C10H15N

Аякс выныривает из-под одеяла и закидывает руки за голову. В комнате настолько душно, что, кажется, легкие начинают сворачиваться сами в себя. Вчера он пришёл поздно, хотя мама говорила больше так не делать, но сообщение о том, что её ребёнок опоздает исправило ситуацию. Окна открываются с диким грохотом, поэтому существовал риск перебудить всю семью. Естественно, пришлось выбирать другое — задыхаться. Мало того, что эти окна открываются, как дверь самолёта, так пока их ещё в нужную сторону повернёшь, успеешь вспотеть, как олимпийский бегун. Слава Богам, Чайльду хватило вчера ума не присаживаться на кровать «на пять минуток», иначе он бы уснул. Оглядев своё тело, он заметил два симметричных синяка на рёбрах. Стопроцентно от стола остались. Ничего, хоть он и не верит во всю эту мстительную чушь с правосудием и прочей хренью, уверенность в том, что наступит день расплаты Сяо, была достаточно твёрдой. Ему всё это вернётся. Обязательно. До следующей продажи ещё две недели. Две недели спокойной жизни. Можно хотя бы заняться учёбой. Или рискнуть ради дополнительных денег никогда ведь не помешает, верно? С улицы донеслись какие-то звуки открывшейся входной двери и разговор на повышенных тонах женщины с маленькой девочкой. Поссорились, наверное. Единственное, что было непонятным — как можно так орать, что слышно даже сквозь закрытое окно? Сколько бы Аякс не напрягал слух, понять, о чём идёт речь, он так и не смог. Да, даже несмотря на знание японского почти на уровне носителя, эти обрывки фраз звучали как какой-то китайский. Наконец, раздался хлопок закрывающейся дверцы машины, и голоса смолкли. Теперь даже слышно щебечущих птиц. Поразительное спокойствие. Запустив руку под соседнюю подушку, Чайльд с грустью и ужасом посмотрел на стол, где лежал такой нужный в этот момент предмет — белый комок спутавшихся наушников. Конечно, как у всех обычных подростков у него были беспроводные, которые он, как и все, получил на следующий же Новый Год после их презентации, но эта непередаваемая эстетика белых волнистых проводков несравнима ни с чем. Ну а ещё у него была твёрдая установка: с проводными наушниками, которые всё свободное время находятся в ушах, украсть телефон будет сложнее. Полежав ещё пять спасительных минуток в кровати, Аякс встал, припадая от головокружения к ближайшей стене, и пошёл к стулу с одеждой. Надев штаны, он с каким-то отвращением посмотрел на рубашку и понял, что клал хер на школьную форму и пойдёт в футболке. Можно, конечно, ещё и шорты надеть, но тогда он будет выглядеть как мальчик, сбежавший из гейского порно со священником. Распахнув дверь, Чайльд чуть не откинулся от неожиданности, ведь прямиком за ней оказался его папа. — Ты вообще дома ночевал? — вот когда он начинает говорить на родном языке, становится страшно. — Конечно ночевал, — отвечает Аякс. — А по мне не видно? — Ты где хотя бы был? — немного смягчается папа и окидывает сына взглядом а-ля «бля, а ведь не поспоришь». — У девушки, — как же хорошо прикрывать ею все свои грязные делишки. — Да на нормальном со мной разговаривай, — чуть прикрикнул старший. Его всегда бесило, когда Аякс намеренно отвечал ему на японском. А младшего это забавляло. Ну правда ведь, комично выглядит со стороны. — Ты в школу не опоздаешь? — Нет, — от резкого перехода на другой язык мозг ломается. Голос непроизвольно становится грубее. — Хорошо, — отец потрепал сына по волосам и пошёл вниз. Наверное, кто-то скажет, что идеально знать два языка — это классно, но Аякс посмеётся этому человеку в лицо. Он безграмотно пишет по-голландски и не в совершенстве владеет японским, а ведь с первого класса их ещё заставляли учить английский. И вот тут мозг просто заорал: «С меня хватит!». Поэтому преимуществ от знания языков ноль. Естественно, можно подтянуть свои знания, но так лень... Чайльд просто старался думать об этом меньше и решать проблемы по мере их поступления.

