Там чудеса, там Шерлок бродит...(||)

Гулянка была в самом разгаре. Застолье протекало в лучших традициях гостеприимных домов глубинки. Стол ломился от разнообразнейших блюд. Тут тебе и разносолы, заботливо приготовленные хозяйкой, и заграничные деликатесы, доставленные по предварительному заказу, и напитки разной степени крепости и сладости. Здесь самый изысканный гурман найдёт, чем потешить свои вкусовые рецепторы. Гомон стоял невообразимый. Говорили все разом, перебивая друг друга, делясь новостями, травя байки, перемежая это всё сальными шуточками, адресованными хозяйке вечера, восседавшей во главе стола и купающейся в лучах славы. Сегодня был вечер Яги, и она с умилением смотрела на веселящихся и довольных гостей. Но особенно радовало женщину присутствие племянника, ведь давно они не виделись, почитай уж больше пяти сотен лет. Но невесел был Шерлок. Лениво ковырял в тарелке кусок рыбы, иногда пригубляя вино из фужера. Тётка, пригорюнившись, разглядывала гостя, думая: «Вытянулся, возмужал, но худющий, а бледный-то какой, Господи спаси, что простынка. Вон как скулы торчат. Но красавец, что не говори. Деву бы ему хозяйственную, чтобы откормила, привела в божеский вид. Ведь совсем одичал в замке-то своём. Молчит всё, ни слова из него не вытянешь. Алхимик-одиночка…» — Яга встрепенулась и громко спросила, перекрикивая водяного и змея, гомонивших без умолку: — Племяш, а правду говорят, что у тебя какой-то неведомый помощник живёт, будто волк, а навроде и демон? За столом воцарилось гробовое молчание и все взгляды устремились на Шерлока. Тот вздохнул, поднял глаза от тарелки и кивнул: — Правда, тётушка. — Ага-а-а, гони полтинник, зажигалка! — воскликнул водяной, хлопнув Чарльза по плечу и радостно захохотав. — Ставки сделаны, ставок больше нет! Горыныч достал портмоне, отслюнявил пять червонцев и шлёпнул их на стол, зло поглядывая на чародея. Уж больно не любил проигрывать змей. Филипп сгрёб бумажки, сунул их в карман огромных шаровар и поднял фужер: — За правильные инвестиции! Чокнулись, выпили, веселье продолжилось. Мэри, держа одной рукой зверушку, другой гоняла вилкой по тарелке маслёнок, не желающий погибнуть во рту мадамы. Она, как близкая подруга, была посажена по правое плечо от хозяйки и осталась этим крайне довольна. Рядом с ней восседал Джеймс, с удовольствием жующий фаршированную перепёлку. По другую сторону стола сидели: Чарльз, Филипп и Шерлок. Джона осторожно усадили на печи, где для него расположили огромную, лебединого пуха подушку, отсыпали ему овощей разнообразных, оставив животное мирно спать. Водяной, давясь от смеха, нашёптывал магу новый анекдот, на что Шерлок ухмылялся, иногда кивая кудрявой головой и обнажая в улыбке ряд белых зубов. Мэри, в очередной раз перехватив поудобнее беспокойную зверюгу, поймала, наконец, непослушный гриб и отправила его в рот. — Положи ты уже эту свою чухерню куда-нибудь, чай не утащат, да поешь нормально, — видя мучения гостьи, выдала Яга. Мэри кивнула и просто скинула надоевшую пакость на пол. Та, шлёпнувшись, взвизгнула и прижалась к ногам хозяйки, затрясясь ещё сильнее. — Это же насколько надо любить животных, чтобы такое завести? — серьёзно спросил Чарльз, наступив под столом на ногу водяного. Тот