Redefined

— Давай сыграем свадьбу на следующей неделе.       Юу тут же перевел взгляд на стоявшего поодаль киллера и беспомощно наблюдал, как Таканори ломало изнутри. Карие глаза пронзило болью, и тот отвернулся, дабы скрыть нависшую над ним печаль. Однако в схватке с мучительным сожалением Таканори проиграл. Он выглядел совершенно разбитым, поскольку и подумать не мог, что подобное случится. Мацумото надеялся, что для него так или иначе найдется место в жизни Юу. Он был готов ждать сколько угодно, он бы любил Юу до последнего вздоха.       Но киллеру оставалось лишь вновь взглянуть на возлюбленного, которого обнимал другой мужчина. В голове Таканори пронеслась мысль: «Значит вот оно каково, когда ты мертв внутри». — Ты слишком торопишься, — в панике возразил Широяма и покачал головой, пытаясь прогнать терзавшие его мысли. — Я не… Я… Я не могу выйти за тебя через неделю.       Койю удивился тому, что Юу отказал ему, и тут же поинтересовался: — И почему же? Расхотел стать моим мужем? — Нет! — Юу пытался собрать мысли в кучу, однако красивое лицо выдавало потрясение. Юу понимал, что помалу терял Таканори, и хотел хотя бы немного облегчить боль. — Просто… Я же хотел провести церемонию именно летом. Зачем спешить?       Койю натянуто улыбнулся — ему явно не понравилось то, что сказал Юу. — Но я думал, ты будешь не против. Мы распишемся через неделю — разве не романтично? Ты всегда говорил, что мне стоит быть более спонтанным, менее чопорным и предсказуемым, разве нет?       Широяма невольно уставился в одну точку. Он не понимал, как выкрутиться, при этом не разбив никому сердце. Как он мог сказать жениху, с которым уже давно стоял в отношениях, что не хотел брака, потому что разлюбил? И как он мог сказать мужчине, который стал любовью всей его жизни, что Юу жаль, и они больше никогда не встретятся вновь, поскольку он собирался связать себя узами брака? — Юу переволновался, я уверен, — сдавленно пробормотал киллер, пряча страдания за безразличием. — Он через столько всего прошел, наверняка все еще нехорошо себя чувствует, верно, Юу?       На долю секунды в Широяме проснулось желание схватить киллера за плечи, потрясти и закричать, попросить его перестать притворяться — перестать, черт возьми, притворяться и вести себя как обычно. Юу хотел попросить его перестать делать ему одолжение, тем самым пожертвовав собой. Таканори не должен был и дальше геройствовать ради Юу — на этом работа сделана. Он вернул Юу назад домой целым и невредимым, он закончил миссию.       Таканори мог побыть эгоистом. Таканори должен был думать лишь о себе и не мириться со всем в одиночку. — Разумеется, — Койю рассмеялся и заметно расслабился теперь, когда Таканори развеял его опасения. Мужчина по-собственнически приобнял Юу за талию, прижимая ближе к себе, и нежно протянул: — Прости, куколка. Мне стоило быть более тактичным и не сваливать на тебя такую новость. Не сомневаюсь, твои мысли были заняты совершенно иным. Но ведь ты правда не против свадьбы, а, Юу? Давай мы сегодня отдохнем, а завтра поговорим, хорошо?       Юу заставил себя проглотить слёзы, подступавшие к глазам.       «Но я не хочу выходить за тебя», — хотел сказать Широяма. — Наверное, я просто устал, — вместо этого пробормотал брюнет. — Поговорим тогда завтра. — В таком случае, решено, — Койю ухмыльнулся и наклонился, мягко прижимаясь губами ко лбу Юу. Тот слегка вздрогнул, в то время как Таканори отвернулся, чувствуя отвращение и презрение одновременно. — Ну а что касается тебя, Руки… — продолжил гендиректор, обратив внимание на Мацумото. Он щелкнул пальцами, и один из телохранителей, стоявший позади, передал ему запечатанный конверт. На бумаге чернилами было выведено имя Руки. — Я попросил — ты привез. Позаботился о моем женихе, доставил его в целости и сохранности. Отличная работа. Как я и обещал, вот оплата.       У Таканори промелькнула мысль отказаться. Совесть твердила ему: неправильно требовать с Койю деньги, особенно, когда киллер был близок с Юу во всех отношениях — как духовно, так и физически. Кроме того, Таканори бы так или иначе спас Юу, не важно, за деньги или нет. Однако следом Мацумото вспомнил: Койю навечно заберет у него Юу, и больше они никогда не встретятся. Так что сомневаться, брать или не брать такие огромные деньги, он больше не стал.       Киллер шагнул навстречу и взял конверт в руки, после чего специально на виду у всех приоткрыл его и взглянул на чек, лежавший внутри.       Тридцать миллионов долларов. Киллер с трудом сдержал шок, осознавая цифры в голове. Он даже не представлял, что заработает хотя бы близко к этой сумме за всю свою жизнь, но… вот, прямо сейчас он держал миллионы в своих руках. Изначально Койю пообещал только двадцать миллионов, однако похоже, что он решил добавить еще десять — во-первых, за то, что киллер постарался вернуть Юу без единой царапинки; и во-вторых, за то, что разоблачил Кая. Получив такие деньжищи, Таканори мог больше не работать до конца своих дней. Он получил возможность заняться, чем только пожелает, осуществить самые сокровенные мечты. Тем не менее, Таканори никогда не жаждал нечто особенного — роскоши в том числе, ему нравилось вести обычную, простую жизнь. — Здесь гораздо больше, чем ты обещал, — с опаской заметил блондин, подняв глаза на гендиректора. — Заслужил, — криво улыбнувшись, пробормотал Такашима, кивая. — Приятно было иметь с тобой дело, Руки. Полагаю, дальше наши пути расходятся.       Нечто странное прослеживалось в тоне его голоса. Таканори понимал, что это невозможно, но Койю ведь не мог узнать об их отношениях с Юу, верно? Да даже если узнал, он ведь не мог вот так откупиться? В любом случае, это уже не имело значения. Знал ли Койю или нет, Таканори больше никогда не появится в их жизни. Аою и Руки настал конец. Сердце киллера навечно заледенело. — Я решил завязать, так что да, больше мы никогда не встретимся снова, — взгляд Мацумото на долю секунды скользнул на лицо Юу, дабы в последний раз запечатлеть в памяти то, как эти карие глаза, будто освещенные луной, смотрели на него с надеждой, любовью и мечтательностью. Юу был воистину прекрасен, но Таканори виделся с ним в последний раз. — Думаю, мне пора.       Широяму окутал ужас, и он поспешил задержать киллера: — Уже уходишь? — спросил брюнет настолько ласково, насколько это было возможно, надеясь, что Таканори заметил ту нежность в его глазах, которую Юу не мог передать словами.

«Пожалуйста, не уходи. Я должен увидеть тебя еще хотя бы раз».

      И Таканори встретился с ним взглядом — темно-карие глаза киллера съедала смута.

«Просто помни меня. Я буду в порядке».

