Redefined

— Ты совершаешь ошибку, — дрожащим голосом протянул Кай, но слова с трудом вырывались сквозь стучавшие от страха зубы и окровавленные губы.       По щеке шатена стекала теплая алая кровь, свидетельствовавшая о том, что всего несколько минут назад его довольно сильно ударили по голове. Его губы напоминали кровавое месиво, глаз опух от ударов, а нос явно был сломан, судя по боли, которую в тот момент испытывал младший Такашима. Однако не только лицо пострадало — одежда была изорвана в клочья и залита кровью. Голова, одежда, всё тело — на Кае живого места не оставили одни и те же люди.       Его не заковали в цепи или наручники — шатен и так стоял на коленях, слишком сильно раненый, не в силах пошевелиться или сбежать. По обе стороны от него стояли двое мужчин, грубо держа наркобарона за понурые плечи и усиливая хватку лишь по приказу босса. Находясь в огромном заброшенном здании, Кай знал, что это место пропитано смертью. И именно здесь, наверное, он мог найти и свою погибель — раньше это здание было одним из многих, где он проворачивал свои дела. Кай вел не самую честную и выдающуюся жизнь, и, вероятно, поэтому встретит здесь свой конец сегодня. Его окружило человек пятнадцать — и ни один не являлся его подручным. Пятнадцать натренированных бойцов, готовых драться с ним насмерть по приказу.       По приказу босса и кровного брата Кая — Такашимы Койю. — А твоей единственной ошибкой стало то, что ты недостаточно хорошо замел следы, — голос Койю словно гром прокатился по зданию, отражаясь от высоких стен и потолка, что резануло слух младшего Такашимы.       Койю всегда держался ровно и несгибаемо — Кай с трудом смог поднять глаза, дабы встретиться с горящими радужками брата. Чувствуя хруст собственных костей, он не сомневался: ему явно вывихнули несколько позвонков в шее. А перед ним стоял Койю — все такой же непоколебимый, под «маской» строгого гендиректора и в дорогом костюме, который так и кричал окружающим о его должности. Кай всегда побаивался брата, даже больше, чем хотел бы себе в этом признаться. Сейчас он крупно дрожал перед Койю, не в состоянии встать на ноги, и чувствовал неподдельный страх сильнее, чем когда-либо.       Здание находилось далеко за городом, поэтому никто, кроме людей Койю, не найдет Кая — до тех пор, пока, само собой, Койю не разрешит. Старший брат всегда чрезмерно хотел держать всё в своих руках. Никто бы не посмел не подчиниться ему, иначе — смерть. Так что, наверное, Каю не стоило так удивляться тому, что он сам загнал себя в тупик и сделал нечто куда более ужасное, чем просто подвел Койю — попытался убить жениха Койю.       Нет, Кай совершенно не удивился, когда Койю и его подчиненные устроили засаду в здании старого склада, где Кай и работал. Наркобарон совершил непростительную ошибку, позволив Руки и Юу сбежать с корабля, и знал: существовала вероятность, пускай и ничтожная, что они выжили, и вскоре Каю придется ответить за свои действия. Он недооценил способности Руки как киллера и даже не представлял, что Руки сможет тягаться с его подчиненными. Кай не подумал наперед и отпустил их. Что теперь? Теперь ему придется заплатить высокую цену за свою ошибку. — Я же сказал… Я понятия не имею, о чём ты. Я своими глазами видел, как Руки прыгнул с ним в океан, — упрямо выплюнул шатен, изо всех сил стараясь скрыть ужас в глазах. Он ведь взрослый мужчина, из-за нелегальной деятельности ему приходилось сталкиваться с разными ситуациями и людьми, причем не самым приятным образом. Поэтому запугивания со стороны другого мужчины никак не должны были на него влиять. Однако Койю всегда отличался от остальных, и Кай хотел подражать ему, стать им.       