весь обратился в слух, ожидая ответа от заграничной гостьи. Мэри, поправив боа, тяжело вздохнула: — Ничего не поделаешь, нужно поддерживать респектабельность семейства, в котором живу. Они очень блюдут статус. Филипп ткнул локтем бок Шерлока и деловито пробасил: — Блюдить, оно, конечно, нужно. А вот скажите мне, уважаемая, спит сие чудо где? Кикимора удивлённо вскинула тоненькие бровки и ответила: — Со мной, разумеется. Филипп понятливо кивнул и протянул, ни к кому не обращаясь: — То-то и оно, что кикиморы одинокие. Какого же мужика в постель заманишь, когда там такое? Посуда на столе звякнула от громыхнувшего хохота. Мэри визгливо рассмеялась, утирая платочком выступившие слёзы. И лишь две пары глаз не смеялись, встретившись и уже не в состоянии разорвать зрительный контакт. Джеймс, как и Шерлок, усиленно изображал безудержное веселье, но внутри его тёмного существа всё клокотало от ненависти, когда он смотрел на сидящего напротив. Его холёные пальцы взяли ножик и крутили прибор, в то время как губы растягивала усмешка. Шерлок нахмурился и отвёл глаза, прекрасно помня, чем закончилась эта игра в «гляделки» в прошлый раз. Он поддался, уступил, но больше такого себе не позволит. Извинившись перед гостями, чародей поднялся и вышел из-за стола, сказав, что немного пройдётся по дому, ведь не был здесь ни разу. Яга вызвалась сопроводить его, но Шерлок отшутился, что уж в пяти комнатах не заблудится при всём желании. Джим, довольно хмыкнув, откинулся на спинку стула, отложил нож и смотрел на удаляющуюся в коридоре фигуру. Чарльз сидел с осоловевшими глазами, абсолютно не реагируя на реплики лишь слегка захмелевшего водяного. Мэри давно клевала носом, но именинница была трезва, как стёклышко. Она только делала вид, что пьёт, на самом же деле зорко следила за сменой настроений и была готова в любую секунду зарубить на корню любой скандал. — Джим-баюн, дорогой мой, поведай нам какую-нибудь из своих сказок, на которые подкупается простой люд, — Яга улыбнулась и толкнула Мэри. — Он у нас мастак в уши сироп лить, чтобы потом слаще съесть было жертву. Все выжидательно уставились на мужчину, но он хитро улыбнулся и произнёс тягучим голосом: — Нет у меня сказок новых, тётка, одна лишь припасена, но не для ваших ушей, уж простите. Водяной стукнул кулаком по столу и прорычал, зло глядя на нахала: — Джимка, оставь эту затею! Чуешь, что говорю? — Да! — очнувшись, рявкнул Чарльз и, поднявшись из-за стола, шатаясь, направился к печке. Подойдя к открытой топке, он одной ладонью упёрся в белёную кладку, а другой расстегнул брюки. Яга заволновалась и пискнула: — Ты это чего там удумал, холера? — на что змей мотнул головой, и хозяйка растерянно посмотрела на водяного. — Филь… Старичок подорвался с места, в один прыжок оказался рядом с Горынычем, взял того под локоток и повёл до ветру. Когда мужчины удалились, Яга подпёрла щёчку рукой и тоскливо затянула: — Рюма-а-ашки спрятали-ись, сиди-им, как лютики. — Бутылка ёкнулась, неси-и ещё-ё, — подхватила Мэри. Из-под стола донеслось протяжное: «У-у-у-у», — чихуя вздумала поддержать женский хор. Джим решил, что пора и честь знать. Он, никем не замеченный, выскользнул в коридор и отправился на поиски так и не вернувшегося мага.