🧪

— Ты знаешь, нам столько задали. Вам, наверное, ещё больше задают… Аякс не вслушивался. Он, как примерный молодой человек, дождался Люмин после уроков, сидя у велосипеда и покуривая сигареты, которые ему вчера удалось отжать у Сяо, только для того, чтобы проводить девушку до дома. Теперь он задумчиво наблюдал, как её юбка колышется от ветра, иногда обнажая бёдра больше, чем надо. Это слишком неправильно красиво. Вообще-то, Чайльд считал, что велосипед и юбка — это две несовместимые вещи, и умудряться кататься в ней — ничто иное как мастерство, которое не пропьёшь. — Кстати, Чайльд, — он спохватился, испугавшись, что упустил что-то важное в разговоре, — зайдёшь? Ты у меня вчера провод от телефона забыл. — Да? — он неподдельно удивился. Видимо, он настолько разбито себя чувствовал, что забыл даже телефон на зарядку поставить, иначе бы заметил отсутствие шнура. — Да, хотя, чему тут удивляться, ты телефон можешь сутками не заряжать… — и опять поток мыслей. Он уже привык. Скорее бы выпуститься и уехать отсюда. Сюрприз, правда? Чайльд тоже хотел пойти на дипломата. Только Боже упаси выбирать какой-нибудь азиатский язык. Ему уже всё это осточертело. — Мама может быть дома, — предупредила девушка, спрыгивая с велосипеда. Аякс настолько поздно это заметил, что чуть не врезался в неё, тормозя так резко, что от колеса остался след на асфальте. Задавил бы нафиг и всё. Больше не было бы никаких осветлений волос и разговорчиков по несколько часов. Хотя, это уже разыгравшаяся фантазия. Он же не особо сильно нёсся, поэтому максимум сам бы перелетел через велосипед. Мама Люмин куда спокойнее и сдержаннее своей дочери. Вот теперь звёзды почти сошлись. Хотя бы понятно, в кого пошёл старший ребёнок. Если сравнивать характер Чжун Ли с характером Люмин, то Чайльд скорее всего предпочёл бы встречаться с первым, потому что слишком энергичные люди быстро надоедают. Они словно высасывают жизненную энергию из тебя, поэтому после встреч с ними хочется простого отдыха. Однако в случае с Чжун Ли всё равно было заметно, что тут дело не только в природной безмятежности. Может, он наркоман? Среди своих клиентов или клиентов Бэй Доу Аякс его не помнит. Можно ещё, конечно, у Фишль спросить, но иметь общие дела с ней вообще не хотелось. Она слишком приставучая, во всём ищет подтекст. — Привет, ма, — коротко бросила девушка матери и, схватив Аякса за руку, побежала наверх. — Здравствуйте, — только и успел выдать из себя он, коротко поклонившись женщине. Она оторвалась от книги и взглянула на них из-под очков, улыбнувшись. Наверху Чайльд впервые задумался о том, что находится за соседней дверью от комнаты Люмин. Спальня родителей? Спальня брата? Тогда это факап, ведь это, наверняка, очень стрёмно — лежать и слушать стоны своей сестры. Ладно старшей, но младшей… — А что в соседней… — не успел он договорить, как Люмин бросила его на кровать и принялась с остервенением целовать, одновременно с этим расстёгивая ремень и стаскивая штаны. — Нет, постой, — Чайльд присел, когда девушка от него оторвалась, и попытался отодвинуться. Вот сейчас не хотелось совсем. Не то настроение. — Давай лучше вечером. — Ладно, — как-то слишком легко отозвалась Люмин и встала с коленей, направляясь к письменному столу. — Ты обиделась? — о да, Чайльд был экспертом в распознании этого чувства у девушки. Как-то раз он спросил у неё, мол, «как японцы надевают линзы с такими узкими глазами», и она обиделась. А ведь ему и вправду было интересно. По меркам японцев, да и европейцев тоже, у Чайльда просто огромные глаза, но даже он чуть не выкалывает их себе, когда надевает линзы. Это изобретение гениев, имеющих явные садистские наклонности. — Люмин, подойди сюда. Ну конечно, теперь нужно поиграть спектакль обиженной дамы в театре одного актёра. Нужно опять брать ситуацию в свои руки. Заебало. Вот почему с ней так тяжело? Почему она ведет себя, словно