И, черт возьми, Кай был в ужасе. Он жутко недооценил то, как могло обернуться любое столкновение между ним и братом. Младший Такашима множество раз представлял, как сам поставит Койю на колени в случае, если его планы использовать Юу осуществятся. Однако Широямы не было в объятиях Кая, поэтому воспользоваться таким шансом шатен не мог. Теперь Кай сам оказался на коленях перед братом, весь в крови и без единого живого места на теле. Наркобарон задумался: был ли у него вообще шанс обставить Койю? — А я сказал тебе прекращать нести чушь. Мои ребята только что чуть не забили тебя до смерти, но, по-видимому, это ничему тебя не научило. Мне даже кажется, ты хочешь повторить, — угрожающе рявкнул Койю, опуская взгляд налитых кровью глаз на брата. Он до жути пугал не только Кая, но и всех остальных. Кай почувствовал, как к горлу подкатил ком. Проходить через мучения вновь ему не хотелось, потому что наркобарон был уверен: к тому моменту, как всё закончится, он уже будет мертв. Ярость Койю, как и холод в глазах лишь усилились, и брюнет продолжил: — Ты же знаешь, что я ненавижу лжецов, да, братишка? Ты солгал мне о том, что Юу погиб. По-твоему, это смешно? По-твоему, я должен был посмеяться? Когда узнаешь подобные новости, то чувствуешь невероятную боль, но ты никогда этого не поймешь. Такая боль разрывает на части и заставляет меняться, Кай. Что же, я отучу тебя лгать собственному брату. — Если бы ты правда считал меня своим братом, то не поступал бы так со мной! — пламя негодования яростно вспыхнуло в глазах Кая, придавая ему храбрости. Кая разозлило то, что Койю считал уместным называть его своим братом. — Но я знаю, что никогда и не был братом, членом семьи для тебя. Ты считаешь меня паршивой овцой, которая прячется по углам и делает вид, что никогда не имела отношения к семье Такашима. Я знаю, что ты стыдишься меня. Вы оба с отцом. Так что если бы ты правда заботился обо мне, я бы сейчас не стоял на коленях перед тобой на последнем издыхании. Да, я прекрасно знаю, каково чувствовать ту боль, о которой ты говоришь. Так что сам прекращай нести чушь. Ты никогда не был моим братом и не будешь.       Койю вопросительно вскинул брови, пытаясь оставаться невозмутимым, однако жгучая ярость болезненно пульсировала в висках. Брюнет разочарованно посмотрел на наркобарона. — О… И это твое оправдание в том, что ты попытался убить моего жениха? — Тебя волновал лишь он, — прошипел Кай, дрожа всем телом от переполнявшей его ненависти и злобы. — Ты должен был почувствовать ту же боль, что я чувствовал постоянно. Ты должен был на своей шкуре пережить потерю того, что принадлежало тебе, только тогда ты бы образумился. Чувство собственной беспомощности, чувство, когда мир не вращается вокруг тебя… Тебе же это никогда не испытать, да? Жаль, что Юу остался жив. Его смерть могла бы послужить тебе хорошим уроком.       Едва слова сорвались с губ, Кай только тогда понял, что не стоило ему говорить подобное.       Койю не стал спускать всё на тормозах и тут же достал из кармана дорогого пиджака пистолет, направляя дуло прямиком на лицо Кая. Брюнет взвел курок — Кай знал, что брат собирался выстрелить.       Было ли Каю что терять? Он и так уже всё потерял. Даже если ему удастся выбраться из этого здания живым, семейство Такашима всё равно не примет его, и Койю не даст Каю даже шанса на благополучную жизнь в этой стране, а то и в целом мире. Когда бы Койю ни намеревался отмстить, Кай всё замечал — он достаточно долго находился рядом с братом чтобы понять, как Койю решает свои дела. Какие бы теплые чувства Койю не питал к нему, если изначально хоть что-то чувствовал, то эта братская любовь давно угасла. — Печально, что ты до сих пор скучаешь по Юу и ждешь его возвращения, хотя он разлюбил тебя, — ухмыльнулся шатен, следом разражаясь в безумном смехе.       Его слова немного шокировали Такашиму, и он, поддавшись минутной слабости, ослабил хватку на пистолете. Кай презренно фыркнул — Койю всегда такой очевидный. Юу изначально был его слабостью, и, похоже, вряд ли что-то изменится в ближайшее время. — Наверное, тебе еще предстоит усвоить один важный урок, Койю. Ты также, как и все, теряешь дорогое сердцу и не хватаешь покрепче при любой возможности. Думаю, ты перестал быть таким особенным, дорогой старший братец.       