***

Шерлок брёл по коридору, ведя пальцами по шершавой стене. Он мог бы прямо сейчас распрощаться с этим домом, с его обитателями и уехать, сославшись на неотложные дела, но, удивительно, ему здесь было хорошо и спокойно. Тепло домашнего очага, душевная компания близких людей и вино сделали своё дело, разбудив в душе тоску по простому, семейному уюту. Мужчина открыл одну из дверей и оказался в небольшой спальне. Кровать у стены, два кресла с низкими спинками и красивый мягкий ковёр на полу. Обстановка гостевой комнаты. Шерлок прошёл к креслу, устало опустился в него, вытянул ноги и закрыл глаза. Расстегнув две верхние пуговицы своей чёрной сорочки, он положил руки на мягкие подлокотники, поглаживая пальцами плюшевую обивку. Скрипнула дверь и послышались крадущиеся шаги. Чародей, не открывая глаз, грубо проговорил: — Нет. — Всё такой же колючий, красавчик? — усмехнулся подошедший Джим и встал за спинкой кресла, в котором сидел маг. Шерлок глубоко вздохнул, повернулся и посмотрел в окно, где была глубокая ночь. — Что тебе нужно? Я уже далеко не мальчик, поэтому не куплюсь на твои сладкие песни. На его плечи легли тёплые ладони и стали легко массировать напряжённые мышцы, постепенно сдвигаясь к шее, круговыми движениями надавливая на позвонки. По уставшей спине пробежались приятные мурашки, и Шерлок, сам того не замечая, закрыл глаза и тихо застонал. Джеймс довольно улыбнулся и, склонившись, шепнул в ухо, закрытое шёлком кудрей: — Я пришёл решить проблему. Нашу проблему, — его пальцы плавно втекли в волосы на затылке мага, легко ероша, натягивая и подёргивая, мягко принуждая наклонить голову назад. Шерлок подчинился и в упор посмотрел на тёмные бездонные глаза, влажные и блестящие. — У тебя есть проблемы? — усмехнулся сидящий и увидел, как во взгляде загорелась страсть, делая человека, склонившегося над ним, демонически прекрасным в тусклом освещении комнаты. Джим резко обошёл кресло, встал между вытянутых ног Шерлока, наклонился и упёрся руками в подлокотники, сдвинув ладони мага. Приблизившись к бледному лицу, Джеймс прошептал: — Ты — моя проблема, Шерлок. Подскажешь решение? Мужчины, не дыша и не мигая, смотрели друг на друга почти минуту, словно пытаясь ввести один другого в транс. Джим медленно провёл языком по своим пересохшим губам, чувствуя, как пространство вокруг начинает сгущаться, превращая воздух в подобие плотного тумана, стелющегося над топями болот. Он ждал, когда Шерлок поддастся этому ощущению, прекрасно зная, что тот не сможет долго сопротивляться его силе внушения. — Ну же, Шерлок, давай, — ласково промурлыкал мужчина, — пошли меня к дьяволу, ведь тебе так этого хочется сейчас, — медленно приблизившись к уху чародея, он, вибрируя глубоким голосом и неимоверно растягивая, произнёс, выдохнув горячую волну воздуха: — Хо-о-очется. Шерлок резко поднял руку, запустил пальцы в идеальную причёску Джима и со звериной злобой впился в его губы. Да, он бессмертный, но не железный, чтобы противостоять такому близкому искушению, умело преподнесённому в момент душевной слабости. Джим знает, когда человек особенно сильно уязвим и точно видит те точки, куда нанести свой удар. Поцелуй был горячим, болезненным, до прокушенной губы, но Джеймс не сопротивлялся, отвечая на ласки-укусы гортанными стонами. Он наслаждался властью этого человека над собой. Да, он направил нерастраченный гнев Шерлока именно в то русло, которое хотел, а теперь лишь подчинялся и плыл по течению, прекрасно зная, насколько жесток этот бледный красавец может быть в моменты необузданной страсти-ярости. Поцелуй прекратился так же внезапно, и Шерлок, секунду посмотрев в горящие глаза партнёра, отпустил его волосы, закрыл глаза и словно потерял интерес ко