Catch happiness

Сквозь сон Гарри услышал приглушённые голоса. Они звучали откуда-то издалека, словно были за пеленой густого тумана. Он ещё толком-то и не проснулся, чувствуя, что может снова невольно заснуть, но интерес поманил его за собой и Гарри решил, что скоро он будет вставать. «Наверное, это дядя Вернон и тётя Петуния приехали, и сейчас разговаривают между собой в гостиной». Это показалось немного обнадёживающей мыслью, так как дядя и тетя никогда за всю свою жизнь не разговаривали шёпотом, когда Гарри ещё спал, но ребёнка, казалось, это немного успокоило. Яркое утреннее солнышко светило в окно. Тучи, что вчера чернели на небе за ночь уплыли далеко, на северо-восток, оставив за собой только слегка неприятную сырость на улице. На небе не было ни облачка, что радовало. Воздух стоял влажный и чистый, чувствовался неповторимый запах прошедшего ливня и душистых трав. Скорее всего, в Больничном крыле Поттер будет достаточно долгое время. Серьёзные синяки, ссадины и не давали колдомедику покоя. «Гарри всего-лишь маленький мальчик, ему всего четыре года, директор», — произносила она с болезненными вздохами, ведя диалог с Дамблдором. Поппи была в полном потрясении с состояния Гарри. Мадам Помфри подала серьёзную теорию о том, что в доме дяди и тёти он подвергся домашнему насилию, и Альбус с нескрываемой печалью соглашался с её догадками. Это было видно на лицо. А даже если Дурсли не прикасались к Гарри, в чём Дамблдор очень сомневался, то их явно не заботило состояние своего племянника. К огромному счастью, он не был в предсмертном состоянии. Поппи сразу отметила, что у Гарри нет нужной нормы веса к его годам, что должна быть у обычных детей. Это наводило только на мысль о том, что Поттера временами не кормили. Даже миска с едой, что стояла в чулане была тому доказательством. Казалось, после регулярных порок дяди Вернона Гарри чувствовал себя отлично. Он легонько поёжился под одеялом, чтобы пробудить свое тело ото сна. В желудке Гарри не было и крошки, поэтому первыми его планами на сегодняшний день было попробовать попросить что-нибудь на завтрак у Дурслей. Если дядя сегодня будет в хорошем настроении, то он позволит ему сесть со всеми за стол, а для Гарри это дорого стоило. Гарри услышал, что голоса куда-то исчезли. Это немного насторожило его, но всё же он остался лежать. Через несколько минут Гарри понял, что ошибся, заявив, что с его здоровьем все совершенно в порядке. Голень всё-ещё больно побаливала от синяков и царапин, а также немного щипало где-то в районе бёдер, слегка колола грудная клетки. Сильно неприятно не было. В такие моменты Гарри вспоминал, как однажды дядя со злости за проступок огрел его горячей крапивой по спине. Это было поистине больно, не поспоришь. Поттер поёжился от этих воспоминаний. Решив, наконец, подниматься с кровати, Гарри глубоко и размеренно вздохнул и сонной рукой вслепую потянулся в сторону своей полочки, где он обычно клал свои очки на ночь. Аккуратно пошарив рукой, Гарри с лёгким испугом обнаружил, что этой вещи там нет. «Наверное, я случайно уронил их на пол». Гарри открыл глаза, опёрся на локти и осторожно попытался подняться, как с нагрянутой волной боли и испуга упал обратно на постель, быстро бегая глазами по потолку. Это была не его привычная комнатка, в которой он жил. Гарри выучил свою родную комнату как свои пять пальцев, знал в ней каждую пылинку. Это не дом Дурслей. Это не его дом. Его накрыла сильная паника. Гарри невольно вспомнил, как однажды дядюшка разговаривал с тетей Петунией на кухне в гневе грозился отдать племянника в дом для таких придурковатых, как он. Он не воспринял эти слова в серьёз, но... Сейчас этого он боялся больше всего на свете. «Что, если дядя Вернон и тётя Петуния решили избавиться от меня? Что, если я больше никогда их не увижу? Что, если...» — Здравствуй, — произнёс мягкий тихий голос откуда-то неподалёку. Это было последней каплей, и мальчик окончательно пришёл в ужас, задыхаясь от страха. Гарри