Койю плотно поджал губы и недоверчиво сощурился. — Что ты, черт возьми, несешь? У Юу нет никаких причин разлюбить меня. Вечно ты обижаешься, завидуешь, что у меня есть всё. Неужели и правда не понимаешь, в настолько шатком положении сейчас находишься? Прекращай юлить, и советую придумать нормальные извинения. — Тебя не было на корабле. Я уверен в том, что видел, — обозленно гаркнул наркобарон, еще больше закипая от возражений брата. — Твой ненаглядный Юу устал от чрезмерного контроля. Похоже, агрессивные дикари ему теперь нравятся больше. На твоем месте, в следующий раз я бы лично спас его, чем позволил другому мужику находиться рядом с ним круглые сутки, пусть даже он и киллер. Ой-ой. Ужасный ты выбор сделал, и вскоре о нём пожалеешь, мой бедный братик. — Ты, блять, поехавший, — взвыл Койю. Карие глаза кипели злостью. — Нет, это ж надо: сказать, что Юу выберет другого мужчину, а не меня, ты совсем больной? Словно не знаешь его. Но опять же, ты на самом деле не понимаешь, в какой ситуации сейчас находишься? Мне все равно, Кай, кровные мы братья или нет, но ты перешел черту и прекрасно знаешь: я не церемонюсь с теми, кто переходит мне дорогу.       Младший Такашима ощущал тот же страх, что тревожил его ранее. Он понимал: неугодных ему Койю убивал. — Отец не позволит. Несмотря ни на что, я все еще его родной сын. Даже если он стыдится меня, все равно не позволит тебе расправиться со мной. Я слишком хорошо знаю отца.       На лице Койю блеснула злобная усмешка — Такашима осознал, что довольно быстро вернул себе контроль. — Ладно, хорошо, убедил. Ты прав: я сказал отцу, что мне придется избавиться от тебя, однако внезапно, по доброте душевной, он запретил. Но я прослежу, чтобы ты потом еще умолял убить тебя. Я собираюсь сдать тебя полиции, но не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы в тюрьме тебе было комфортно. Сукин сын, ты еще пожалеешь о том, что предал меня, и что посмел тронуть Юу.       От одной мысли о тюрьме у Кая пересохло во рту. Он понимал, к чему клонил Койю: тюрьма — ад для Кая. Он стольких людей отправил за решетку силой, пытками или шантажом. Работа наркобарона — не из приятных, поэтому Кай определенно виновен в том, что многих невиновных людей, иногда и богачей, посадили. Младший Такашима поежился, представив, как встретит всех этих жертв в тюрьме — а это неминуемо случится.       Койю был абсолютно прав, когда сказал, что попав в тюрьму, Кай захочет скорее смерти. Кроме того, у старшего брата имелись налаженные связи в судебной системе благодаря должности отца как министра финансов. Если ты Такашима, то мог заполучить что угодно, и Кай знал это, будучи частью рода Такашима.       Поэтому он всегда и боялся Койю. Ведь Койю, «золотой» папенькин сын, с легкостью превратит твою жизнь в кошмар и не важно, друг ты или враг, или вовсе сводный брат. Если бы Кай изначально не похищал Юу, относился бы Койю к нему как брату? — Скажи мне вот что, — напрягая шею, дабы заглянуть в грозные глаза Койю, с трудом начал шатен. — Ты когда-нибудь считал меня братом? Хотя бы раз?       На мгновение младшему Такашиме показалось, что взгляд брата тонул в печали. Однако эта печаль улетучилась, едва Кай засомневался, а он всегда сомневался, когда дело касалось Койю. — Всегда, — безэмоционально и строго ответил Койю. — Но, полагаю, ты никогда этого не замечал. В любом случае, уже не важно. В тот самый момент, когда ты поставил на кон жизнь Юу и использовал его, чтобы заполучить желаемое… я навсегда перестал быть твоим братом, Кай. — Ты им никогда и не был, — рыча, возразил наркобарон. Но слова Койю и грусть в глазах посеяли в нем недоумение. Неужели все это время Кай неправильно понимал их отношения? — Ты просто никогда не хотел в это верить, — с жалостью в карих радужках пробормотал старший.       