всему происходящему. Его руки повисли по бокам кресла, а ноги согнулись в коленях. Джим, тяжело дыша, опустился на ковёр, быстро расстёгивая рубашку мага, не отрываясь глядя в спокойное лицо, на котором влажно блестели припухлые губы. — Ты вспоминал обо мне? — пальцы тянули ткань, высвобождая из-под пояса. — Нет. — Спасибо, — Джим провёл ладонями по открывшейся бледной груди, задевая соски, и переместил пальцы на возбуждённую плоть, слегка надавливая. — А я думал, думал постоянно. — Знаю. — Не делай вид, что тебе не приятно, — зло произнёс Джим, с силой вжав пальцы и не отрываясь глядя в лицо сидящего. Шерлок дёрнулся, приоткрыл губы, быстро проведя по ним острым кончиком языка, опустил голову и глухо ответил: — Я не намерен это обсуждать, — глаза нехорошо сверкнули, и сидящий на коленях протяжно застонал, обхватывая ладонями бёдра мага, прижимаясь жадными губами к чёрной ткани брюк и выдохнув тёплый воздух в пах Шерлока. Чародей сделал движение вверх, положив ладонь на затылок Джима. Это сработало, как спусковой механизм, как поощрение, и пальцы, переместившись, быстро высвободили твёрдый член из плена ткани. Шерлок, прищурив глаза, смотрел, как Джим, обхватив основание, медленно провёл языком по всей длине, скользнув в щель уретры. Он всё так же сверлил горящими глазами мага, погружая влажную головку в рот и плавно продвигаясь дальше. Тонкие пальцы сжали его затылок, резко толкая, насаживая, заставляя взять как можно глубже. Щёки Шерлока порозовели, он задышал чаще, наблюдая эту картину, и когда весь член оказался внутри горячей нежной влаги, маг повёл бёдрами, вжимаясь в эти восхитительные ощущения. — Я могу убить тебя, — простонал Шерлок, не давая ласкающему пошевелиться. — Сейчас, — резкий толчок. — Убить, — вторая рука ложится на затылок и давление усилено до предела. — Задушить… Могу… Злой огонь глаз встречается с покорной влажностью тёмного блеска, и Шерлок, громко застонав, откидывает голову назад, отпуская жертву. Джим отстраняется, судорожно хватая ртом воздух. Его пальцы, вцепившиеся в бёдра чародея, побелели. Он снова погружает член в рот, с силой сжав губы и задевая зубами нежную кожу. Шерлок, теряясь от шокирующего удовольствия боли, рычит, вцепляясь пальцами в подлокотники кресла и выгибаясь. Его подхватывают под ягодицы и поглощают страсть, вырвавшуюся из груди змеиным шипением: — Хорошо-о-о, чёрт! И Джим тонет в омуте этой дикой, запредельной похоти, буквально спалившей воздух вокруг. Он ускоряет движения, помогая себе рукой, давя пальцами на твёрдый ствол, рывками сдвигая кожу, заставляя Шерлока хрипло и часто стонать. Джим не хочет только давать, всё его естество требует внимания, скручивая нервы в тугой узел, заставляя стонать каждую клеточку, и мужчина, прекратив сумасшедшие ласки, резко поднимается с колен, расстёгивая брюки и сверля чёрными бездонными глазами расслабившееся тело в кресле. Он, обнажив бёдра, глухо требует: «Посмотри на меня», — и, облизав пальцы, одним движением проникает внутрь себя, охнув от сильной волны удовольствия. Шерлок смотрит и получает разряд жара, прокатившегося по венам ураганом тончайших игл. Джим продолжает движения внутри, зло глядя на кудрявого демона перед ним. Он поворачивается к чародею спиной и садится сверху, прижимаясь к его груди, закидывая руку назад, хватая чёрные локоны мага, приподнимает бёдра и стонет: — Ты думал обо мне, признай это… Шерлок, направляя свой член внутрь тесного великолепия, чувствуя, как головка легко скользит в нежную мышцу, кусает открытую, влажную шею и хрипло соглашается: — Да-а. Джим вздрагивает от этого признания и довольно улыбается, закрывая глаза и откидывая голову на плечо мага. Мужчины на миг замирают, чтобы потом шагнуть в мир движений и стонов. Вокруг уже нет ничего, что может прервать это всепоглощающее совершенство…