ребёнок? Что за дебильная манера поведения, включающаяся только в моменты их пребывания вместе? Для кого она это делает? Для Чайльда? Нет, спасибо, ему не нужен человек, которого необходимо опекать. Ему просто не хватает людей, которые бы идеально понимали его, с которыми можно просто молча посидеть, и никого это не будет напрягать, потому что для такой связи не требуется словесного общения. Почему он вообще начал с ней встречаться? Очевидно, потому что ещё два года назад он был тупой и мелкий, у которого на уме было только одно. А тут она подвернулась, вся такая готовая и жарко обожающая. Как выяснилось позже, Люмин бегала за ним ещё со средней школы, и только к началу старшей на её улице случился праздник: предмет обожания обратил на неё внимание. Как же это тупо, почему они не расстанутся? Он подходит к ней со спины и обнимает, проводя кончиками пальцев по открытым ключицам. — Ладно-ладно, — она ухмыляется и, резко развернувшись, чмокает Чайльда в нос, вкладывая в руку провод, под предлогом которого он вообще сюда пошёл. Его чуть не стошнило от этих нежностей. Они кто, блять? Женатая пара что ли? Что за вещи она делает? — Кстати, почему ты не сказал, что пересёкся вчера с братом? — Люмин принципиально его по имени не называет? — Он говорил, что ты милый, а ещё накормил тебя рисом. Вот она — романтика. Люди рисом друг друга кормят, а не отсасывают при любом удобном случае. Чжун Ли странный вообще. Аякс не мог даже представить, как он общался с сестрой. Использует ли он какие-то сленговые словечки или говорит, как заунывный пенсионер? Он вообще умеет материться? Он знает, откуда берутся дети? А где он учится? Чайльду правда было бы интересно с ним поговорить, чего, наверняка, не хотелось бы самому Чжун Ли. Он стопроцентно видит его, как какого-то долбанутого школьника, который даже простецкое тригонометрическое уравнение решить не в состоянии. — Он показался мне интересным, — честно признался Чайльд и начал наматывать провод на руку, чтобы не запутался. — Ты ему тоже, — Люмин крутанулась на стуле, наблюдая за перемещениями юноши, — он вообще со мной редко кого-то обсуждает. — Ну знаешь, когда ты с каким-то незнакомым парнем поздним вечером ешь рис, тут уж грех им не поинтересоваться, — начал он оправдываться, складывая шнур в рюкзак. — Он тоже ел? — с каким-то удивлением спросила Люмин, словно это что-то необычное, что живому человеку нужно есть. Естественно твой братик покушал. А ещё, дорогая Люмин, научи его правилам хорошего тона и щедрости. — Ну да, а что? — Чайльд присел на кровати, уже готовясь пойти на выход, но этот Чжун Ли оставляет всё больше вопросов. — А, да… — Люмин сжала губы и, посмотрев в потолок, продолжила, — не говори только ему, что я тебе об этом сказала, хорошо? — он кивнул. — Ведёт он себя как девчонка истеричная. Показалось, что сожрал больше, чем надо — два пальца в рот. Мне его жалко на самом деле, но он не виноват, это папа до этого довёл. — Но он же мертвецки тощий, — попытался оправдаться Чайльд, — я вообще не думал, что таким страдают не только девушки. — Только не надо пытаться ему мозги вправлять, он этого не любит, — слишком серьёзно попросила Люмин. — Да хорошо, конечно, — в комнате повисло чересчур неловкое молчание. В компании Люмин такое бывает крайне редко, ведь она всполошит кого угодно. И что мы имеем? Долбанутую, гиперактивную девочку с какими-то наклонностями к чрезмерной опеке и не менее долбанутого мальчика, который, кажется, умер внутри себя. Самое интересное: откуда все эти проблемы — непонятно. Психолог из Чайльда так себе, поэтому он не горел желанием заниматься этим. Так почему же в такой благополучной с виду семье такие разные дети? Как вообще можно довести человека до того, чтобы он добровольно избавлялся от еды, которую съел? Что ему нужно сказать такого? А как это исправить? Что привести в контраргумент? Как дать понять, что