Кай больше не знал, во что верил. Но размышлять об этом ему было некогда — вдалеке громко трубили полицейские сирены. Устроив засаду, Койю наверняка просчитал, что прибытие полиции займет какое-то время. Он размахивал перед Каем оружием и угрожал расправой, но все это было показухой. Койю изначально не собирался его убивать, лишь поговорить на прощание, прежде чем Кая упекут за решетку. Но почему? Койю никогда и не любил брата, ни капли.       Возможно, спустя столько времени младший Такашима понял, что никогда не желал заполучить Юу, сколько быть им. Юу был единственным, кто пленял сердце Койю, получал всю его любовь и внимание, чего бы никогда не получил Кай — с юных лет он беспрестанно боролся за теплые чувства и заботу старшего брата.       Неужели так трудно было попросить нормальную, любящую семью? У Кая никогда такой не было. Его ничем не примечательная мать — гражданская служащая, что стала любовницей будущего министра и «бельмом на глазу» у всего семейства Такашима. Из-за этого она не признала Кая как сына — для неё он стал лишь средством вкусить роскошную жизнь. Однако Кай ничего не мог сделать. Отец прятал его, словно свой самый худший изъян, и старший брат никогда не говорил о Кае публично. В конечном счете, Кай пóтом и кровью заработал репутацию в криминальном мире — единственном месте, где мог преуспеть, — и всё ради чего? Чтобы потом столкнуться с полным безразличием. Старший брат собирался отправить его гнить за решетку; отцу совершенно плевать, что с ним происходило — лишь бы не умер. Мать? Кай изрядно удивится, если она заметит его отсутствие прежде, чем прекратятся денежные отчисления на её счет. — Мне жаль, — пробормотал шатен, наконец ощущая, как все его поступки грузом упали на плечи. К этому моменту полиция уже окружила здание, и офицеры ломились в двери, дабы арестовать «преступника», о котором ранее сообщил Койю. — За что ты так с Юу? — гораздо спокойнее прежнего поинтересовался старший. — За то, что он разлюбил тебя, — ответил Кай, и в тот момент жалость уже плескалась в его глазах. — За то, чтобы ты скоро почувствуешь боль, какой никогда раньше не испытывал.       Койю не понимал, что за ересь нес брат, поскольку невозможно было даже представить то, что Юу разлюбил его. Но карие радужки брата также выдавали искры безумия — его жизнь рушилась на глазах. Поэтому в такой переломный момент Койю даже не винил брата.       Зайдя в здание, полицейские тут же задержали Кая, заводя руки за спину и сковывая наручниками, после чего подняли его с пола и посадили в машину. Никто не обратил внимание на то, что он прихрамывал на ногу и раскачивался со стороны в сторону от полученных ран. — Благодарю вас, Такашима-сан, теперь мы им займемся, — одна полицейская подошла к Койю, показывая удостоверение. — Его перевезут в элитную тюрьму с минимумом охраны, и мы уже подготовили ему отдельную камеру со всем самым необходимым. Сразу же, как только он поступит, бригада медиков окажет ему медицинскую помощь. — Прямо как отец и велел? — задумчиво переспросил Койю. — Так точно, — подтвердила женщина. — Тюрьма с радостью учтет пожелания семьи Такашима. Сообщите нам, если что-то еще понадобится. — Хм, — взгляд гендиректора впился в постепенно отдалявшуюся спину брата вдалеке. Внезапно Кай показался ему таким… маленьким. — Пусть охрана с ним поласковее обращается. Он слабее, чем кажется. Если до меня дойдет новость, что с братом плохо обращаются, то тут же прекращу финансирование. Вы все прекрасно знаете: у меня повсюду «глаза и уши».       Полицейская заметно занервничала, что позабавило Койю. — Я снова позвоню руководству и напомню, чтобы с вашим братом хорошо обращались, Такашима-сан. — Хорошо, — протянул брюнет, поодаль наблюдая, как брата посадили в машину. — В конце концов, он ведь все еще Такашима.