— Да, — грустно пробормотал блондин и в последний раз едва заметно улыбнулся, зная, что Юу все равно не увидит той улыбки. — Прощай, Юу.       Юу с трудом сдержал всхлип, что рвался наружу — само зрелище разбивало сердце киллера на мелкие осколки. — Прощай, Руки. — Что ж, ладно. Мои ребята проводят тебя, — отрезал Койю и, жестом указав киллеру на выход, развернулся к нему спиной, после чего силой развернул Юу к себе и повел вглубь дома. — Юу, дорогой, я попросил шеф-повара приготовить пасту с морепродуктами, твою любимую. Давай поедим, а потом ты отдохнешь, ладно? Должно быть, ты очень голоден…       Койю увел Юу, не дав ему даже посмотреть на киллера в последний раз, и Таканори лишь стоял и наблюдал, как перед ним захлопнулась дверь. Теперь Юу стал навечно недосягаем для Таканори.       Мацумото шумно втянул ртом воздух, не осознавая, что всё это время он не дышал. Задушив в себе каждую каплю чувств, что виднелись на лице, блондин с равнодушием вернулся в машину. Сев за руль, он, усмиряя дрожь в руках, положил ладони на руль, а затем поправил зеркало заднего вида. На мгновение ему даже показалось, словно Юу все еще был рядом и сидел на заднем пассажирском сидении, звонко заливался смехом. Однако когда киллер повернулся, его встретила лишь пустота.       Зная, что телохранители Койю пристально за ним наблюдали, киллер как можно скорее покинул особняк. Едва машина выехала на дорогу, главные ворота медленно закрылись, пряча жилище Койю от чужих глаз за железными прутьями, прямо как и всегда. Вот так Юу стал лишь воспоминанием для Таканори и сожалением, которое он унесет с собой в могилу.       Таканори ехал и ехал, не сбавляя скорости. Усталое лицо не излучало никаких эмоций, а в душе киллер ощущал опустошение. Отъехав от особняка достаточно далеко и оказавшись на пустой трассе, он притормозил. Койю обосновался довольно далеко от города, и это оказалось на руку киллеру — больше всего сейчас он нуждался в уединении, а здесь его никто не увидит.       Убедившись, что поблизости ничего не угрожало, Таканори остановился у обочины. Он внезапно ощутил всю ту горечь, что подавлял в себе все это время, прежде чем его охватила неистовая ярость, а по щекам проливным дождем полились слёзы.       Таканори вжался лбом в руль.       Таканори заплакал.

***

      Он плакал до тех пор, пока ночь не опустилась над городом; плакал до тех пор, пока не заболели глаза от бесконечных слёз, и от обжигающего комка в горле киллер не мог дышать. Таканори рыдал навзрыд, изливая все свои чувства, и всхлипывал — киллер даже представить не мог, что способен на такое. Он лил слёзы, пока не забыл обо всем.       Горячие слезы стекали с опухших красных глаз, капая на потрескавшийся кожаный руль. Всё вокруг расплывалось, Таканори толком ничего не видел. Он замерз и не переставал дрожать с той самой секунды, когда отпустил педаль газа. Он проплакал целых два часа. Киллер не хотел ничего чувствовать и пожалел, что влюбился. Таканори сожалел о том, что влюбился больше всего на свете.       Разбитое сердце кровоточило куда сильнее, чем любая телесная рана — такой опытный киллер, как Таканори, мог с уверенностью об этом сказать. Если боль — плата за прекрасное время, проведенное с Юу, то стоило ли оно того? В конце концов, Таканори получил лишь разбитое сердце и невыносимые воспоминания того, как Юу предпочел другого. Каждое видение в памяти, связанное с Юу, в конечном счете сводилось к тому, как Такашима Койю обнимал Юу. Широяма Юу больше не принадлежал Таканори, и ничто отныне этого не изменит.       Но если так посудить, принадлежал ли Юу ему изначально? Их отношения ограничивались временем, и влюбленные это понимали. Таканори давно понял, чем всё кончится.       И все же печаль продолжала мучить Мацумото — она могла вот-вот сломать его. Он, наверное, никогда никого больше не полюбит. Да и как он мог? Он попробовал отдаться нежным чувствам, а в итоге из-за них Юу словно вырвал ему сердце и навеки забрал себе. Таканори понимал, что Юу ни в чем не виноват, и знал, что Широяма не один раз предлагал сбежать, дабы быть вместе. Но вместе с тем блондин чувствовал гнев — он злился на Юу.       Таканори столько отдал Юу, о чем теперь жалел. Киллер на самом деле испытывал сожаление, ведь у Юу было всё — идеальная жизнь, идеальный жених. Ему стоило довольствоваться и этим. Однако Юу пожелал улыбнуться киллеру, лишь бы завоевать его сердце. Юу знал, какой властью обладал над киллером, и предпочел воспользоваться ею. Юу нарочно влюбил в себя Таканори — так бездумно, так жестоко. Во всем виноват только Юу, только он. Именно Юу виноват в том, что вот так сломал Таканори.       Именно Юу виноват в том, что вот так бросил Таканори.       Лишь один раз в своей жалкой жизни Таканори не захотел брать на себя вину. Ему и так пришлось достаточно пережить. Киллер хотел и дальше выплакаться в машине, надеясь забыть, каково это — чувствовать хоть что-либо. Таканори прижал колени к груди в тщетной попытке согреться. На самом деле, он сожалел вовсе не о том, что влюбился в Юу — скорее, о том, что не увез Юу с собой и лишил себя шанса на счастье. У Таканори была возможность сбежать с Юу — и не раз, — но киллер не воспользовался ею. Он понимал, что мог остаться с Юу, но не остался.