***

Джон проснулся от странного беспокойства внутри. Приподнявшись, он увидел за опустевшим столом только хозяйку и её гостью, которые о чём-то шептались, низко склонив головы друг к другу. Шерлока не было, но что ещё сильнее волновало, так это отсутствие мужчины с глубоким чёрным взглядом, которого все называли Джимом. Джон сразу обратил внимание на то, какие плотоядные взоры кидал тот на его обожаемого чародея. Но видя, что Шерлок абсолютно расслаблен и не обращает внимания на провокационные насмешки со стороны черноглазого, Джон успокоился и заснул, убаюканный неспешными разговорами гостей. И вот сейчас, не обнаружив в комнате ни того, ни другого, превращённый в кролика парень испугался не на шутку. Он заметался по подушке, всячески стараясь привлечь внимание шушукающихся подружек, но те никак не реагировали на скачущее животное, полностью поглощённые перебиранием косточек всех персон, проживающих в радиусе этого земного шара. Джон, проскакав по периметру, увидел в дальнем углу у трубы перевёрнутый чугунок. Сорвав расстояние, он в один прыжок достиг домашней утвари и принялся остервенело колотить по дну передними лапами. Женщины, замолчав, одновременно повернулись на этот звук. — Что это с ним? — удивлённо спросила Мэри, разглядывая барабанящего зверька. — Что за представление? Яга, прищурившись, нахмурила брови и посмотрела на подружку серьёзным взглядом: — А ну-ка, кикиморушка, глянь-ка сквозь стеночку, будь ласкова. В это самое время в комнату ввалились смеющиеся водяной и змей. Филипп радостно забасил с порога: — Ох, девоньки, ну такая сейчас смехота бы… — Тсс, Филипп, — шикнула на него хозяйка и уставилась на Мэри, сидящую и невидящими глазами смотрящую в стену дома. Мужчины замерли, сразу почуяв неладное. Хмель мгновенно покинул их головы, а улыбки, словно слизни, сползли с лиц. Мэри, дёрнувшись, сморгнула и перевела испуганный взгляд на Ягу: — Беда, кумушка, ох беда там творится. Лютует баюн-то, от Шерлока вашего уж и не осталось почти ничего, допивает его злодей. Кролик, замерев, слушал эти страшные вести, дрожа всем телом. Филипп зарычал и ринулся на выручку, но был остановлен Горынычем, рассудительно и хладнокровно произнёсшим: — Нельзя тебе вмешиваться, погибнешь. Ты же знаешь законы наши: не лезь, когда другой колдует, иначе — смерть. Филипп застонал, прошёл к столу, тяжело опустился на стул и запустил пальцы в свою бороду, сильно дёрнув: — Пропал теперь твой племянник дорогой, Яга. Мало ему людей?! — в отчаянии вскричал водяной, и на его глаза навернулись слёзы. — Ведь в прошлый-то раз еле спасли, а он опять за старое! Смертный нужен, да не простой, а с сердцем любящим, — проговорил Филипп, и все обернулись к печи, где, навострив уши, сидел кролик. Водяной встал и подошёл к зверьку. Тот весь вытянулся, ожидая, что ему скажет этот враз сгорбившийся старичок. — Ты нужен ему, понимаешь? Джон мотнул головой и водяной, взяв его на руки, осторожно переложил на пол. Яга быстро поднялась, прошла по всем углам, туша горящие свечи и оставив только несколько. Она приблизилась к зверьку, настороженно смотрящему на неё, и, разведя руки в стороны, вновь свела их к груди. Тьма из углов словно сдвинулась, покрывая мраком всех присутствующих, оставляя лишь небольшой круг света, на краю которого стояла колдунья, а в центре находилось белое пушистое тельце кролика. Раздался тихий шёпот, и в пространстве резко пролетел ледяной, могильный холод. Яга, склонив голову, смотрела горящим взглядом прямо в глаза Джона и говорила всё быстрее на непонятном звучном наречии. Вдруг она резко оборвала слово и щёлкнула пальцами. Из темноты по воздуху