Там чудеса, там Шерлок бродит...(||)

Фонарики на клумбах зажглись, распространяя нежное освещение, выхватившее из темноты двоих, что стояли и, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу. Шерлок, не убирая пальцев от лица Джона, мягко улыбнулся и тихо проговорил, смотря в глубокую синеву взгляда: — Спасибо. Парень кивнул, поражаясь теплу, плавающему в глазах хладнокровного мага. Входная дверь бесшумно отворилась, и на порог вышла Яга, с улыбкой смотря на мужчин. Сзади неё кашлянул водяной, и Шерлок обернулся, отпуская Джона. Поднявшись на крыльцо, маг достал из кармана пузырёчек и протянул колдунье: — Едва не забыл. Вот, возвращаю, как вы и просили, тётушка, — Яга взяла склянку, благодарно кивнула, и Шерлок проговорил: — Нам пора. Спасибо, — он перевёл взгляд на Филиппа, — за всё. Водяной хмыкнул: — Да чего уж там. Это ты вон его благодари, — старик кивнул в сторону Джона. Шерлок хитро улыбнулся, склонился к шевелюре Филиппа и заговорщицки шепнул: — Всенепременно. Именно этим и займусь, как только до дома доберёмся. Старичок густо хохотнул и крепко пожал протянутую для прощания ладонь. Яга всхлипнула, сильно обняла Шерлока и ласково проворчала: — Не забывай уж нас. Чародей кивнул, сбежал с крыльца и тихонечко свистнул. Тут же из-за угла вышел его верный конь, жующий цветок, походя сорванный с клумбы. Шерлок потянул свой плащ, перекинутый через седло, развернул, надел его и взлетел на спину скакуна. Подъехав к Джону, он протянул руку, и парень, с сомнением посмотрев на упряжь, качнул головой: — Не поместимся. Шерлок хмыкнул и сдвинулся, освобождая место, вжимаясь в заднюю луку седла. Джон всунул босую ногу в стремя и уселся впереди мага, с удивлением обнаружив, что места предостаточно и абсолютно не о чем волноваться. Шерлок склонился к его покрасневшему уху и шепнул: — Удобно? Ничего не мешает? — с этими словами чародей двинул бёдрами вперёд, и щёки парня залил румянец. Джон, нервно сглотнув, отрицательно мотнул головой. — Вот и прекрасно. Нам предстоит до-о-олгое путешествие, — Шерлок усмехнулся, увидев, как побелели пальцы сидящего перед ним, вцепившиеся в высокую луку. Конь недовольно фыркнул, протестуя против дополнительного веса, на что мужчина весело произнёс, трогая животное с места: — Умоляю, ты и не такое терпел, обманщик.

***

Небо над лесом постепенно начало светлеть, хотя в самой чаще стояла непроглядная темень. Джон, волнуясь о ветках, которые могут чиркнуть по глазам, низко склонил голову, ощущая мерное сердцебиение Шерлока, плотно прижавшегося грудью к его спине. Мужчины ехали молча, наслаждаясь прохладой и тишиной занимающегося утра. Мерное покачивание убаюкивало, и парень откровенно клевал носом. Его пальцы то и дело соскальзывали с гладкой кожи луки, и он, вскидывая голову, возвращал их на прежнее место, чтобы вновь провалиться в сладкую дрёму. Шерлок, наблюдая эту борьбу, улыбался, разглядывая светлую макушку. Когда в очередной раз Джон встрепенулся, чародей переложил поводья в одну руку, а освободившуюся положил на солнечное сплетение парня, медленно провёл ею вверх, обнимая пальцами шею и заставляя отклонить голову на своё плечо. Джон с облегчением вздохнул и закрыл глаза, мерно задышав. Свет, наконец, победил, и стали видны стволы деревьев, послышался шум просыпающегося леса. Шерлок смотрел на спокойное лицо, на вздымающуюся, под лёгкой тканью грудь спящего, и ждал. Прошло не больше минуты, как одежда на парне растаяла, слетев с кожи дымкой, растворившейся от дуновения ветерка. Чародей плотоядно улыбнулся и легко, почти невесомо коснулся губами золотистой кожи на открытом изгибе шеи. Джон вздрогнул и распахнул глаза. Место поцелуя вспыхнуло огненной меткой, и парень выпрямился, напряжённо сдавив ногами бока коня. Шерлок тихо шепнул: — Посмотри на себя. Джон опустил голову и испуганно сдвинул локти, прикрыв обнажённый живот. Чародей, хмыкнув на эту стеснительность, отпустил поводья и, взяв края своего плаща, накрыл чёрной тканью плечи парня, словно крыльями, обнимая