«Ну зачем я отпустил Юу?»

***

      На самом деле, Койю не был виноват в том, что всё так обернулось. Юу едва ли держал вину на своего идеального жениха, ведь все это время Койю любил его. Койю сделал многое, чтобы Юу смог вернуться к прежней жизни, поэтому Широяма должен был чувствовать благодарность. Однако он злился. Юу чертовски сильно злился и не хотел нести бремя лишь на своих плечах. Даже несмотря на то, что по приказу Такашимы шеф-повар — профессионал с зарплатой в пятьдесят тысяч долларов в месяц — приготовил любимые блюда Юу, брюнет не мог заставить себя действовать как тот прежний «идеальный Юу», которого всегда любил Койю. — Это всё я виноват, стоило быть внимательнее с охраной, — упрекал себя мужчина. Он сел рядом с Юу за стол и виновато заглянул жениху в глаза. — Тот водитель, что сдал тебя, получил по заслугам. Его оплошность послужила хорошим примером для остальных слуг. Я ясно дал понять, что подобное поведение в моем доме не останется безнаказанным. Надо было не спускать с них глаз… Мне правда стоило самому проследить, чтобы никто никогда не навредил тебе. — Действительно, — выплюнул Широяма, раздраженно поджимая губы. — Это ты виноват в том, что я вляпался в неприятности.       И ведь Юу в принципе был прав.       Он точно не знал, откуда набрался столько храбрости внезапно — Юу никогда обычно не ругался на Койю. Даже несмотря на то что лицо Такашимы исказилось в шоке, Юу ни капли не жалел. Даже несмотря на то что шок постепенно сменился болью, и сам Койю заметно задумался, что же сделал не так, Юу ни капли не жалел. — Разумеется, я виноват, — признал мужчина, хоть и ожидал, что Юу скажет обратное. Юу всегда был таким добрым, даже слишком добрым, чтобы винить в чем-то Койю. И Койю… Он не привык к грубости. Койю привык к тому нежному Юу, что всегда нуждался в нём. Теперешний Юу казался тем, кем прежний Юу в последнюю очередь хотел стать. Теперешнего Юу… Койю бы никогда не выбрал. — Моя вина в том, что Кай похитил тебя. Всё дело в нашей долгой кровной вражде, а ты случайно оказался в неё втянут, о чём я глубоко сожалею, Юу. Надеюсь, ты сможешь простить меня.       Слова Койю слегка пробудили в Широяме тепло, и он почувствовал сильную вину. Невзирая на все недостатки Койю, он искренне любил Юу. — В том, что сделал Кай, нет твоей вины. У него свои проблемы. Кай ведь всегда завидовал тебе. — Верно, — Койю нахмурился. — Но, возможно, он прав. Я никогда не был хорошим братом для него. Все свои годы я потратил на то, чтобы построить карьеру, а после — отношения с тобой. Так что если он ополчится на меня, то покажет не сколько себя самого, столько меня. Я — его отражение. Я никогда не уделял ему внимания, или что он там хотел. Думаю, этого и следовало ожидать, да?       Юу практически пренебрег тем фактом, что Койю говорил о Кае, и, затаив дыхание, ответил: — Может, если бы ты больше обращал на него внимание, то ты бы понял, что Кай представлял себя нечто гораздо большее.       Такашима угрюмо кивнул. — В любом случае, что сделано, то сделано. Назад время уже не вернешь. Он стал совсем другим человеком, и я совсем его не узнаю.       Глаза Юу загорелись надеждой. — Значит… Ты готов его отпустить?       Койю широко улыбнулся и придвинулся ближе к жениху. — Почему бы и нет? Юу, мне все равно на него, он мне не важен так, как ты. Ты — моя вселенная. Честно говоря, мне стоит поблагодарить Кая за то, что он напомнил мне о действительно дорогих мне вещах. Ты дорог мне, Юу. Я хочу прожить своей остаток жизни с тобой рядом и не желаю снова тебя терять. Вот почему я хочу как можно скорее сыграть свадьбу. Теперь понимаешь?       