Catch happiness

Гарри внезапно подумал, что ему даже нравится находиться тут. Мадам Помфри, медик, что всегда находилась рядом с ним и хлопотала над его здоровьем, была добрая и заботливая. Она ни разу не назвала его плохим словом, наоборот, ласково обращалась к нему, словно с особенным трепетом. Несколько раз она даже попыталась завести с Гарри существенный разговор, но ей это давалось с огромным трудом, что смущало и её, и его. Гарри не привык к тому, что у кого-то по-настоящему вызывает интерес его жизнь. Медсестра принесла ему на завтрак ароматный ромашковый чай и сладкую булочку с корицей, которую Гарри с большим аппетитом скушал, уголком глаз наблюдая за реакцией мадам Помфри. Гарри хорошо помнил, что тётя приготавливала что-либо в духовке и подавала к столу редко, а племяннику доставались лишь подгорелые, безвкусные остатки, которые шли только на помойку. Если они, конечно же, вообще оставались. Чай был тёплый и приятный на вкус, от этой тёплой заботы шли мурашки по коже. Гарри так и не смог определить, была ли это реакция на заботу или на вкус чая. Он поблагодарил мадам Помфри, на что та лишь прошептала какие-то слова, которые Гарри, к сожалению, не смог разобрать. Но Поттер был уверен, что приятные слова. Поппи Помфри попросила о том, чтобы Гарри не поднимался с постели, считая, что ему требуется как минимум несколько дней постельного режима. Поттер лишь кивнул головой, мысленно признав себе это. «Нога и рука у меня и правда болят». Несмотря на то, что мистер Дамблдор обещал в скорейшем времени вернуться и вновь поговорить с ним, его всё-ещё не было. Слова этого человека поразили Гарри. Обычно, когда он заболевал простудой или ангиной тётя Петуния и дядя Вернон запирали его в чулане и не разрешали выходить оттуда до того момента, пока тот не выздоровеет окончательно. Однажды Поттер услышал, как тётушка бесстрастно объяснила мужу свой поступок: «Раз он болен, отныне он не будет и носа высовывать оттуда. Мальчишка может заразить не только нас с тобой, Вернон, но и Дадлика». Гарри удивился собственной мысли, что дядя и тётя разрешили забрать Гарри на лечение в больницу. А лечение, кажется, действительно требовалось. Было приятно осознавать, что о нём кто-либо следит, кого-либо беспокоит его состояние. Гарри признал, что раньше таких ощущений он не испытывал. Это так приятно, когда о тебе думают хорошо, знать, что ты в безопасности. В его голову ударила мысль о том, что сказал Альбус Дамблдор. Гарри вернётся обратно домой, да?.. Или останется тут навсегда? Даже Гарри не мог понять, что из этого хорошо, а что плохо. Но думать об этом ему не хотелось. Это же очевидно. Из рассказов Альбуса было легко понять, что ребёнок не причастен к такому больному состоянию. Наивно полагать, что Гарри это тот человек, что хотел сделать самому себе больно. Мадам Помфри прервала раздумья Гарри и с лёгким шуршанием подошла к нему, держа в руках очередной флакон. Поттер мог сказать то, что вкус у их содержимого был, мягко говоря, неприятен и горек. Но он же хороший мальчик, хоть и урод. — Гарри, — сладко произнесла Поппи Помфри. — Тебе нужно это выпить, дорогой. Он покорно кивнул, осторожно усаживаясь на постель. — Это тебе нужно будет принимать через каждые шесть часов для твоего скорейшего восстановления — она кивнула на баночку. Гарри вновь кивнул. «Конечно. Разве моё мнение играет какую-то роль? Куда же я денусь с подводной лодки». Поппи поняла, что, похоже, слишком уж замучала мальчика, так как тот вяло отвечал на её хлопоты. Сон тому сейчас был бы полезен. Она не хотела быть наивной, но понимала, что спрашивать у Гарри разрешения на заботу было поистине глупо, однако она не хотела его лишний раз спугнуть. Он и так много натерпелся. Давая ему осознать смысл сказанных слов, она надеялась, что таким образом сможет завоевать доверие ребёнка. «Бедный, бедный маленький ребёнок...» Гарри с трудом проглотил противное лекарство, протянул флакон мадам Помфри и тихо произнёс: — Спасибо, — он слегка покрылся румянцем, хотя, скорее всего, не хотел этого делать. Мадам Помфри лишь мягко улыбнулась ему в ответ и взяла из его рук зелье. Она уже развернулась к нему спиной, идя в сторону к шкафу с остальными флаконами, как вдруг остановилась. Её сердце дрогнуло от тихого, обеспокоенного «Мадам Помфри?..», что донеслось до неё со спины. Это был голос Гарри. Поппи волновалась за состояние Поттера не меньше, чем Альбус Дамблдор, посему старалась угодить Гарри, периодически заводя с ним разговоры, таким образом показывая, что она заинтересована в нём. Ведь его родственники (если после таких ужасающих выходок их можно так назвать) не проявляли к нему и грамма заботы. «Для него она сейчас важна, как воздух. Никто не может сказать, насколько хорошо сейчас моральное и психическое здоровье ребёнка». Но не одна из попыток не увенчалась особо ярким успехом. Гарри был, судя по всему, замучен и неразговорчив. А так хотелось бы его успокоить и дать понять, что он в безопасности, что всё хорошо. Хотелось бы знать больше о его, дьявол их побери, родственниках. Для неё это обращение к ней было словно зелёным светом, знаком, что Гарри может поддержать диалог с ней. — Да, Гарри? — обратилась она, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, к собеседнику лицом. — Вы не могли бы подать более лёгкое одеяло, пожалуйста?.. — попросил Гарри. — Мне становится жарко. Поппи несколько секунд пыталась просто проморгаться. — Конечно, сию минуту, — наконец ответила она. С лёгким звоном она поставила стеклянный флакон в шкаф с остальными лечебными зельями. Мадам Помфри подлетела к соседним шкафам, где хранились различные тканевые вещи. Она слегка нахмурилась, ища махровые одеяла. «Конечно, ему бы стало жарко. Лето на дворе». — Держи, Гарри, — Поппи принесла ему опрятно сложенное в несколько раз одеяло, расправила его, подавая Гарри. Старое, тёплое одеяло она также сложила и положила на соседнюю койку. Она тут же добавила: — Ты молодец, что попросил меня об этом. Гарри на это лишь слабо улыбнулся, натягивая новое покрывало на себя. Поппи Помфри тут же опустила взгляд в пол. Она помнила ещё маленьких Джеймса и Лили, с самого их детства. Это пробивало в ней определённые воспоминания. Незабываемые воспоминания, что надолго отложились в её памяти. Джеймс был частым гостем у неё из-за своих травм после квиддича, и каждый раз, когда он появлялся у нее на глазах он был вспыльчив, горд, умён, умел показать себя, был общителен. Как было хорошо заметно, его сын в этом плане – полная противоположность. За всё это утро Гарри говорил тихо и робко, пытался побыть наедине с самим собой, будто бы загнанный в угол. Поппи хорошо понимала, что знать человека, ребёнка всего несколько часов недостаточно, чтобы судить о нём, а уж тем более с его добродушными дядюшкой и тётей, однако она с каждой минутой всё больше и больше начинала ненавидеть их. Если бы этого ребёнка воспитывали хорошо, мудро, если бы с ним тепло обращались Петуния и Вернон, то этого бы никогда не произошло. Если бы Гарри воспитывали Джеймс и Лили, он бы не был таким пугливым, он жил бы отлично с такими замечательными отцом и матерью. Поппи подошла чуть ближе к Гарри, присела рядом с ним. Все её чувства перемешались воедино. Это было так странно, испытывать противоположные друг другу эмоции одновременно. Кажется, она такого ещё никогда не ощущала — Расскажи о себе, Гарри, — попросила Поппи, борясь с тем, чтобы не заплакать. Ох, как же некрасиво... Гарри некоторое время просто молчал, приоткрыв глаза, видимо, о чём-то думая. «Рассказать о себе?..» Поппи уже, кажется, пожалела, что задала этот вопрос. «Это всего-лишь маленький мальчик, что он может рассказать мне? Сейчас ему требуется только покой» — А что вы хотите услышать? — вдруг произнёс Гарри, смотря своими изумрудными глазами на задумавшуюся мадам Помфри. Его голос словно слегка приободрился. Разве Поттер заинтересован в этом трудном для него разговоре? — Я хочу узнать о тебе, Гарри. Как ты жил, чем ты занимался, в какие игрушки играл. О себе, мой хороший, — лёгкая похвала дала Гарри небольшой толчок, и он снова приподнялся на локтях, принимая полу-сидячее положение. Гарри призадумался. — Тётя Петуния отдала мне старых игрушечных солдатиков Дадли. У нескольких из них были откусаны головы, потерялись ноги и руки, — признался он. — но ничего. Я делал из них большую армию, с которой мы часто ходили в военные походы. Поппи невольно улыбнулась на эти детские рассказы, но где-то в глубине души отметила несколько немаловажных моментов. — Многие поломанные игрушки стали