дрогнувшее тело. Джон заёрзал в этом коконе, но Шерлок лишь плотнее прижал его к себе, горячо выдохнув в ухо: — Не бойся, не съем, — одна рука скользнула по груди, вниз, к вжавшемуся животу. — Хотя искушение велико, — глухо пророкотал чародей, пробегая пальцами по сильному прессу. Джон, отпустив луку, уронил руки по бокам и замер, чувствуя, как тонкая ладонь скользит к его наливающемуся возбуждением члену. Шерлок, наслаждаясь мягкостью кожи под пальцами, прикрыл глаза и тихо застонал, когда ощутил в руке упругую плоть. Джон закусил губу и всхлипнул, непроизвольно толкнувшись вверх, в ласковую, сдавливающую нежность прохладной ладони. Ткань плаща, скрывающая от мира всё происходящее, словно застыла, образовывая купол, и вторая рука Шерлока накрыла грудь Джона, кругами обводя сосок. Парень зажмурился и застонал: — Это… Нельзя же так… — Запрети мне, — проворковал маг, целуя шею, прикусывая кожу и смягчая места касания зубов лёгкими поглаживаниями языка. Его пальцы плавно двигались по отзывающемуся на каждое прикосновение члену, мягко оглаживая влажную головку, слегка сдавливая основание, требовательно сжимаясь, вынуждая стонать всё громче и протяжнее. Джон, положив ладони на обтянутые тканью брюк бёдра Шерлока, упёрся в них, приподнимаясь и толкаясь всё яростнее. Сбившееся дыхание вылетало из груди рваными хрипами, глаза закрылись, а язык ежесекундно облизывал пересохшие губы. Чародей, смотря на умоляющее выражение лица мучаемой им жертвы, наслаждался невероятными приливами удовольствия, когда бёдра Джона, опускаясь вниз, скользили по его возбуждённому до боли члену. Прерывисто дыша в покрасневшую шею, Шерлок повторял, словно заклинание: — Ещё, ещё, ещё… Джон, утопая в огне этого страстного шёпота, весь сжимался, моля небеса о милости. Слишком умело Шерлок играл на его ощущениях, словно зная, что именно чувствует бедный парень, когда пальцы мягко ведут вниз и, сдавив, резко сдвигают нежную кожу, замирая у границы головки, не давая волне достигнуть пика. — Мучитель, — громко застонал Джон и сильно сдавил бёдра мага, чтобы хоть так наказать за невыносимое издевательство. Шерлок, тяжело дыша, вжался в спину парня, вцепился зубами в шею и его тело сотряслось от невероятного разряда, расколовшего сознание на миллиарды искр. Громкий стон-рык, вылившийся из груди, разорвал тишину леса: — Сла-а-адко-о, — пальцы на члене Джона сжались, и парень, дёрнувшись, не выдержал. Слишком жарко, слишком приятно, слишком волшебно было то, что творилось сейчас между двух тел. Шерлок почувствовал, как сидящий выгнулся, тихо застонав, и в кулак брызнуло обжигающее семя. Джона встряхивало от каждого невероятного спазма и он, сильно зажмурившись и закусив нижнюю губу, порыкивал на дёргающие нервы импульсы, не в состоянии остановиться. Когда наваждение рассеялось, парень смущённо полуобернулся к магу и прошептал, пряча жадный блеск сияющих глаз: — Зачем? Шерлок, продолжая поглаживать опадающую плоть, извлекая этими движениями все ощущения, будто выпивая силу до дна, тихо ответил: — Освежил в памяти то, насколько ты красив в момент удовольствия. Джон, устало закрыв глаза и откинув голову на плечо чародея, загадочно улыбнулся: — А я вот и не помню, какой ты в такие мгновения. Маг, вытерев руку о плащ, усмехнулся: — Скоро я тебе покажу. Мы приехали. Лес кончился и они оказались на пригорке, с которого открылся вид на Баскервиль. Шерлок, пришпорив оживившегося коня, крикнул: — Держись! Сильное животное, «макнув свечку», чёрным ураганом помчалось вниз, едва касаясь копытами земли. Джон еле успел схватиться за луку седла одной рукой, другой держа плащ. Он готов был поклясться, что из ноздрей коня вырываются языки пламени, а мощное тело, практически не двигаясь, просто летит по воздуху. Задыхаясь от ветра, Джон оглянулся и увидел улыбающегося, сияющего Шерлока, наслаждающегося скоростью. Его кудри развевались, глаза сверкали серым огнём, и парень залюбовался. Чародей, посмотрев на восхищённого Джона, радостно рассмеялся.