Юу побледнел, и огонек надежды в глазах после слов Койю тут же погас. — Давай не будем о свадьбе, ладно? Я очень устал. — Ладно, — согласился Койю, заметно негодуя от того, что Юу уже второй раз отказался говорить о церемонии. — За эти две недели тебе наверняка нелегко пришлось. Находиться постоянно в дороге, да еще и с Руки, утомительно, да? Он же не навредил тебе, нет? Потому что я могу выследить его и отплатить по заслугам, если он сделал тебе больно, Юу. Так что не бойся и расскажи мне, если что, хорошо?       «Как будто мне хотелось от тебя лично услышать подтверждение того, что у тебя есть сила и власть, чтобы найти Таканори, — подумал Широяма. Быть может, это придаст Юу сил согласиться на брак, дабы избежать серьезных последствий. Юу не мог рисковать жизнью и безопасностью Таканори и гадать, «повезет или не повезет». — Руки бы никогда не навредил мне, — протянул брюнет, чувствуя все еще не утихшую боль. — Рад это слышать, — Такашима усмехнулся. — В конце концов, он ведь не один из нас. Я знаю таких, как он. Руки — профессиональный киллер, а когда долгое время занимаешься бизнесом, вот как я, например… Я знаю, какими опасными могут быть такие, как он.       Четкое разграничение социальных слоев до жути раздражало Юу, хотя ему не впервые доводилось видеть, как Койю превозносил богачей. Чёрт, да даже семья Юу разделяла такие взгляды, и самого Юу с малых лет учили так относиться к людям ниже по статусу. Однако после того, как он встретил Таканори, и у них завязались отношения, Широяма полностью изменился. Он ненавидел одну лишь мысль о том, что Таканори отличался от него. Юу презирал ощущение того, что Таканори был где-то там, «внизу», а сам Юу — «наверху». — Какие «такие»? — брюнет настороженно нахмурился, заметно злясь. — Что не так с Руки?       Койю обеспокоенно посмотрел на жениха. — Ну… такие, как он, запросто могут предать. Я бы в жизни не доверился такому человеку. Они угожие лишь ради денег, ничего больше. Кроме того, Руки — киллер-одиночка. Он не связан с бандой или мафией, что означает, он не является чьим-то верным псом. Его интересует лишь деньги. Я боялся надолго оставлять тебя под его защитой, и я твердо убежден, что у меня есть все на это основания. Только посмотри, что стало с твоими прекрасными длинными волосами… Их просто нет. Ну, я хотел сказать… Неужели на самом деле нужно было их состричь? Решение Руки сводить тебя в парикмахерскую вызывает у меня сомнения.       «Прямо в яблочко». Юу ждал этого отвратительного замечания насчет его короткой стрижки еще с той самой секунды, как зашел в дом. Тем не менее, Широяма лишь слегка был удивлен, что Койю решил сказать об этом лишь спустя полчаса. Однако брюнета больше всего злило не то, что Койю сомневался в решениях киллера, хотя очевидная неприязнь Такашимы к нему бесила Юу не меньше. Койю даже не подумал о том, что Юу мог сам захотеть подстричься. Койю полагал, что Юу бы хотел до конца своей жизни не иметь права на собственное мнение, и что Юу бы никогда не принял столь важное решение самостоятельно. Именно это и раздражало Широяму больше всего на свете. — Это мои волосы, — огрызнулся брюнет и разгневанно пропустил короткие пряди волос через пальцы. — И они мне нравятся такими.       