Vergangenheit

Геральт отошёл к полке, беря в руки флакон с очищающим маслом. В этот момент за его спиной раздался тихий стон, перешедший в кашель. Обернувшись, ведьмак увидел мальчишку, опирающегося на край бадьи и согнувшегося почти пополам в приступе удушающего кашля. Подойдя к нему, Геральт дождался пока тот немного выровняет дыхание, и положил руку ему на плечо, привлекая внимание. Парень, почувствовав прикосновение, забился, едва не опрокинув бадью, и хриплым шёпотом запротестовал: – Не надо... Нет... – он быстро выдохся и, наконец, замер, прижатый тяжёлой ладонью. – Вот так, – как можно тише произнёс ведьмак. – Чем меньше брыкаешься, тем менее больно тебе будет. Паренёк медленно поднял полные слёз глаза и испуганно уставился на возвышавшуюся над ним фигуру. Геральт вздохнул и потёр переносицу. – Давай так... Как тебя зовут? В ответ раздался невнятный звук, и мальчишка вновь закашлялся, после чего хрипло выдавил: – Лю-тик... – Лютик? – повторил ведьмак, вопросительно выгнув бровь. Лютик опасливо кивнул. – Я Геральт. Ведьмак наконец убрал руку с хрупкого дрожащего плеча, чем явно обрадовал юношу, и, подойдя к полкам, вновь взял флакон масла. Вылив содержимое на мочалку, он повернулся и обнаружил, что мальчик положил голову на бортик и закрыл глаза, хрипло дыша. – Лютик? – тихо окликнул его Геральт. Ответа не последовало. По-видимому, болезнь и страх взяли верх над ослабленным организмом, и паренёк вновь провалился в лихорадочный бред. Пожав плечами, ведьмак продолжил своё занятие. Закончив, Геральт завернул вновь застонавшего Лютика в большое полотенце и отнёс в комнату. Уложив его на кровать и накрыв одеялом, он задумался. Надо было заново обработать повреждения, но у ведьмака в ушах до сих пор звучал слабый хриплый голос, отчего у него вдруг появилось желание напоить юношу чем-нибудь горячим. Наконец, решив, что открытым ранам стоило бы высохнуть после купания, он направился к двери. Через несколько минут Геральт вернулся с подносом, на котором стояли две кружки и тарелка. Поставив еду на стол, он вновь подошёл к мальчику. Тот лежал в той же позе, тяжело дыша, щёки всё такие же красные, на лбу выступил пот. Чертыхаясь, ведьмак порылся в сумках и вытащил на свет пузырёк с тёмной жидкостью. Если удастся заставить Лютика проглотить хоть несколько капель, это должно, по меньшей мере, вернуть его в сознание. Подложив руку под голову паренька, Геральт осторожно влил немного снадобья ему в рот, сразу прикрыв ладонью, чтобы ничего не вытекло обратно. Лютик дёрнулся и закашлялся. Кивнув своим мыслям, ведьмак уложил его на подушку и отставил флакон на стол, беря с подноса чашку. Позади него юноша немного приподнялся на локте, хрипло закашлял и опустился обратно. Вернувшись к кровати, Геральт аккуратно приподнял голову мальчика, попытавшегося спрятать её в плечи, и прислонил чашку к его губам. – Тебе стоит выпить, пока чай совсем не остыл. Паренёк в ответ дёрнулся и попытался отвернуться, едва не пролив на себя чай. – Лютик, – стараясь не зарычать, грозно произнёс Геральт. Тот зажмурился и замер, будто ожидая удара. Взяв себя в руки, ведьмак заговорил спокойнее. – Ты невесть сколько времени провёл под дождём на голой земле. Если ты хочешь, чтобы простуда прошла, выпей сейчас чай. По крайней мере, это, возможно, облегчит боль в горле и позволит тебе хоть немного говорить. Открыв глаза и подняв испуганный взгляд на суровое ведьмачье лицо, Лютик несмело приоткрыл губы, давая Геральту возможность влить немного тёплого напитка. Едва не поперхнувшись, он с трудом сделал глоток и вновь тревожно уставился в янтарные глаза напротив. – Молодец, – тихо произнёс ведьмак, заставляя сделать ещё глоток. Наконец он опустил вновь закашлявшегося Лютика на подушку и отставил опустевшую чашку на стол. Взяв стул, он поставил его возле кровати и сел, внимательно глядя на напуганного паренька. – К-кто вы? – отдышавшись, сипло произнёс тот, нервно сжимая край одеяла трясущимися пальцами и загнанно оглядывая комнату. Геральт вздохнул. – Ведьмак. – А как... – Паренёк тревожно взглянул на него и замялся. – Геральт. Меня зовут Геральт. – Но где... – Лютик запнулся, вновь закашлялся и замолчал не зная, какой вопрос задать первым. – Вчера вечером наткнулся на тебя в лесу. Забрал к костру. Сегодня привёз сюда. Это корчма, – объяснил Геральт, примерно догадавшись, что он хотел спросить. Лютик, услышав это, как-то сжался, будто старался стать незаметнее. По его щеке покатилась слеза. Ведьмак выгнул бровь. Мальчишка, по-видимому, себя больше не контролировал: лихорадочно комкая одеяло, которое он по-прежнему держал в руках, он задрожал и, наконец, разрыдался. Геральт молча рассматривал его, не понимая, как реагировать, и что могло стать причиной такого поведения. Через несколько минут Лютик немного стих, безуспешно пытаясь подавить