***

— Грег, приготовь две ванных комнаты, — громко приказал Шерлок, входя в холл замка и расстёгивая рубашку. Свой плащ он отдал Джону, когда тот, спешившись, смущённо прикрыл низ живота ладонями. Магу, не знающему таких чувств как стеснительность, было весьма удивительно и интересно наблюдать за румянцем, медленно окрашивающим щёки Джона. Он, быстро пробежав глазами по стройной сильной фигуре, легко улыбнулся и, расстегнув фибулу* причудливой формы, протянул накидку. Парень схватил спасительную ткань и быстро надел, с облегчением вздохнув. Плащ, доходивший магу до пят, на невысоком Джоне выглядел уморительно, расстелившись по земле павлиньим хвостом. Не придумав ничего лучше, молодец обмотался им на манер тоги. Чёртоволк выскочил на зов и удивлённо переспросил: — Куда вам две ванны, хозяин? Никак в болото угодили? А я говорил, предупреждал, что коня вашего пора на бойню. Зверюга давно уже все координаты поперепутала и… — тут помощник увидел нерешительно вошедшего Джона и его рогатая голова медленно повернулась в сторону мага. — Это как понимать? Шерлок, поморщившись, скинул рубашку на пол и, ступая в коридор, глухо произнёс: — Нам необходимо умыться с дороги. Джон, не топчись у дверей, ты прекрасно знаешь, куда идти. Служка, захлёбываясь возмущением, поспешил нагнать шагающего мага. Поравнявшись с высокой фигурой, он быстро заговорил, вкладывая в речь всё своё недовольство: — Это что же, это он теперь так здесь будет разгуливать? Шерлок нажал пальцами на ручки и распахнул двери в залитую солнцем спальню. Остановившись, он нахмурился и задумчиво произнёс, сложив ладони в своём излюбленном жесте: — Ты прав, так ходить ему нельзя. Найди для него что-нибудь из вещей, — чародей повернул голову и посмотрел на помощника. — Что-то лёгкое, что можно быстро снять. Чёртоволк осклабился и хихикнул: — Ага, так вы его значит сначала., а потом опять в кролика? Тогда да, тогда хорошо, я сей… — Нет! — грубо отрезал маг. — Я не собираюсь его «опять», он мне жизнь спас, — мужчина прошёл к креслу и начал снимать брюки, неприятно прилипшие в области паха. — Ты слишком много себе позволяешь. Джон — наш гость, поэтому отнесись к нему с должным уважением. — Гость — в горле кость, — заворчал чёртоволк, косясь на вошедшего парня. — Грегори, манеры! — одёрнул его маг, на что помощник фыркнул и удалился, злобно зыркнув на непрошенного посетителя их спокойной обители. Джон усмехнулся, проводив взглядом пушистый серый хвост: — В образе кролика я нравился ему гораздо больше, — переведя глаза на стоящего обнажённого Шерлока, парень нервно сглотнул. Шерлок, шагнув к нему, осторожно обхватил пальцами подбородок и прошептал, в упор глядя своими серыми, с золотыми вкраплениями глазами: — Лично мне нравится то, что я вижу сейчас, — большой палец плавно провёл по нижней губе, слегка надавливая. — Нужно быть глупцом, чтобы не признать очевидного. Я прав? Джон чувствовал, как внутри, где-то под ложечкой, зарождается сладкий страх неизвестности, пугающей, но манящей. Он коротко кивнул, нервно сжав ткань плаща, словно тот мог спасти, защитить. Шерлок улыбнулся, видя растерянность парня, и решил приободрить, склонившись и нежно коснувшись губами приоткрытого рта. Магу до безумия хотелось схватить это тело и, бросив на кровать, овладеть, не прибегая к ласкам и прочей ерунде. В голове всплыли