Vergangenheit

На следующее утро Геральт открыл глаза едва рассвело. Дождь уже прекратился, и чистое небо предвещало спокойный день. Наскоро позавтракав и убедившись, что лежавший рядом мальчишка так и не пришёл в себя, ведьмак стал собираться в путь. Засыпав кострище и закрепив сумки у седла, он задумчиво посмотрел на дрожащую фигуру на земле, решая, как удобнее будет довезти парня до корчмы. Тащить его на себе Геральт не собирался, а в седле тот очевидно не удержится без помощи. Наконец, хмыкнув, ведьмак поднял безвольное тело на руки и легко запрыгнул в седло. Устроив его так, чтобы юноша полу-лежал, откинувшись на широкую ведьмачью грудь, он взял поводья. Плотва послушно тронулась в сторону тропинки, ведущей к тракту. Дорога, как и рассчитывал ведьмак, заняла полдня. Во втором часу он повернул лошадь на тропу, ведущую в ближайшую деревню, где имелся какой-никакой постоялый двор. Проехав через небольшой базар, Геральт запасся бинтами, после чего, найдя нужное здание, спешился у ворот, передавая поводья стоявшему рядом конюху. Зайдя в почти безлюдную корчму, он направился прямиком к хозяину. – Комната есть? – Вам...одну? – уточнил тот, окидывая взглядом завёрнутого в плащ юношу, которого ведьмак держал на руках. – Да. – Геральт не считал нужным задумываться о том, как странно для обычных людей выглядит суровый ведьмак с подобной ношей. Отдав корчмарю несколько монет и забрав ключи, он отправился на второй этаж. Комната была не слишком просторная, однако в ней имелось всё необходимое. Кровать, на которой при желании могут поместиться два человека, небольшой столик в углу и пара стульев. Вполне приемлемое помещение за относительно скромную плату. Геральт уложил застонавшего паренька на кровать и спустился в конюшню, чтобы забрать сумки и заодно проверить Плотву. По дороге он попросил у хозяина принести в комнату воду для купания. Вернувшись в комнату и скинув вещи в угол, ведьмак вновь подошёл к мальчику. Тот, по-видимому, приходить в себя не собирался. Его лицо было таким же бледным как и прошлым вечером, всё также выделялись болезненно-красные щёки, через приоткрытые губы вырывалось хриплое дыхание. Геральт положил ладонь на лоб юноши, отмечая по-прежнему высокую температуру. Нахмурившись, он принялся аккуратно снимать пропитавшиеся кровью повязки, отчего юноша тихо заскулил. Вскоре после того, как ведьмак закончил, в дверь постучали, и двое молодых парней внесли бадью с водой. Кивнув в знак благодарности, он закрыл за ними дверь и отнёс бадью в соседнюю комнату. Затем подвернул рукава своей рубахи и взял мальчика на руки. Тот хрипло простонал. Вздохнув, Геральт осторожно опустил его в воду, укладывая голову на бортик и вслушиваясь в неровное дыхание. Взяв ковшик с водой, он медленно вылил её на каштановую макушку, принимаясь распутывать слипшиеся от грязи волосы. Паренёк снова тихо застонал, когда грубые пальцы случайно зацепили тёмную прядь. Цыкнув, ведьмак наконец смыл с заблестевших волос мыло и взял в руки мочалку. Проведя ей по плечу, он вдруг заметил то, на что не обратил внимания раньше: порезы на правой лопатке отчётливо складывались в какой-то непонятный символ. Скрипнув зубами, Геральт аккуратно промыл рану, отчего юноша вновь сдавленно застонал, и перешёл к другим прорезам на спине и груди. Когда ведьмак осторожно стирал запёкшуюся кровь с пореза на ключице, мальчик часто и хрипло задышал и открыл глаза.