это уже перебор и человек сам себе могилу роет? Наверняка это были какие-то фразы, слова, брошенные невзначай, но насколько же человек должен быть морально уничтожен, чтобы его задевало такое? Как давно это вообще происходит? Хотелось, Боже, как же хотелось расспросить Люмин о её брате ещё больше, но Чайльд не позволяет себе этого. Секреты должны раскрывать только их носители, а это уже будет подло. Как же с ним сблизиться настолько, чтобы он поделился сам? — Ладно, — Чайльд хлопнул себя по бёдрам, — какие планы на вечер? — Ну я же говорила, опять всё мимо ушей? — девушка переключилась и вновь заулыбалась. — В Цех поедешь со мной? — В Цех? Теперь бы вспомнить, что такое «Цех». Ах да, точно, красивые машинки, дрифт и вонь палёной резины. В этом всё равно что-то есть. Сам по себе процесс скучный, но вот компания там что надо. Можно сделать и попробовать что угодно. В принципе, Чайльда это не особо интересовало, потому что выпить он спокойно мог дома, удовлетворить свои потребности можно с Люмин или ночью под одеялом, а к наркотикам он даже прикасаться не хочет. Какая ирония: он торгует этой дрянью, негативно относясь к ней. Было, конечно, что он курил травку, но, как говорится, не вдохновило. Не то, чего он ожидал. Если человек сходит в церковь — это ещё не означает, что он хороший, а если покурит разок дурь, то это не делает его плохим. Да, это был не самый лучший период в его жизни, но нельзя тянуть самого себя на дно и пускаться во все тяжкие при малейших признаках усталости. Поэтому с наркотиками Чайльд завязал так же быстро, как и начал. Он уже хотел возразить по поводу того, что завтра рабочий день и что отсутствие сна плохо скажется на его здоровье, но календарь, оповещающий наблюдателей о пятнице, решил все вопросы за него. — Да, поехали. — Тогда я зайду где-то в половину девятого, — по девушке было видно: ей туда очень хотелось, а идти одной как-то не очень. Чайльд понимал её, ведь кого-то действительно вдохновляют все эти вещи. Очевидно, тех, кто вырос на «Форсаже». Естественно, он не был отсталым и тоже смотрел эти фильмы не один раз, но должного впечатления они на него не произвели. Ссориться с Люмин не хотелось, да и, признаться, Аякс тоже не откажется от такого зрелища. Можно же хоть раз в году устроить себе полноценный выходной день?

🧪

Чайльд хорошо знал, что на таких мероприятиях можно озолотиться на наркотиках, но сейчас не особо хотелось портить себе настроение, поскольку любое упоминание его «профессии» навеивало отвратительные ассоциации. Обман, проблемы с законом, душная комната Сяо — всё это находилось в отдельном сейфе в сознании юноши. Когда надо, он открывает его и достаёт всё наружу, чувствуя себя грязным после этого. Сделано столько плохих поступков, пережито столько травмирующих моментов — Чайльд не понимал, как до сих пор вывозит это. Как он не сошел с ума? Дело в окружении или в нём самом? Может, он уже неадекватен и попросту не осознаёт это? Со вчерашнего дня у него оставалось две дозы, которые можно без особого труда продать здесь. Главное, знать людей, а Аякс их знал. Иногда он чувствовал откровенную вину за продажу. Если взять более грубый пример, скажем, Чайльд получал деньги за то, что кто-то урезал себе жизнь. Когда это близко не касается тебя, то ты спишь спокойно, но с приходом осознания, что некоторые люди, которые покупали порошок с твоих рук, умерли именно от той последней дозы, становится жутко. Он, правда, слишком молод, чтобы взваливать на себя такую информацию, чтобы самому справляться с ней. Тут ведь даже к родителям с таким не пойдёшь. Поэтому Аякс являлся частым гостем у Бэй Доу, которая готова была выслушать его хоть посреди ночи. Они выпивали, курили, играли в покер — делали всё, чтобы отвлечься. И это помогало. Наверное, эта девушка по праву заслужила звание старшей сестры для Чайльда. Она ведь единственная знала о том, что происходит