картины той ночи, когда Джон, рычащий как раненый лев, врывался грубо в горячую плоть, дёргая нервы, всё больше распаляя жаждущего чародея, вынуждая громко стонать от прикосновений жадных пальцев, блуждающих по горящей коже. Обрушившись, воспоминания подтолкнули и Шерлок, тихо застонав, укусил мягкую, слегка дрожащую губу. Джон, отшатнувшись, прижался к стене и облизнул пострадавшую кожу. Ему осточертели эти игры, которые начинал чародей, будя внутри неизвестную доселе злость, с примешанной к ней жаждой хоть немного понять этого кудрявого красавца. Он никак не мог осознать, что же затевает этот умник и чего хочет от несчастного, вымотанного и морально, и физически парня. Шерлок всем своим видом показывал абсолютное безразличие, в какой-то степени даже отрешённость, но стоило ему приблизиться, и Джон чувствовал ошеломляющий жар, исходящий от гибкого тела. От этой качки на весах «ненависть — желание» у Джона кружилась голова и его подташнивало, как в детстве, когда он, дождавшись ухода матери, прошмыгнул на кухню и до отвала наелся варенья, оставленного нерадивой хозяйкой на столе. Ему было до отвращения хорошо, до горечи сладко. Вот и сейчас, наблюдая огонь глаз, сияющих на бледном лице, парень вспомнил те ощущения и застонал, чувствуя подступающий к горлу комок. Сглотнув, он хрипло произнёс, смотря в пол и сжимая ткань плаща онемевшими пальцами: — Если ты хочешь позабавиться, то просто верни мне облик животного, какого хочешь, на твоё усмотрение, но прошу, не смейся надо мной, — обида дёрнула горло и слова получились рваные, с лёгким заиканием. Шерлок, удивлённо посмотрев на покрасневшие щёки, обхватил плечи сникшего парня и легонько встряхнул его, стремясь рассеять мрак, опустившийся на голубизну сияющих глаз: — Неужели я похож на того, кто может шутить и играться? Джон, — маг приподнял его лицо и улыбнулся, быстро облизнувшись, — ты слишком плохо думаешь обо мне. В это время в комнату скользнул чёртоволк, на вытянутых лапах которого висела ткань глубокого синего цвета. Глянув на мужчин, он хмыкнул и, протрусив к кровати, разложил на ней свою находку, оказавшуюся шёлковой пижамой. — Вот, хозяин, то, что вы просили. Шерлок, не отрывая взгляда от Джона, быстро кивнул головой и уточнил: — Ванна? — Готова, ваша тёмность. Для… — служка запнулся, но быстро исправил свою заминку. — Для гостя бежевая комната, вам — белая. Шерлок прошёл к креслу, накинул на плечи халат и, на ходу завязывая пояс, проговорил, ступая на выход: — Проводи Джона и дай ему всё, что потребуется. Чёртоволк утвердительно кивнул и, дождавшись пока маг скроется из вида, заворчал, передразнивая голос хозяина: — Всё, что потребуется, — вперив недобрый взгляд в Джона, он ядовито поинтересовался: — А вообще, какого лешего на тебе плащ Шерлока? А ну снимай немедленно! Ваш запах потом ничем не вытравишь, людишки… Бери одёжу и топай за мной. Джон без лишних слов расстегнул накидку и сбросил на пол, оставшись полностью обнажённым перед этим хвостатым ворчуном. Грег, осмотрев подтянутую фигуру, довольно ухмыльнулся: — Понятно, почему хозяин тебя оставил, а не отдал мне, как всех остальных. Зайка ты наш, — улыбка с лица мгновенно пропала и тучей наплыла злоба, заставившая воскликнуть, оскалив клыки: — Чего таращишься? Пошли! Джон, подхватив одежду, последовал за убежавшим вперёд по коридору помощником.