всхлипы. Он опасливо глянул на молчащего ведьмака, смаргивая слёзы. Прошло несколько минут. Наконец тот заговорил. – Может, расскажешь, что ты делал в лесу? Юноша громко всхлипнул и через секунду снова расплакался, вцепившись в собственные плечи в отчаянной попытке спрятаться. Геральт неуверенно протянул к нему руку, надеясь привлечь внимание. Лютик, заметив это, резким и неловким движением отодвинулся к стене. Из его губ при этом вырвался стон - свежие раны вновь открылись, одеяло мгновенно пропиталось кровью. Мальчик выставил вперёд дрожащую ладонь. – Не надо, – хрипло проскулил он, – хватит, не надо... Ведьмак аккуратно взял вытянутую руку, настойчиво притягивая Лютика ближе к краю кровати. Это вызвало очередной болезненный стон и приступ слёз. – Тише, – прошептал Геральт, кладя вторую руку на тонкое плечо. – Перестань дёргаться, у тебя уже раны открылись. Если не успокоишься, станет хуже. Лютик беспомощно смотрел на ведьмака, громко всхлипывая, пока тот вновь укладывал его на подушку. Продолжая удерживать слабые дрожащие руки, Геральт вновь заговорил. – Успокойся. Я тебе не враг. Я ничего не собираюсь с тобой делать, кроме как обработать повреждения и вылечить простуду. Могу я тебя отпустить? Не будешь больше дёргаться? Юноша снова всхлипнул, испуганно отводя взгляд, и несмело кивнул. Выдохнув, ведьмак наконец оставил его в покое, отходя на шаг назад. Лютик, как и обещал, не стал шевелиться, следя полными слёз глазами за действиями Геральта. Тот отошёл к лежавшим в углу сумкам и достал купленные ранее бинты, несколько кусков чистой ткани и различные пузырьки с эликсирами и мазями. Вернувшись к кровати, он сложил всё это на край. – Мне нужно наложить повязки. Это будет немного больно, но придётся потерпеть. Только не шевелись. Мальчик с усилием кивнул, фокусируя расплывающийся взгляд на принесённых флаконах. Кивнув в ответ, ведьмак подошёл вплотную и протянул руку, чтобы стянуть одеяло. Лютик вздрогнул, но уже не нашёл сил двигаться, отчаянно пытаясь поверить, в то, что человек перед ним не причинит ему вреда. – Хорошо. – Геральт попытался ободряюще улыбнуться. Он откинул одеяло до пояса, осматривая блестевшие свежей кровью порезы. Паренёк вновь задрожал, не то от холода, не то от страха, не то от высокой температуры. Впрочем, вероятно, от всего сразу. Взяв кусок ткани, ведьмак смочил его водой из висевшей на поясе фляги. Затем он осторожно провёл им по горячему лбу Лютика, стирая пот и проступившие от напряжения капельки крови на порезах. Тот зажмурился, но не сдержал облегчённый выдох. Геральт, нахмурившись, аккуратно обтёр пышущее жаром лицо и взялся за пузырёк с густой желтоватой мазью. Удивительно мягкими для его грубых рук движениями он принялся втирать эту мазь в царапины. Мальчик, хоть и морщился от каждого прикосновения, терпеливо молчал. Закончив с лицом, ведьмак вновь отошёл к своим сумкам и вернулся с новым флаконом. – Это должно помочь сбить температуру, – объяснил он, приподнимая голову Лютика, чтобы влить лекарство. Тот снова закашлялся, но послушно проглотил. Кивнув, Геральт продолжил обработку, переходя к груди. Серьёзных ран там было всего несколько: глубокий порез на ключице, ещё несколько на рёбрах и на животе и довольно широкий едва не почерневший ожог примерно в области сердца. Он, в общем-то, единственный представлял действительную опасность, поскольку с открытыми ранами эликсиры и мази справлялись неплохо, в то время как подобное повреждение приносило больше всего боли, с трудом поддавалось лечению и обещало оставить, как минимум, незаживающий шрам на половину груди. Скрипнув зубами, Геральт приложил влажную ткань к первому порезу. Лютик дёрнулся, но промолчал, уставившись мутным взглядом в потолок. Смыв кровь с открытых ран и сделав новые повязки, ведьмак занялся ожогом. Стоило ему прикоснуться к нему, как мальчик громко застонал и изо всех сил вцепился в руку Геральта, тяжело дыша. – Всё хорошо, – тихо произнёс ведьмак, – ничего страшного. Я сейчас обработаю, и станет намного легче. Он аккуратно разжал слабые пальцы и заставил Лютика положить руки на кровать. Тот послушался, но продолжил наблюдать, даже не пытаясь успокоить хриплое дыхание. Геральт вернулся к ожогу. Мальчик дрожал, периодически всхлипывая, но больше не пытался мешать лечению. По-видимому, его последние силы ушли на бессмысленное сопротивление, и теперь он был не в состоянии лишний раз пошевелиться. Поэтому Лютик безвольно лежал, ожидая конца пренеприятной процедуры, вслушиваясь в нараставший гул в ушах. Наконец ведьмак нанёс на повреждённую кожу мазь, и занялся повязкой. Оглядев проделанную работу, он хмыкнул и отметил, что паренёк почти провалился в тяжёлый сон, окончательно сдавшись под натиском болезни и действием лекарства. Решив воспользоваться этим, Геральт откинул одеяло, полностью оголяя израненное тело.