***

— Срочные новости. Вчера вечером предполагаемый второй сын семьи Такашима был арестован. Ему выдвинуты обвинения по нескольким статьям, включая обвинения по нелегальному изготовлению и сбыту наркотических веществ, похищению, даже обвинения в покушении на убийство Казумасы Охары. Согласно отчетам, ровно месяц назад господин Казумаса пропал без вести. Чета Казумаса — одна из самых уважаемых семей Японии, не одним поколением связанная с индустрией торговли…

      На следующее утро новость об аресте Кая горячо обсуждалась на всех крупных новостных каналах. Неудивительно, что она возглавила все заголовки — семья Такашима была очень влиятельной в Японии. Подобное известие отчасти ударило по их репутации, однако Койю был охотно готов позволить семейству заплатить столь высокую цену за то, чтобы проучить Кая из-за малейшей попытки тронуть Юу. Более того, Койю четко дал всем преступным группировкам понять: он — не тот, с кем можно шутить. Он не пощадит даже собственного брата, если дело касается работы или, в данном случае, любимого человека.

— И прямо сейчас в нашей студии — эксклюзивное интервью с Такашимой Койю, в котором он поделится с нашими зрителями своими мыслями об этом противоречивом происшествии с участием его сводного младшего брата. Такашима-сан, что вы думаете по этому поводу?

      Данная новость стала тем самым сигналом, который Койю послал Юу — сигнал, что он наконец-то мог вернуться домой.

— Новость о причастности Кая к криминалу глубоко огорчила меня. Я, как старший брат, всегда присматривал за ним и никогда бы не подумал, что он дойдет до такой крайности. Мы с отцом объединим усилия, чтобы максимально поддержать его и помочь ему встать на путь истинный. Более того, уповаем на сознательность прессы и просим в дальнейшем соблюдать наше право на конфиденциальность. Пользуясь данной возможностью, я бы хотел сообщить о волнительных переменах, которые скоро произойдут в «Такашима Групп»: наша компания планирует сотрудничать с семьей Казумаса и расширить свою деятельность. В 2019 году все отели класса «люкс» на побережье будут принадлежать нашей компании.