***

Джона проводили в ванну, где он с наслаждением погрузился в пахнущую травами горячую воду. Мышцы застонали, когда парень, вытянув ноги, откинул голову на бортик и блаженно закрыл глаза. Мысли, дёргающие сознание, он просто прогнал, полностью положившись на судьбу, которой было угодно свести его с этим невероятным магом, признающим лишь свои стремления и привыкшим добиваться желаемого любыми путями. В умении подавлять чужую волю, вытворяя с ней всё, что только заблагорассудится, Шерлок мог с полным правом называться магистром высшей степени. И дело не в волшебстве или заклинаниях. Нет, совсем не в этом. Ему достаточно подойти близко, дать почувствовать тёмную силу притяжения, и жертва смиренно замирала, очарованная сковывающими волнами вожделения и страсти. Рядом с ним появлялось только одно желание, перекрывающее, душащее все прочие. Желание покориться и позволить делать с собой всё, что угодно, благодаря за нежность, за наслаждение и за боль. Одинаково покорно принимая и ласки, и укусы. Дорожа каждым мгновением, каждым движением, каждым вздохом. Только бы быть рядом и чувствовать, знать, желать большего. Молить о бесконечности, со страхом ожидая погибели в омуте стального взгляда, тонущего в огне похоти. Джон, мотнув головой, быстро поднялся и принялся с остервенением намыливать себя, жёстко водя губкой по краснеющей и горящей коже. Ему хотелось смыть с себя отчаяние, захлестнувшее душу петлёй, давившей, душащей. На глазах выступили слёзы, и парень, зло смахнув их, умыл лицо. Сердце дико колотилось в груди, руки дрожали, а в мыслях стоял образ Шерлока, клеймом врезавшийся в сознание. Джон застонал, проклиная свою слабость перед этим человеком, но понимая, что уже ничего не исправить. Ловушка захлопнулась давно, почти год назад, когда он, по глупости ринувшись на выручку невесты, волею судьбы оказался у ворот Баскервиля. Так какой смысл терзать себя ненужными сомнениями? Зачем читать себе мораль о недопустимости такого поведения, если всё, чего ты страстно желаешь, сводится к потребности касаться высокого стройного тела? Слабость? Да! — Наплевать! — зло буркнул Джон и шагнул из ванной, обтираясь большим мягким полотенцем. Надев пижаму, повешенную на спинку стула, парень наклонился, подвернул штанины и, пройдя по коридору, вернулся в спальню. Шерлока не было, и Джон разрешил себе прилечь на кровать. Он не собирался спать, но, как только уложил голову на подушку, его обнял знакомый аромат мага. Глаза закрылись, и парень провалился в мягкость сна, лишь успев потянуть на себя покрывало, закутываясь в него и утыкаясь носом в мягкую ткань наволочки.

***

— Хозяин, как же мы теперь, а? — чёртоволк, стоя за спиной сидящего в небольшой ванной Шерлока, осторожно намыливал чёрные кудри, легко массируя кожу своими когтистыми пальцами. Маг, наслаждаясь теплотой и мягкостью воды, блаженно прикрыл глаза и уложил руки на борта купели. — О чём ты? — нехотя спросил чародей, лениво поворачивая голову, слегка постанывая и водя длинными пальцами по металлу. — Да про кролика же! — воскликнул чёртоволк и его острые когти чиркнули по чувствительной макушке Шерлока. Маг вздрогнул от пронзившей боли и сжал зубы, сдерживая готовый вырваться наружу гнев. Грег, отступив на приличное расстояние, замер, ожидая бури. Но Шерлок, усмехнувшись, плавно проговорил, вновь закрывая глаза и откидывая голову на бортик: — Его зовут Джон. Сходи и проверь, не нужно ли чего нашему гостю. Помощник недовольно фыркнул, но, увидев, как брови хозяина медленно сдвигаются, поспешно удалился. Шерлок, расслабленно вздохнув, взял кувшин и, постанывая от наслаждения, стал медленно поливать волосы, пропуская мокрые пряди сквозь пальцы и вздрагивая от стекающих по шее капель. Вдруг он почувствовал шевеление воздуха за спиной и, не открывая глаз, раздражённо проговорил, чувствуя, что лимит его терпения приближается к концу: — Я что тебе сказал? — Он… Он