схватился за одеяло, вытягивая руки вперёд, но тут же почувствовал острую боль в плече и с истерическим вздохом опустил руки. Сердце бешено стучало в груди. Он посмотрел прямо в глаза незнакомцу, ожидая того, что тот сделает в адрес к нему. Но тот молчал, внезапно переменившись в лице. — Оу... — Дамблдор опустил взгляд голубых глаз в пол. — Не стоило мне начинать так резко. Поттер продолжал смотреть на него, чувствуя мелкую дрожь по телу, которую он никак не мог успокоить. Несмотря на то, что старичок не казался опасным, уж слишком рискованно было заводить с ним такой странный разговор. — Меня зовут Альбус Дамблдор, — учтиво представился он, улыбнувшись мальчику. Гарри не оценил этого неожиданного приветствия, но ничего не сделал. Он продолжил рассматривать незнакомца, теребя в руках кусочек одеяла. Он посмотрел на старика. Разговаривать с ним Гарри совершенно не хотелось, ему хотелось лишь попасть в дом к Дурслям на Тисовой. Новое место, в котором он каким-то образом сюда попал у Гарри не вызывало каких-то завораживающих эмоций, а даже наоборот. Ему хотелось забиться в угол и закрыть глаза. Но незнакомец словно не обращал внимания на панику Поттера. С виду этот человек не предвещал никакой беды, он выглядел, как Санта Клаус. Только вот сейчас июнь, а не Рождество. Тем более, Санта не любил Гарри как всех детей на планете и приносил подарки только Дадли и многим мальчикам со двора, с которыми общался брат. Но он понимал, что это не Рождественский волшебник. Сейчас для Поттера это был единственный человек, у которого Гарри мог спросить о том, как попасть ему домой. Было видно, что он пытался подобрать слова для дальнейшего течения разговора. — Меня зовут Гарри, — сдавленно ответил он, поджимая к себе коленки. Альбус вновь улыбнулся ему, медленно кивнув. Тишина вновь на некоторые секунды застряли в воздухе. Поттер сглотнул. — Я вижу, Гарри, — начал Дамблдор, — у тебя есть много вопросов. — Да, — кивнул Гарри, пытаясь быть вежливым и не казаться напуганным, хотя последнее слишком плохо ему удавалось. — Немножечко. — Я слушаю тебя, мой мальчик, — мягко произнёс Альбус. Дамблдор сам не понял, как с его губ слетело предложении о раскрепощении Гарри, однако оно показалось самым объективным, чтобы убить двух зайцев сразу: позволить начать разговор и дать Гарри большую возможность самому задать вопросы, быть чуть смелее. Альбус заранее понял, что, скорее всего, он не обрадуется такой неожиданной встрече. Мадам Помфри после экстренного осмотра Гарри предупредила его, что мальчику потребуется профессиональная медицинская помощь. К этому разговору Дамблдор не готовился, но осознавал, что объяснить Гарри всю суть дела придётся, как бы на это не отреагировал и не был шокирован ребёнок. Мадам Помфри пыталась отговорить Альбуса от этого диалога, давая аргументы, что сейчас ему не обязательно знать обо всём этом, не вываливать на четырёхлетнего ребёнка информацию, которую он, скорее всего, не будет в состоянии переварить. Однако несмотря на это Дамблдор решил, что оставлять тут пробел и, хоть и временно, делать вид, что всё так и должно быть нельзя. Разговаривать сто́ит медленно, чтобы Гарри осознавал происходящее постепенно, не нагружая его. Тем более, всего ему знать было не обязательно. Альбус имел свои задумки. — Где я? — осторожно спросил Гарри, спустя несколько минут молчания. Дамблдор на выдохе ответил: — Ты находишься в Больничном крыле, Гарри, — но, увидев, как он легко вздрогнул, поспешил заверить. — Не нужно волноваться. Я знаю, это будет для тебя тяжело, но постарайся не тревожиться. Показалось, он только усугубил ситуацию. — Я хочу домой, — твёрдо сказал Гарри, снова сжимая одеяло от стресса. — Отпустите меня домой, прошу вас. Дамблдор был словно поставлен в тупик. Он, естественно, не ожидал такого заявления от Гарри. Он даже не потрудился разобраться, как принял решение идти своими окольными путями. «Это будет слишком тяжёлый разговор». — Вы отпустите меня к тёте и дяде? — жалобно