за закрытой дверью кабинета Сяо, единственная давала действительно важные советы и единственная выслушивала всё. Каждую мелочь. Она убивала каждого таракана, который сам по себе появлялся в голове. Быстро и безболезненно. Прямолинейность, строгость и мудрость — это делало её неповторимой и настолько притягательной. Быстро закончив со всеми делами, он уже стоял рядом с Люмин, облокотившись на капот какой-то машины, потягивая какую-то байду из стакана и слушая какую-то ахинею, о которой оживлённо вещал молодой человек подружки его девушки. Дурачок какой-то, ей Богу. Вроде всего на год младше, а в голове такой вакуум. Аяксу казалось, что это всё происходит не с ним, что всё это эфемерно. Вот сейчас он проснётся и обнаружит себя в своей кровати. Он уже давно понял, что шумные компании — не его стихия. Ему всё это не по душе. Он лучше будет сидеть на тихом шахматном турнире, а не вот тут. Как Люмин вообще умудрилась сюда попасть? Нет, бесспорно, дрифт — штука зрелищная, но то, что происходит после основного веселья — полная чушь. Парень, выигравший заезд и облепленный разными девушками, уходил в ближайший бар — Цех, из-за которого это место вообще и назвали так. Там они выпивали, а дальше всё по сценарию. Бред же полнейший. — Пойдём уже, наверное, — надо куда-то бежать. Хотя бы на время. Надо привести мысли в порядок. Они уже начинали перебивать здравый рассудок. Проводя Люмин и еле отмазавшись от ночных посиделок у неё, Аякс отошел от её дома примерно на пятьдесят метров, и с облегчением осознал, что все звуки стали намного тише. Он даже начал слышать шелест листьев на деревьях и пение цикад. Спасение, не иначе. Сейчас бы ещё дождь или туман — было бы идеально. Вот такой ночной город ему нравился. С мерцающими неоновыми вывесками, отдалённым эхом бурной жизни и прохладой. Пожалуй, в этом и заключалась непохожесть Японии на другие страны, где ему довелось побывать. Это какое-то невероятное сочетание духовной культуры, восточной мудрости, вековых традиций и новейших технологий, неподвластного хаоса, шумной жизни. Вдруг до Чайльда начал доноситься какой-то легкий душок курева. Что самое удивительное — стояла абсолютная тишина, значит, человек курил в одиночестве. Он медленно побрёл по тротуару в надежде наткнуться на курильщика и стрельнуть у него пару сигарет, ведь свои, доставшиеся с таким трудом, переводить жалко. О чудо, на поребрике сидел человек. То ли он слишком гибкий для такой позы, то ли в темноте так кажется, но его длинные ноги крайне неестественно выглядели в согнутом положении, как у кузнечика. Даже несмотря на наличие линз, Чайльд не понимал, кто это, всё также идя в его сторону, руководствуясь только крохотным, оранжевым пятнышком от сигареты и тусклым светом от экрана телефона. Уже подойдя на расстояние нескольких шагов, до него вдруг дошло: это же его вчерашний знакомый. Что он тут вообще забыл? — Рис не принёс? — Боже, лучше бы он вообще ничего не говорил. Хотя, фраза вполне нейтральная, поэтому Чжун Ли сразу должен был понять, кто это. Вряд ли он каждого своего знакомого кормит рисом при встрече. — Нет, сегодня без риса, — грустно отозвался парень и затушил остатки сигареты в асфальт около себя. — Что ты тут делаешь? — Развлекаю твою младшую сестричку, — Чжун Ли протянул свою узенькую ладонь, чтобы Чайльд помог ему встать. — Такой же вопрос к тебе. — Я тут… — он запнулся, потому что, видимо, потерял равновесие из-за темноты в глазах. Активно промаргиваясь он пытался вернуть себе зрение и слух, видимо, тоже. Аякса обычно так кроет по утрам из-за какой-то хрени с сосудами, а его, судя по всему, от голода. Теперь нужно ещё и контролировать себя, чтобы не сболтнуть лишнего. Наконец, Чжун Ли восстанавливает ориентацию в пространстве и выпускает ладонь Чайльда, медленно встряхивая ноги в попытках размять их и опустить задравшиеся штаны. — Я тут гуляю. — Гуляешь? — Аякс