спит, хозяин, — растерянно проговорил служка, удивлённо разводя руки в стороны, словно подкрепляя своё удивление этим действием, будто возмущённо произнося: «Мы его приняли как королевскую особу, а этот неблагодарный посмел уснуть». Шерлок тихо рассмеялся и, вылив остатки воды из кувшина, поднялся. — Великолепно. Грег, не понимая, что тут хорошего, проворчал: — Что кролик, что человек — всё одно: спит только и больше пользы никакой. То ли дело я… Маг, вытирая волосы, рыкнул: «Достаточно болтовни!» — и вышел из ванной комнаты, на ходу надевая халат. Скользнув в спальню, чародей бесшумно подошёл к кровати и посмотрел на свернувшегося калачиком Джона. Мягкая улыбка тронула губы, и Шерлок, осторожно опустившись рядом, провёл пальцами по щеке спящего. Парень заворочался, лёг на спину, повернув голову в сторону чародея и уткнувшись лицом в его грудь. Шерлок, не раздумывая, прижался губами к шее, слегка прикусив нежную кожу. Его пальцы мягко потянули ткань покрывала, и взору открылась плавно вздымающаяся грудь, спрятанная под синей рубашкой. Маг осторожно расстегнул несколько пуговок, обнажая всё больший участок. Шерлок замер и почти перестал дышать, когда шёлк разъехался и показались ореолы сосков. В голове ураганом пронеслись картинки той ночи, когда Джон, опоённый, горячо и жадно забирал то, что ему давал маг. Уши затопили звуки, вылетающие из груди обоих, и Шерлок, не выдержав этого напора чувств, сдавивших сознание, глухо застонал. Склонившись к груди Джона, он осторожно обвёл языком твёрдый сосок, нежно покусывая эту тёмную бусинку, втягивая и сжимая её губами. Джон выгнулся навстречу, вздохнув плавно и томно. Он, не проснувшись до конца, не открывая глаз, ловил невероятность ощущений. Шерлок, всё сильнее прижимаясь губами, уже жадно кусал прохладную кожу живота, не замечая, что парень перестал дышать и замер. Маг услышал тихий вздох и поднял взгляд. На него смотрели широко открытые глаза, переливающиеся всеми оттенками голубого. Казалось, что даже чернота зрачка тонет в этом волшебном сиянии. Джон, несмело подняв руку, провёл по мокрым волосам, скользнув на острую скулу. Шерлок положил ладонь на пах парня и с удовольствием ощутил просыпающуюся под пальцами плоть. Слегка надавив, он глухо спросил, вновь поцеловав место у самой границы пояса, где начинались светлые волоски: — Надеюсь, ты больше не хочешь спать, — рука умело напомнила о недавно полученном удовольствии и Джон застонал, выгибаясь, вдавливая пальцы в плечо мага. — Я могу это расценивать как положительный ответ? Парень дёрнулся и закусил губу, молча кивнув и во все глаза смотря на то, как тонкие пальцы высвобождают его полностью восставший член из штанов. Шерлок, облизнувшись, обхватил основание и резко предупредил, не давая и секунды на размышления: — Не надейся, что это закончится быстро, — губы, безумно мягкие и дьявольски сильные, приняли в себя головку, а пальцы, нежные, но требовательные, жёстко сомкнулись, резко сдвигаясь в едином ритме с опустившейся головой. Джон, не отдавая отчёта в своих действиях, запустил пальцы в спутанные кудри и сильно надавил, приподняв бёдра. Его горло сжало каким-то невидимым арканом, позволившим лишь глухо захрипеть: — О-ох ты, господи-и… — он боялся посмотреть туда, где Шерлок, теряя всякий контроль, жадно принимал в свой обжигающе-великолепный рот упругую плоть. Джон был точно уверен, что если хоть на мгновение взглянет на это действо, то окончательно растеряет остатки разума, лишится всего человеческого и просто набросится на чародея. Желание, чернотой сковавшее сознание, не давало мыслям пробиться сквозь плотность окутавшего мрака, в котором яркими искрами вспыхивали импульсы наслаждения. Темп, нарастая, вынуждал бёдра вскидываться всё яростнее, всё быстрее, и вот уже две руки, обхватив кудрявый затылок, давят, заставляют, приказывают, не отпуская, не позволяя хоть на мгновение прервать это безумие. Шерлок, задыхаясь, резко