      Не то чтобы известие оказалось крайне неожиданным, однако реальность накрыла Таканори и Юу словно сильная пощечина по лицу, ломая утреннюю идиллию. После, как казалось Юу, нескончаемой ночи, наполненной исключительно страстью, и прекрасного завтрака — блинчиков с кленовых сиропом, которые приготовил Таканори, дабы его удивить — Широяма чувствовал себя счастливее как никогда. Складывалось ощущение, будто они наконец обрели свое семейное счастье, которое заслужили. Юу не хотел, чтобы их время на двоих в этом обшарпанном домике кончалось. Они улыбались друг другу и целовались на протяжении всего завтрака, шутили, делились бесконечными историями из своей жизни. Юу и Таканори чувствовали… счастье, покой, умиротворение.       Но теперь Юу жалел о решении взять пульт и включить телевизор — Таканори не переставал переживать о том, что Койю всё никак не подавал сигнал. Юу обязан был настоять на том, чтобы не включать телевизор. Ему стоило выкинуть пульт в окно, взять Таканори за руку и увести в спальню, дабы отвлечь киллера от дурных мыслей занятием любовью. Юу должен был заставить его забыть обо всем. Юу должен был забыть обо всем сам.       Ведь вместо того чтобы оставаться в блаженном неведении, Таканори и Юу получили то, что давно ждали, и это означало лишь одно. — У него получилось, — единственное, что смог сказать Юу, с открытым ртом глядя на экран. Он чувствовал, как осознание прожгло дыру в груди. — Ему… удалось. Койю… устранил Кая. — Он же говорил, что понадобится всего пара дней, — пробормотал киллер. Факт неизбежного пронзал его подобно тысячам стрел.       Таканори был потрясен новостями и не понимал, как должен был реагировать. Он так долго ждал этого дня, морально готовился к нему, но даже после стольких событий, казалось, будто он… был совсем не готов. Да разве можно вообще подготовиться к такому? Как можно быть готовым к тому, что скоро Юу покинет его навсегда? Таканори бы никогда не смог, особенно, когда ему придется вернуть Юу в объятия мужчины, которому он изначально и принадлежал, а киллер мог лишь смириться и двигаться дальше.       Мацумото хотел быть сильным, каким всегда считал себя, однако сердце, что дало трещину, говорило иначе. И, кажется, он наконец понял, насколько сильно всё испоганил. Влюбиться по уши в Юу, чтобы потом чувствовать боль от неизбежного расставания — стоило ли оно того? Неудивительно, что Акира так разозлился на друга за то, что тот связался с Юу — Сузуки прекрасно знал, что в конечном счете киллер сам окажется в этом болоте. — Что это значит? — тихо спросил Юу. Тоненький голос ломался и хрипел — Юу напоминал испуганного котенка. У Таканори сердце ёкнуло в груди. Он постоянно задумывался о том, как Юу отреагирует на их прощание. В то же время киллеру было приятно видеть, что Юу страдал так же сильно, как и он сам. Печально наблюдать, как уверенность Широямы в себе таяла, уступая дорогу страху, что таился в глубинах его души все это время. — Така, значит ли это, что я должен вернуться домой? Прямо сейчас? В эту самую секунду?       Мацумото замер на мгновение, дабы найти в себе сил ответить ему, но шок лишил его дара речи. — Я не… Я не уверен, — протянул блондин. Стеклянные от потрясения глаза охватила паника. Ответ киллера перепугал Юу еще больше, и страх захватил его душу целиком. — У-Уже? Но я не был готов, что это настолько быстро произойдет, — прохрипел старший на грани слёз. Таканори посмотрел на него c грустью, терзавшую его изнутри, и не представлял, что должен был сделать. — Така, пожалуйста, мы же не должны ехать прямо сейчас, верно? Нельзя ли… Нельзя ли подождать до конца недели? Можем ли мы провести еще несколько дней вместе? Койю же всё поймет, да? Он не будет против…       Они оба знали, что