удивился. Как можно гулять в такое позднее время? Они что ли из тех, кто выходит из дома и бредёт, куда глаза глядят? — Тебя не смущает, что сейчас уже почти половина первого, и все хорошие мальчики должны спать? — как у него вообще хватает наглости так разговаривать со старшими? Где твои манеры, Чайльд? Почему ты только что назвал «хорошим мальчиком» какого-то почти незнакомого человека? — Покуриваю, а потом проветриваюсь, чтобы не несло дымом, — Чжун Ли повторил жест с зачёсыванием волос, прямо как вчера, вновь обнажая синяк на лбу, и быстро спохватился, скрывая его обратно. Вот от чего он? Упал? — А почему твоих родителей беспокоит, что ты куришь, если тебе двадцать… — Аякс быстро прикинул, сколько ему может быть лет, — два? Три? — Один, — поправил его Чжун Ли. Как-то меньше, чем ожидалось. Пропасть поколений между ними не такая большая, как Чайльд думал. — Отвечая на твой вопрос: потому что я живу в их доме. Если ты знаешь способ крупного и быстрого заработка, то поделись им, если не знаешь, то помочь мне ничем не сможешь. — Наркопроизводство, наркоторговля, — выпалил младший быстрее, чем успел задуматься. Он же сейчас чуть не выдал всю информацию о себе одним махом. Как-то этот Чжун Ли слишком сильно на него влияет, надо лучше фильтровать свои мысли и речь. — А ты хорошо осведомлён об аспектах этого дела, — парень улыбнулся. К списку вещей Аякса «Я никогда не забуду», состоящему из золотистых глаз и острого кадыка, прибавилась эта улыбка. Какой же он, мать его… необычный. — Только где ты предлагаешь мне выращивать кусты конопли или, может, маковые поля, чтобы производить опиум? Тогда я смогу продолжить Опиумные войны, как в девятнадцатом веке, слышал о таких? — Обижаешь, — Чайльд замялся, пытаясь подавить порыв дебильно улыбнуться, — вообще-то история — это один из моих самых любимых предметов. Но мы сейчас не об этом. Ты в курсе, что наркотики можно выводить искусственным путём, — момент, и на чужом лице проскальзывает заинтересованность. Да ну, неужели он способен на такое? — Тут нужно хорошо знать химию, иначе получится херня, а химия — это не по моей части, я больше гуманитарий с наклонностями к физике. — Это как? — неужели он вправду сейчас спокойно болтает с Чжун Ли о наркотиках, перемешивая это с Опиумными войнами и складом ума Чайльда? — Я люблю литературу, — начал объяснять младший, — вроде как разбираюсь в истории, английский неплохо выучил, но физика — это чудесно, это дар свыше. Это самый недооценённый школьный предмет. Он объясняет всё: природные явления, бытовые вещи, даже наше с тобой существование, — он только что употребил местоимение «наше» в порыве своего восхищения физикой? — Ничего себе, ты прямо расцвёл от упоминания физики, — Чжун Ли восхищенно улыбнулся и покачал головой. Его движения... Боже, просто помоги. — То есть смотри: чтобы заработать, всего-то нужно знать химию и место, где готовить наркотики? — с его слов это звучало как-то чересчур просто что ли? Тут уже жажда денег проснулась и у Чайльда. Это что получается, чтобы сколотить себе наркоимперию, всего-то нужен друг-химик? — Где я могу найти тебя? — видимо, приняв молчание за согласие, продолжил старший. — У своей сестры, — немного подумав, ответил Аякс и посмотрел в глаза своему, кажется, только что появившемуся другу. — Не обижай её, — строго сказал Чжун Ли напоследок и развернулся в сторону дома. — Не буду, — беззаботно отозвался Чайльд и улыбнулся. — Стой, — переместившись обратно к Аяксу, он ткнулся ему плечом в нос, — чувствуется, что я курил? — кажется, связь с миром потеряна. Это же ненормально, да? Ненормально стоять посреди ночи на улице и втягивать в себя запах чужой джинсовки, отдающей порошком, какой-то ненавязчивой туалетной водой и совсем немного — сигаретным дымом. — Чуть-чуть, — признался младший. Иногда Аяксу казалось, что он чуть-чуть терял себя от старшего брата своей девушки.