отстранился, чувствуя, что парень перешёл в ту стадию, когда не осталось ничего значимого, лишь только сумасшедшая гонка крови по гудящим венам и желание прекратить, освободиться, получить облегчение от тяжести, стянувшей всё внутри, сжавшейся тугой пружиной. Джон, тяжело дыша, стонал, хмуря брови, зажмурившись и кусая губы, всё ещё продолжая инстинктивно двигаться, ища утерянное влажное тепло, в котором ему было так безумно хорошо и уютно. Шерлок, вытерев тыльной стороной ладони горящие губы, потянул пояс халата и, распахнув полы, упершись руками по обе стороны от головы Джона, плавно опустился сверху. Парень, почувствовав тяжесть прижавшего его тела и твёрдый член, вжавшийся в его живот, громко застонал: — Какой же ты жестокий, — Шерлок на это довольно улыбнулся и Джон, зарычав, резко перевернулся, обхватив тонкую талию, подминая под себя гибкое тело. Глаза, полыхнув синим пламенем, сузились, неотрывно глядя на проступивший румянец, приятно окрасивший бледные щёки. Рука, скользнув по талии, легла на ягодицу, сильно сжав упругую мышцу, приподнимая бёдра, притягивая к себе. Горячий шёпот влился в кудри: — Покажи мне, какой ты, я хочу вспомнить. Шерлок, чувствуя жадные поцелуи на шее и горячие пальцы, ведущие по внешней стороне бедра, согнул ноги, широко разведя колени. Прогнувшись дугой, тело резко двинулось, приняв в себя твёрдую головку. Джон вздрогнул, тихо охнув от невероятности всего происходящего, а чародей, обняв его талию, надавил на крестец и прорычал, погружая член в жар плоти до основания: — Смотри! Джон, вскинув голову, восхищённо замер от картины, открывшейся взору. Шерлок, откинув голову назад, выставив напоказ изгиб шеи, приоткрыл губы и медленно, глубоко втягивал воздух, шумно, со стоном выдыхая. Его лицо словно светилось, губы ярко алели, опухшие от укусов жемчужных зубов. Парень, залюбовавшись, произнёс незнакомое и неизвестно откуда взявшееся слово «Дионис**» и, когда Шерлок вздрогнул, начал медленное движение бёдрами, плавно выходя и вновь возвращаясь в тугое сумасшествие. С каждым толчком лицо мага сияло всё ярче, пальцы беспорядочно блуждали по напряжённой спине, губы шептали бессвязные обрывки фраз, смысл которых был отчётливо ясен Джону. Чародей просил, умолял не останавливаться и Джон, забыв о себе, резко толкался внутрь, с силой вжимаясь в покрытое испариной тело, рыча и кусая грудь, шею, щёки. Его поглотило желание довести этого чванливого и неприступного умника до безумия. И он, продолжая наступление, вскидывал взгляд, смотря на невыносимо-сладостное выражение, застывшее на красивом лице. Толчок, ещё один, тонкие пальцы вцепились в плечи. Ещё толчок, и губы выпускают протяжный стон, волной прокатившийся по телу. Снова толчок, бёдра с силой сжимают талию. Джону всё равно, сейчас он сильнее, он победит в этой горячей умопомрачительной схватке. Толчок, тело под ним замирает. Нет, нет, не сейчас! Ему мало, мало, до безумия мало всего… Рук, губ, кожи, тела, силы… Сила! Джон, встав на колени, подхватывает бёдра и вбивается со всей возможной звериной яростью, не отрываясь глядя на раскрытые в немом крике губы и разметавшиеся по подушке кудри. Толчок, и Шерлок кричит, закусывая большой палец. Толчок, и его вторая рука хватает чёрные вихры. Толчок, и сияние становится невыносимым, ослепляющим, сводящим с ума. Джон зажмуривается и продолжает жёсткую пытку наслаждением. Он хрипло позволяет, задрав подбородок: — Теперь ты можешь, я всё увидел… Шерлок, обхватив свой член, громко рычит, яростно двигая кистью, стремясь скорее выплеснуть невыносимое удовольствие наружу, зовя ураган огня, который где-то застыл, заблудился, потерял точку назначения. Маг стонет, выгибаясь, призывая все тёмные силы, моля дьявола, Бога и всех обитателей потусторонних миров. И его наконец слышат, отпуская сознание в пекло невозможных диких ощущений. Его тело сжимает, и семя, пачкая пальцы, живот, брызгает на взмокшую кожу. Шерлок