к ней подплыл небольшой пузырёчек с синей жидкостью. Ворожея осторожно взяла его, присела перед кроликом, выдернула пробочку, капнула на белую шерсть приятно пахнущее травами зелье и, поднявшись и отступив в тьму, громко приказала: — Прими прежний облик, раб божий! Силы огня, воды, земли и воздуха, верните нам того, кто в зачарованном кругу этом! В мгновение мрак, словно огромное покрывало, укутал всё вокруг, топя пространство и время в полнейшей тишине. Секунда — и вот свечи ярко вспыхнули, осветив тело молодого русоволосого обнажённого мужчины, сидящего на корточках и упирающегося раскрытыми ладонями в пол. Джон поднял голову и посмотрел на улыбающуюся Ягу. Мэри смущённо отвела глаза, искоса всё же осматривая красивое и сильное тело. Филипп, крякнув, проворчал: — С голым-то задом много не навоюешь, — и, буркнув что-то себе под нос, провёл рукой в воздухе. Над золотистой кожей парня появилась лёгкая дымка, лёгшая на тело уже тончайшей тканью, образовав свободного кроя рубаху и штаны красивого синего цвета. — Так-то оно сподручнее будет, — улыбнулся водяной. Джон встал, тряхнул головой и зло посмотрел в коридор, где совсем недавно скрылся Шерлок. На его плечо легла рука змея: — Не гоношись, парень, не время ещё. Джон зло скинул руку и ринулся к проходу, но его путь преградил водяной, недобро сверкнув глазами: — Тпру, сказано же тебе! Ишь, шепутной какой! Поблагодари сначала Ягу, не то оставаться тебе таким до первых петухов, а потом и сложишь головушку свою буйну да горячую! Парень, не посмев ослушаться, повернулся к недовольно поджавшей губы колдунье и поклонился в пояс: — Спасибо, бабушка. Яга, заулыбавшись, склонила свою головку и обратилась к Мэри: — Кикиморушка, дай-ка мне одну из ниточек своих. Мэри быстро потянула одну из своего платья и, хихикнув, отдала её просящей. Хозяйка шагнула к Джону, повязала красную нить на его правое запястье и ласково проговорила: — Теперь не страшен тебе баюн, бессильны песни его против оберега. Ну, чего стоишь, глазами хлопаешь? — прикрикнула она на парня. — Поторопись, ведь бессмертный Шерлок-то только для вас, а наш брат запросто может его ухлопать. Джон, не дожидаясь второго окрика, рванул выручать того, к кому привязался всем своим сердцем.

***

Он бежал по коридору и гнев застил глаза кровавой пеленой. Открывая все попадавшиеся на своём пути двери, Джон, наконец, нашёл нужную. Распахнув её и ворвавшись внутрь комнаты, он поражённо застыл от открывшейся взору картины. Лицо Шерлока отливало мертвенной синевой, губы приоткрылись, а из горла выходил судорожный хрип. Джим, медленно двигающийся сверху, упёрся руками в подлокотники и блаженно закрыл глаза. Бледные пальцы мага обхватили его торс и, казалось, уже никакой силой не разорвать два тела. Джон сильно толкнул дверь ногой и та оглушительно грохнула. Оба мужчины вздрогнули и перевели затуманенные наслаждением глаза в сторону громкого звука. — Ты! — рявкнул Джон, ткнув пальцем в оседлавшего мага мужчину и бледнея от злости. — Быстро отстыковался, пока я тебе сопло не порвал! Джим удивлённо полуобернулся к Шерлоку и спросил: — Это кто? Маг, будто очнувшись, тряхнул кудрями и спихнул с себя баюна, быстро поднимаясь и поправляя одежду. Сказать, что чародей был смущён — значит просто промолчать. Радуга, спрыгнув с неба, лихо приземлила свой спектр на щёки Шерлока, оставив, в конце концов, красный цвет. Джим, всё ещё не понимая, кто посмел прервать его трапезу, о которой он мечтал больше пятисот лет, зло прошипел, поправляя костюм: — Эту партию мы должны доиграть, Шерлок. — Слышь ты, гроссмейстер, я тебе сейчас зубы расположу в шахматном порядке! — больше не сдерживаясь, заорал Джон, вперив потемневший взгляд в наглеца, сжимая кулаки