это невозможно. Койю отправил предельно понятный сигнал. Он ясно выразился: Юу обязан вернуться домой, сейчас же. Гендиректор уже больше двух недель не видел собственного жениха, поэтому Таканори не сомневался: если Широяма не вернется в объятия мужчины к концу дня, он лично найдет их и покончит со всем. — Твой будущий муж хочет, чтобы ты вернулся домой, Юу, — тихо произнес Таканори, пытаясь оставаться спокойным, хотя сердце твердило ему об обратном. Оно кричало: «Просто скажи уже, скажи Юу, что любишь его настолько, что готов увести далеко-далеко». Однако побег для них никогда не представлялся чем-то возможным, и киллер хорошо это понимал. Он не мог превратить жизнь возлюбленного в кошмар лишь ради собственных капризов… не мог. — Прямо сейчас ехать, конечно, не надо, но в скором времени придется.       «Маска» Юу — та, за которой он прятался и притворялся, что наконец смирился с решением; что вернется домой к Койю, потому что понимал, что так будет лучше — в этот момент разбилась вдребезги. — И ты собираешься вот так бросить меня? — пронзительно выкрикнул брюнет. Еще никогда прежде он не выглядел таким потерянным и разбитым, и Таканори было больно смотреть на возлюбленного. Боль лишь усилилась, когда киллер осознал: он не мог ничего сделать, чтобы облегчить страдания Юу. — Ты… ты серьезно собираешься вернуть меня домой, да? Разве не видишь, как сильно я в тебя влюблен? Почему ты хочешь, чтобы я вернулся? Така, я же больше никогда, никогда-никогда не увижу тебя! И… ты принимаешь такой исход событий? Ты можешь смириться с тем, что мы больше никогда не встретимся вновь? — Ты сказал, что будешь в порядке, — возразил Мацумото, хоть и слабо. Он никогда не был силен в утешении, поэтому хриплый голос звучал грубовато. — «Я скучаю по огромному дому, по родителям, по любимому итальянскому ресторанчику» — это разве не твои слова? Скоро ты вернешься к той жизни, Юу, так что… радуйся.       Широяма ошеломленно посмотрел на киллера, словно не верил в то, что услышал. — Я врал, Така, — с каждым словом слезы все сильнее наворачивались на глаза, беспрестанно стекая по розовым щекам. — Я постоянно лгал тебе.       В ту самую секунду Таканори почувствовал, будто сердце выдернули из грудной клетки. Он боялся, что никогда не сможет оправиться от горя. — Как же ты этого не понял? — всхлипнул Широяма, еще больше роняя слезы. — К… Как ты вообще мог подумать, что я буду в порядке без тебя? — Юу, — в глаза киллера бушевала агония. Он сделал шаг вперед и ослабленно раскинул руки в стороны, приглашая старшего в свои объятия. — Юу… родной, любимый, солнышко. Ты мое всё, моя жизнь. Будь у меня выбор, я бы никогда не возвращал тебя домой. Но… но, милый, тебя уже ждет жених. Ты должен вернуться к нему. Он ради тебя брата в тюрьму посадил.       Юу охотно упал в объятия любимого, позволив киллеру обхватить его руками, и без лишних слов разрыдался в грудь Таканори, крепко сжимая ткань его кофты пальцами и утыкаясь в неё лицом. — Я… Просто я так боюсь, что ты забудешь меня, — с болью прошептал старший, не прекращая рыдать и задыхаясь. Таканори как можно аккуратнее провел ладонью по черным волосам, пытаясь успокоить. — Я до ужаса боюсь, что ты найдешь себе кого-то, кто займет все твои мысли, и в них не останется места для меня. Мне страшно, что ты найдешь свое счастье с другим человеком. И я… Знаю, это чертовски эгоистично, но я правда бы хотел стать твоей первой и последней любовью. Хотел бы я, чтобы тебе был не нужен никто, кроме меня. Но я уже знаю, что спустя какое-то время ты забудешь меня так же быстро, как и повстречал. Ты будешь жить дальше, словно между нами никогда ничего не было, словно мы никогда и не любили друг друга.       