грубо чертыхается, сокращаясь от спазмов, сильно сдавливая вздрагивающий член. Эти несколько мгновений выпивают из него все силы и он почти чувствует, как холодная рука смерти нежно касается его лба. И Шерлок стонет, с облегчением принимая неизбежность конца существования. Он плавно опускает дрожащие ладони на кровать и расслабляется, с улыбкой ожидая старуху с косой. Он готов. Губы шепчут: — Иди ко мне, я жду… Джон, видя умиротворённое лицо, с блуждающей на нём загадочной улыбкой, слыша этот ласковый шёпот, врывается последний раз в расслабленное тело и вспоминает всё. Перед глазами мелькают сотни картинок-мгновений той страстной ночи. Как он мог забыть такое? Это… это невероятно! Парень хочет сказать о своём открытии Шерлоку, но тут на него сходит лавина оргазма, выкрутив суставы, ломая и вынуждая тело упасть на мага, вздрагивая и постанывая от пульсации выходящего семени. Шерлок, чувствуя внутри горячую влагу, резко открывает глаза и громко протяжно стонет, получая ещё одну волну удовольствия, уже магического наслаждения, забирая силу Джона, насыщаясь ею и возрождаясь. Смерть, тихо зашипев, растворяется, поняв, что здесь ей не устроить свой кровавый пир. Джон скатывается с Шерлока и, тяжело дыша, чувствует, что произошло какое-то волшебство. Он смотрит на сияющее лицо чародея и тихо спрашивает: — Что это такое было сейчас? Шерлок, прикрыв глаза, мягко улыбается и плавно отвечает: — Ты продлил мне жизнь на много лет. Сначала спас, а потом дополнил то, что успел забрать Джеймс, — повернувшись, маг смотрит в удивлённые глаза Джона и серьёзно заканчивает: — Спасибо… ЭПИЛОГ — Хозяин! — чёртоволк с безумным криком врывается в лабораторию, где над столом склонились двое. Один, высокий темноволосый маг, осторожно вливает в колбу прозрачную жидкость, а второй, ниже ростом, аккуратно придерживает горлышко стоящей посудины. От шума оба вздрагивают, и служка резко тормозит, скользя когтями по полу. Его мохнатое тело медленно подъезжает к ножке стола. Шерлок, недовольно хмурясь, переводит взгляд на виноватую морду Грега. — Чего ты орёшь? На нас опять надвигаются селяне с вилами и факелами? Или ты наконец обнаружил мозговую кость, зарытую тобой во дворе и потерянную. Надеюсь, что второе, ведь ты мне все уши прожужжал своим скулением. Джон, хмыкнув, распрямляется и тоже смотрит на серого возмутителя спокойствия. Грег, забегав глазками, вытягивает вверх сжатый кулак и раскрывает пальцы. — Вот, господин, только что прилетел, — в его ладони лежит почтовый пузырёк Яги. Шерлок удивлённо вскидывает брови, берёт склянку и вопросительно смотрит на Джона. Тот утвердительно кивает и на всякий случай отступает на пару шагов. Маг выдёргивает пробочку… «Привет, естествоиспытатели! Слышно меня? Да, так вот. Я приняла предложение Фильки, замучил он меня, нечисть болотная. В общем, вы оба приглашены на церемонию венчания и… — голос Яги был заглушен густым басом водяного: — Какое, к бесам, венчание? Совсем ополоумела на радостях, старая? Шерлок, приезжайте на попойку, тут намечается отличный бедламчик. Я специально свежих водяниц*** принарядил, потанцуем, то-сё. Решили мы с Ягой, что хватит уже в гости друг к дружке бегать, объединяем дома, а то ведь как-то не правильно, что я её наливку хлебаю, а ласку не дарю, ха-ха. Ждём вас, подаро…» — О как, — удивлённо почесал рог чёртоволк. — А старички-то молодятся всё. Шерлок кинул хитрый взгляд на ошарашенного Джона, подмигнув: — Что скажешь? Парень кивнул, но, спохватившись, заявил, уперев руки в бока: — Поеду туда только человеком! Вдруг тебе опять взбредёт в голову новый эксперимент. Грег, удаляющийся по коридору, услышал счастливый смех хозяина и улыбнулся, нежно пробурчав: — Ишь, колокольчиком заливается. Итак, — потирая руки и облизываясь, он вошёл в свою каморку, где на столе лежала тушка голубя, принёсшего хорошие вести, которые, к сожалению, не спасли его от гибели, — на чём мы остановились?