и приближаясь. Брови Джима удивлённо поползли вверх, а Шерлок, не удержавшись, хмыкнул. Джон резко развернулся на этот звук и маг предпочёл стереть ухмылку с лица. — И с твоим бессмертием разберёмся! Так разукрашу, что сам сдохнуть захочешь! Джим, включив свой профессиональный голос, заворковал, делая небольшие шаги в сторону разозлённого парня: — Давайте успокоимся и поговорим, как цивилизованные представители социума. Представьтесь пожалуйста, — баюн подошёл очень близко и не отрываясь смотрел в голубые сияющие глаза, будучи полностью уверенным, что чары уже туманят разум парня. — Сейчас представлюсь, — рыкнул Джон и со всей молодецкой дури заехал в ухмыляющуюся довольную рожу. Джим рухнул на пол, продемонстрировав присутствующим обувь высшего качества, мелькнувшую в воздухе. Нанёсший удар склонился над распластанным телом и процедил сквозь зубы: — Джон Хэмиш Ватсон, марамойка ты лесная! Челюсть Шерлока отвисла, а глаза перебегали с лежащего на полу к Джону. Парень повернулся и тихо прошипел: — Теперь с тобой, любитель восточных ветров в заднице, — наступая, он заставлял Шерлока позорно отходить за кресло, на котором пару минут назад чуть не случилось непоправимое. — Ты меня зачем сюда притащил, мм? Чтобы издеваться? — Джон, послушай, — серьёзно начал маг, пытаясь своим голосом подавить разбушевавшегося, теперь уже бывшего питомца. — Я знал, что делал, у меня всё было под контролем. Я слишком умён, чтобы попасться. Джон просто задохнулся от такой наглости. — Ты чуть не лишился чёртовой жизни! Ты это понимаешь? Это у тебя драйв такой: рискнуть жизнью, чтобы умом блеснуть?! — Джон, я прекрасно знал, что в этот раз смогу его одолеть, и просто ждал удобного момента, — улыбнулся Шерлок, помня, как действует на людей очарование его улыбки. Вот только не то время было, и уж совсем не то место, чтобы использовать это оружие против разъярённого Джона. Парень подошёл и зло произнёс, глядя прямо в бездонную серость глаз: — Лучше молчи, Шерлок, потому что сейчас всё совсем не смешно, — Джон развернулся и молча, тяжело ступая, побрёл к выходу. Ему здесь больше нечего делать, для Шерлока он был просто зверюшкой, забавной и пушистой, и мага, как выяснилось, абсолютно не волнует, что его искренне кто-то полюбил. Джон остановился, повернулся и горько проговорил: — Конечно, ты же бессмертный, великий чародей Шерлок, зачем тебе какой-то… кролик? Парень вышел, прикрыл дверь, миновал застывших в ожидании гостей и, шагнув на улицу, глубоко вдохнул ночной воздух. Шерлок стоял, поражённо застыв, а в голове стучала лишь одна мысль: «Я нужен ему, действительно нужен, иначе бы он…» — маг, наплевав на всё, рванул следом. Пролетев через залу и чуть не свалив Ягу, он выскочил из дома, сбежал по ступенькам и, сделав несколько шагов, наткнулся впотьмах на стоящую фигуру. Шерлок, сильно обхватив руками напрягшееся тело, выдохнул в мягкие волосы на макушке: — Джон, я… Не пущу, — горячее дыхание обожгло голову, пальцы сдавили плечи, а грудь разрывалась от бешенных ударов сердца. Джон, усмехнувшись, рванул нить на запястье и, вывернувшись из стальных объятий, резко развернулся лицом к опустившему руки магу. Парень взял его ледяную ладонь и вложил в неё порванный оберег, осторожно согнув в кулак длинные пальцы. — Знаю, что не отпустишь. Да я и сам никуда уже не смогу уйти от тебя. Я проклят, Шерлок, поэтому не тяни, верни мне тело кролика и поедем домой. Я очень, — Джон поднял глаза и поймал горящий в темноте взгляд, — очень устал. Шерлок шагнул к нему, обнял ладонями прохладные щёки и нежно поцеловал, стирая в своём сознании привычное одиночество и открывая дверь в новый мир, где нашлось место для непознанного чувства, пугающего, но невероятно необходимого.