моими после того, как Дадли поломал их, — добавил Поттер. — У тебя была своя комната, не так ли? — внутри Поппи усмехнулась. Она задавала это вопрос и слегка врала ему, ведь знала, что не о какой комнате Гарри и речи не было. Пыльная, грязная кладовка, где хозяева дома складывали всякую ненужную чепуху это не комната для четырёхлетнего мальчика. Это вообще комнатой назвать сложно. «Если вдруг Альбус внезапно передумает и не найдёт варианта лучше, чем отправить Гарри обратно в этот отвратительный дом я не переживу». — Таким уродам, как я не дают отдельные комнаты, — спокойно ответил Гарри. — Такие уроды, как я вообще не должны жить в комнатах. Мои дядя и тётя большие молодцы, они отдали мне комнатку под лестницей. Мне удобно, правда. Мадам Помфри закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь унять бушующие эмоции гнева. — Тебе там правда было удобно?.. — осторожно спросила она. — Да, — свободно ответил Гарри, видимо, не на секунду в этом не сомневаясь. «Они дали ему понять, что безумно щедры к нему, не выкидывая Поттера за порог. Они полные гады». — «Таким уродам, как ты»?.. — с болью переспросила она, делая глубокие паузы между словами. — Таким уродам, как я, — подтвердил он. «Таким уродам, как он; таким уродам, как он; таким уродам, как он...» — без конца крутилось у неё в голове. Уродам.* — Не смей называть себя таким слово, Гарри, — проговорила по слогам она, стараясь унять дрожь. Он, похоже, встал в лёгкий ступор, но спустя несколько секунд медленно кивнул. «Почему же? Почему нет?..» — То есть, тебе нравится жить там? — спросила Поппи. Под «там» она, естественно, подразумевала его "комнату" под лестницей и надеялась, что Гарри понял это. — Да, — простодушно ответил Гарри. «Хорошо, допустим. Он ещё маленький мальчик, он не понимает масштаба трагедии». — Ты... Ты же хорошо кушал, да? Часто тебя оставляли голодным дядя и тётя? — Иногда, — скромно ответил Гарри. — но я к этому привык. Меня оставляли без завтрака, обеда или ужина в наказание за моё непослушание. — Неспослушание? — повторила Поппи. — Тётя часто поручала мне дела по дому и в огороде. Я уже умею мыть посуду, — между словами похвастался Гарри. — Если я не выполнял одно из её поручений или выполнял нетщательно, то покушать мне не давали, — объяснил он, теребя покрывало в руках. — Ты умеешь мыть посуду?.. — растерянно переспросила она. Мадам Помфри знала, что маглы моют посуду вручную, без, естественно, каких-либо заклинаний и чар. На это Гарри улыбнулся. Мадам Помфри переваривала эту информацию у себя в голове, пытаясь принять это всё. Да они самые настоящие психи! «В четыре годика маленький ребёнок хлопочет по дому не хуже домового эльфа». Поппи особо не разбиралась в воспитании детей, но точно знала, что в таком раннем возрасте дети не умеют мыть посуду. — Как ещё ты помогал тётушке и дядюшке? — наконец спросила она. «Слово «помогал» тут режет слух». — Я люблю возиться в саду, — пояснил Гарри. — Там были красивые бабочки, — он мило улыбнулся, застеснялся. — В саду я часто пропалывал грядки, рыхлил. Иногда, когда дядя Вернон настраивал шланг, чтобы вымыть машину, я пользовался им и поливал огород. Он посмотрел на Поппи Помфри, чтобы, похоже, увидеть её реакцию на эти слова. Молчание продолжало висеть в воздухе, и Поппи поняла, что о работе в саду Гарри больше ничего говорить ей не собирался. — О, хорошо, — ответила Поппи. Она не могла определиться, хочет ли она слушать эти истории дальше, или всё-же лучше стоит остановиться. Мадам Помфри точно знала, что ей придётся сообщить всё услышанное сейчас Альбусу. Думать, что это всё сойдёт им с рук было бессмысленно, наверняка магловский суд тоже откровенно не одобряет такого отношения к детям в семье и может приговорить их к каким-либо наказаниям. — Все хорошие игрушки всегда доставались Дадли, — пожаловался Гарри. — Санта Клаус на Рождество всегда приносил ему игровые приставки, железные дороги, машинки на дистанционном управлении, светящийся конструктор... Разве я этого не могу получить?.. Мадам Помфри поджала губы, молча смотря в пол. «Отдавать Гарри обратно ни за что нельзя. Мы не позволим этого сделать, во что бы это ни стало». Поппи Помфри никогда ранее не ждала прихода Альбуса Дамблдора так яро. Он обещал ещё заглянуть сегодня в лазарет.