В следующее мгновение Койю перевел на него необычайно виноватый взгляд. Даже отчасти унизительно — Такашима всегда смотрел на Юу глазами, полными сопереживания, словно он знал, как для Юу было бы лучше; словно он был всегда прав, а Юу совершал ошибку, раз не прислушивался к нему. Юу расстроился, что не заметил этого раньше — в действиях Койю прослеживалась связь. Койю извинялся лишь для того, чтобы успокоить «своевольные выходки» Юу и примириться с ним — прямо как с ребенком. И как так вышло, что лишь спустя годы Юу повстречал Таканори, который обращался с ним по достоинству, и именно их отношения заставили Широяму наконец раскрыть глаза и поумнеть? — Но длинные волосы были куда лучше, — начал Койю приторно-сладким тоном и сверкнул обольстительной усмешкой. — Именно в такого Юу я влюбился, именно длинноволосого Юу я знал долгие годы. Жаль, что на свадьбе ты будешь с короткими волосами. Может, сделаем тебе наращивание? Твой парикмахер уж точно что-то придумает.       «Боже, Койю всегда был таким надменным?» — подумал брюнет. Его безумно злило то, как Такашима пытался уговорить Юу сделать так, как он хотел. Раньше Широяма соглашался с ним, поскольку это делало Койю счастливым. Юу соглашался лишь ради любви Койю к нему. Однако теперь сердце Юу билось не ради Койю — израненное сердце жаждало другого мужчину. Наверное, именно поэтому Юу прозрел и осознал, что больше не мог и дальше притворяться тем Юу, который всем так нравился.       Что насчет самого Юу и его желаний? Как насчет того, чтобы узнать, что же самому Юу нравилось? Он не мог позволить, чтобы другие и дальше пользовались его врожденной склонностью и контролировали его личность и жизнь. Юу попросту не мог так дальше жить, особенно теперь, зная, что где-то там был Таканори, который всегда поддерживал Юу в том, чтобы быть самим собой.       Юу не имел права подвести Таканори — это единственное, что у него осталось. — Мне нравятся мои короткие волосы, и если бы ты действительно любил меня, то перестал бы контролировать каждый мой шаг хотя бы на секунду, — парировал Широяма. В темно-карих глазах бушевала ярким пламенем ярость. — Я не собираюсь делать никакое наращивание, Койю, так что забудь об этом.       В этот раз голос Койю звучал уже не так нежно, однако мужчина пытался держать свое недовольство под контролем. — Юу, я лишь сказал, что мне нравились твои длинные волосы, почему ты так взъелся? Злишься на меня с того самого момента, как вошел в дом. Я же все вижу. — А ты контролируешь меня, едва я вернулся! — закричал брюнет. — Я только вернулся домой, и внезапно ты мне говоришь, что у нас свадьба на следующей неделе? Да что с тобой такое? Не думаешь, это слишком для того, кого недавно похитили? Ты правда меня любишь, или для тебя наши отношения — больная игра, где ты хочешь всё держать в своих руках?       Спокойствию Койю пришел конец, и он разразился в гневе, поспешив ответить на неприязненные замечания Юу: — Издеваешься? Это я должен спросить, что с тобой не так! Я пытался поддержать наши отношения. Я пытался сделать нечто такое, что давно хотел, и о чем долго размышлял все эти долгие и мучительные две недели, пока ждал тебя. Я заплатил тридцать миллионов долларов только за твое спасение, и ты еще сомневаешься в моей любви к тебе? Шутишь что ли, Широяма Юу?       Юу должен был испытывать страх, но чувствовал лишь уверенность. Он не ссорился с Койю — никогда не ссорился и, вероятно, не будет. Незачем ругаться. Юу всегда нравилось быть покорным и сговорчивым, в то время как Койю любил доминировать и командовать. Они идеально подходили друг другу, пока Юу кардинально не изменился, а Койю… Койю остался таким же. Широяма знал, каким страшным он мог казаться в гневе, и видел, как Койю поступал с теми, кто разозлил его. Однако Юу никогда не опасался того, что жених мог сделать то же самое и с ним. Прямо сейчас, даже несмотря на то, что Койю выплеснул весь гнев на него, Юу не ощущал страха. Стычка к Каем на корабле «закалила» Широяму — когда сталкиваешься со смертью лицом к лицу, после этого