Таканори едва заметно улыбнулся. — Глупыш, как тебе вообще в голову пришло, что я могу забыть тебя? Юу… Всегда недооцениваешь себя и свое влияние на других. Я бы не смог забыть тебя, если бы хоть попытался. Засыпая каждую ночь, я буду думать о тебе до конца своих дней. Ты постоянно будешь в моих мыслях, что бы я ни делал. Ты будешь приходить ко мне во снах. Я люблю тебя, Юу. Любил и буду любить. Ты… Тебя же невозможно не любить, понимаешь? Ты один такой на всем белом свете.       Юу перестал рыдать, хоть и на мгновение. — Ты будешь думать обо мне до самого конца, — повторил брюнет почти с недоверием. — Я люблю тебя, люблю больше, чем ты себе можешь представить, — улыбка на лице киллера погасла. — Больше, чем ты когда-либо мог осознать. Моя любовь так сильна, что я не могу позволить тебе провести остаток жизни в бегах со мной.       Проливной дождь из слез не прекращал лить на прекрасном лице Юу. — Я правда так жалею о том, что родился в семье Широяма. Как бы хотелось повстречать тебя еще до похищения, до встречи с Койю. Как бы хотелось сейчас быть кем угодно, но не Широямой Юу. — Но, Юу, ты один такой во всем мире, и никто не может отнять это у тебя, — едва слышно пробормотал киллер, целуя старшего в висок. Широяма лишь сильнее разрыдался, поэтому Таканори поспешил приободрить его. — Эй… Может, мы еще встретимся в следующей жизни. Может, мы будем обычными людьми, которые живут ничем не примечательной жизнью, но затем встречаются, влюбляются будто по воле судьбы и живут вместе до конца своих дней.       Позитивные предположения киллера тут же привлекли внимание Юу, и брюнет, хлюпая носом, перестал плакать, после чего заглянул в глаза Таканори и хныкнул. — Возможно, ты бы работал в пекарне, а я бы был флористом, — продолжил за него Юу, наслаждаясь фантазиями. — Мы могли встретиться, когда я доставлял цветы в твое недавно открывшееся кафе. — Было бы весело, скажи же? — идея Юу позабавила Мацумото. — Ты бы был таким красивым, что я бы влюбился в тебя с первого взгляда, — старший нежно улыбнулся. — В фартуке… Может, даже в шапочке повара. На тебе они бы смотрелись смешно, но в то же время и мило. Ты бы, как обычно, ходил ворчал на всех и всё, что происходит в кафе. Однако доставку цветов ты бы никогда не пропускал.       Таканори рассмеялся. — Да уж, я бы был тем еще злым шефом. Не думаю, что меня можно бы было хоть чем-то развеселить, — киллер с любовью посмотрел на Юу в своих объятиях. — Не считая тебя, конечно же. Только ты бы заставлял меня улыбаться. — Ты бы первым попросил мой номер телефона, потому что я слишком застенчив и горд для такого, — Юу шмыгнул носом. — Но я бы не отказал, и мы бы пошли на свидание. А вскоре, в один прекрасный момент, ты бы встал на одно колено, и я бы сказал «да». — Мы бы могли поселиться в милом домике на пляже, — Таканори слегка кольнуло в груди. — Ну в том, о котором я всегда мечтал. Может, бы даже обзавелись семьей — чем-то таким, чего у меня никогда не было. — Вот так в домике на пляже мы бы счастливо дожили до глубокой старости, а потом бы умерли в один день во сне, держась за руки, — глаза Широямы поблескивали. — Такой была бы наша история, где мы бы «жили долго и счастливо». — «Конец», — внезапно киллер почувствовал, как на глаза навернулись слезы. — «Конец», — прошептал в ответ Юу.       Молчание, что повисло в воздухе, было густо пропитано отчаянием, которое никто из возлюбленных не озвучил вслух. — Как забавно, — вдруг голос блондина разрезал тишину словно острый нож. — А в другой жизни ты был богатым наследником, а я киллером. Тебя похитили, и я должен был тебя спасти.       Из губ старшего натужно слетел неровный смешок. — И мы оба знаем, чем все кончается, верно? — Верно.       Так или иначе, лишь в этих словах влюбленные и нуждались.