спросил Гарри, с мольбой смотря на Альбуса. «Мальчик очень наивен. Он сразу же подумал, что его родственники с радостью заберут его отсюда. Надеялся, что ему будет комфортнее там» Несмотря на столь простое желание Гарри, Альбус понимал, что это всего-навсего ребёнок. Он не понимает, к чему стремиться. «Но как донести это до Гарри?» — Гарри, — начал Дамблдор, пытаясь собраться с мыслями, но никак не мог сообразить, как правильнее стоило сказать, — давай я всё тебе объясню. Ты лишь внимательно выслушаешь меня. Хорошо? Он, спустя несколько секунд, неуверенно кивнул. Дамблдор всё-ещё помнил о состоянии Гарри, поэтому решил, что их разговор, к сожалению, должен быть недолгим, вскоре должна прийти Поппи. Он даже не мог предположить, как потрясённый мальчик перенесёт всё это. — Ты хорошо себя чувствуешь? — решил вступить Альбус, задав вопрос. Гарри поджал губы: — Не знаю, — неуверенно ответил он. — Ты находишься в Больничном крыле, мой мальчик. Не сто́ит бояться, здесь тебе ничего не угрожает, — Дамблдор понимал, что если сейчас снова вызовет у Гарри дрожь, то это будет финишная прямая на провал. — Думаю, Гарри, ты будешь не против, если твои ранки на ногах и руках заживут? Гарри снова вздрогнул. «О, нет» Дамблдор снова смутился. — Мы лишь поможем тебе. Мы не хотим причинить тебе вреда. Как только твоё здоровье наладится, все встанет на свои места. Он сказанных им же слов Альбус чуть сам не лёг на соседнюю койку. Слова вновь слетели с его губ быстрее, чем он успел осознать того, что он только что сказал. Отвратительно! В груди что-то болезненно сжалось. Говорить Гарри всю правду было сложно, а врать, да ещё и таким образом – ещё хуже. Лицо Гарри словно осенило от последнего предложения. Его всё-же смогут отправить домой! ««Встать на свои места» – это же означает «отправить тебя домой»?..» Дома его, наверное, ждут дядя и тётя! Они не могли бросить своего племянника. Поттер счастливо выдохнул. Находиться тут было некомфортно, а вот там, на Тисовой... — Вы знакомы с моими тётей и дядей? — неожиданно тихо спросил Гарри. Дамблдор на секунду пришел в расплох, а затем ответил: — Да, я знаком с ними, — он снова и снова улыбался Гарри. Кажется, он начал медленно успокаиваться. Хотя, Альбус был уверен, что в глубине души Поттера всё-ещё царила тревога. — Какой сегодня день? — спросил Гарри. — Десятое июля, среда, — дружелюбно ответил Альбус. Поттер замолчал. Его плечо снова дало о себе знать, и он осторожно лёг в постель. Он никогда не капризничал, не стучал ногами по стенам и не верещал, как, например, это делал Дадли. Гарри считал, что это было немного глупо для мальчика. Несмотря на это, тётушка всегда любила Дадли, словно он, как весенний цветок благоухал. А вот прочувствовать душистых ароматов сына своей сестры, она, похоже, не очень-то и хотела. Гарри привык к этому. — Тебе многое ещё предстоит понять, Гарри, — произнёс Дамблдор, подходя чуть ближе к Гарри. Он моргнул и поднял взгляд зелёных глаз на Альбуса. Неожиданно в проёме двери из Больничного крыла появилась Поппи, переводя взгляд то на мальчика, то на Альбуса. Её выражение лица говорило о том, что их разговор должен, к сожалению, подойти к концу. Она заранее предупредила Дамблдора о том, что если даже Гарри чувствует себя более-менее хорошо, это совершенно не означает, что он будет вести такой непростой разговор с Альбусом. — Я ещё зайду к тебе, Гарри, — пообещал он. Директор кивнул колдомедику в знак одобрения её прихода. Дамблдор прекрасно понимал, что снова отдавать Гарри Вернону и Петунии Дурслям было бы безрассудно и глупо, а также понимал, что разговор получился слишком нервный и скомканный, чтобы считаться полноценным и законченным. «Он будет надеяться на то, что его снова отправят домой. Как бы прискорбно это не было, но это не так». Альбус принял окончательное решение не отдавать Гарри вновь в ненадёжные руки, не наступать на те же грабли. Обратного пути тут нет. За последние часы он измотался больше, чем за прошедшие полгода.