перестаешь всего бояться. — Если дело в деньгах, я всё верну, — колко отрезал Юу. — Если ты считаешь, что можешь контролировать меня при помощи своих грязных денег, то они мне не нужны. Мне не нужна такая любовь. Я… Я не хочу таких отношений. — Что ты сказал? — Такашима мгновенно понизил тон. Теперь он казался скорее обеспокоенным, нежели разозленным на жениха. — У нас никогда не было ссор из-за денег. Ты же знаешь, для меня это — сущие копейки. Да и для тебя тоже. Дело ни в коротких волосах, ни в свадьбе, ни в чем-то таком, я прав? Как только ты вернулся, то начал по-другому себя вести. Еще тогда, когда ты разговаривал со мной на корабле, я почувствовал, что что-то не так. А теперь, когда мы встретились вновь… Я прекрасно вижу, что ты изменился. Я… Мне кажется, ты меня больше не любишь, Юу.       В груди Широямы поселился новый страх. Неужели он был настолько очевиден? Неужели отсутствие чувств к Койю так заметно? Юу не был готов с этим мириться сейчас — только не перед Койю, только не с Койю. Только не тогда, когда Таканори не было рядом, и всё теряло свой смысл. А если Койю узнает, что именно Таканори — причина, по которой изменился Юу; причина, по которой изменилось всё?       Ответ на его вопрос не заставил себя ждать. — Если всё дело в Руки, я убью его, — угрожающе рявкнул Койю. Его карие глаза зловеще блестели. — Я заставлю его заплатить, даже если сам умру. Если он хоть пальцем тебя тронул, то ты должен рассказать мне. Я же говорил: я никогда не доверял таким, как он. Он как-то навредил тебе, Юу? Ты должен быть честен со мной. Я — единственный, кто может тебя защитить.       Широяма заставил себя не показывать страха — он не мог допустить, чтобы Койю всё узнал. — О… О чем ты вообще? Руки ничего плохого мне не сделал, ты всё неправильно понял. Слушай, Ко… То, что произошло за эти несколько недель, достаточно травмировало меня. Кай на корабле угрожал убить меня, я чуть насмерть не замерз в океане, и… И… И… Да много чего произошло. Ты же знаешь, что я все еще люблю тебя. Просто… Я просто подумал, что ты будешь куда более рад моему возвращению. Я расстроился, когда ты сказал, что тебе не нравится моя прическа.       Юу сам признался ему в любви — этого было достаточно, чтобы потушить гнев Койю. Такашиму слишком легко раскусить, а если Юу надавит на «нужные рычаги», то и контролировать. — И я тебя люблю, малыш, — виновато улыбнувшись, Койю покачал головой. — Прости, что разозлился. Услышав, как ты говоришь такие вещи, я испугался. В голову полезли худшие мысли… Я подумал, ты разлюбил меня. — Разумеется, это не так, — поспешил прояснить брюнет, а затем сделал вид, что зевнул. — Думаю, мне стоит лечь пораньше. Жду тебя в спальне, хорошо? — Ладно, милый, — вновь дернув губы в улыбке, Такашима чмокнул жениха в макушку. — У меня еще остались кое-какие дела. Скоро увидимся. — Ладно, — протянул Юу и встал из-за стола. К еде он так и не притронулся, однако Койю подозвал служанок и велел всё выбросить. Краем глаза Широяма наблюдал за гендиректором, дабы убедиться, что никто за ним не следил, и поднялся наверх. Оказавшись в спальне, брюнет наконец закрыл за собой дверь и тяжело выдохнул — хоть тут тиски Койю не душили его.       Наверное, прежний Юу бы насладился сейчас моментом и понежился в любимой уютной спальне спустя две недели, проведенных в мотелях и на корабле. Но что касается теперешнего Юу…       Он не думал ни о чем и заполз под одеяло, укутываясь, после чего снял повязку со свежей татуировки на запястье и опустил глаза на выведенных чернилами птиц — последнее напоминание о Таканори.       Юу накрылся одеялом с головой.       Юу заплакал.