Redefined

      Вопреки внутренним противоречиям Таканори решил остаться на церемонии, но только лишь чтобы увидеть обмен клятвами. Гости заходили в зал, занимая места, и Таканори проскользнул в толпу, после чего выбрал самое непримечательное место чуть левее центрального ряда. Киллер не понимал, почему до сих пор находился здесь, несмотря на то что выплакал столько слез, что Юу наверняка не знал о его присутствии, и что белоснежные рукава рубашки были испачканы тенями — шатен постоянно тер глаза. Возможно, Таканори хотел наконец перелистнуть этот исписанными событиями лист под названием «Юу» и увидеть возлюбленного в последний раз? Может, он нуждался в том, чтобы стереть из памяти каждое воспоминание о нём; забыть, каково это — любить кого-то? Впрочем, Мацумото уже не знал, чего на самом деле ему хотелось. Как человек, который обычно всегда уверен в себе и своих действиях, в тот момент он чувствовал себя потерянным и нерешительным как никогда прежде. Всё из-за Юу.       Сама церемония бракосочетания короткая — основное торжество и банкет пройдут сразу же после. Однако невзирая на это, Таканори казалось, будто церемония длилась целую вечность. В углу зала оркестр затянул мелодию, и киллер молча наблюдал, как жених и его шаферы постепенно занимали свои места у алтаря. Койю выглядел таким самодовольным, но шатен понимал почему: Койю возьмет Юу в мужья. Этот надоедливый болтун, плакса и ходячий хаос, что охотно целовал тебя при свете луны и хныкал, когда тебе нужно идти… станет его мужем. Будь всё игрой, Койю бы вышел победителем, а Юу — его призом.       На долю секунды Таканори представил себя на месте Койю — там, у алтаря. Представлял, как с трепетом ждал бы появления любви всей своей жизни и чувствовал неизмеримое счастье, зная лишь одно: момент, когда Юу скажет заветное «клянусь», станет самым памятным в его жизни. Да, Таканори представлял себя Койю; да кем угодно, кто заслуживал быть рядом с Юу куда больше, чем сам киллер.       Из размышлений шатена выбил звук фанфар и голос священника, попросившего гостей встать. Уже скоро появится Юу, дабы пройти к алтарю. Мацумото не мог ничего сделать, кроме как наблюдать за всем торжеством — его личным фильмом ужасов в замедленном движении. Зажато поднявшись, Таканори спрятался среди восторженных лиц и через чужие плечи смотрел, как совсем юная девочка-цветочница энергично разбрасывала вдоль ковровой дорожки лепестки.       И тут вошёл Юу.       Таканори ранее успел подсмотреть, как он выглядел, однако толком ничего не разобрал из-за пелены слез. Теперь же он видел всё: безупречное лицо, слегка прикрытое прозрачной вуалью; стеклянные глаза, что роняли слезы; краснота на кончике носа. Очевидно, Широяму переполняли эмоции, но киллер не мог понять, хорошие или плохие. Некогда короткие волосы обратились в длинные пряди — часть аккуратно собрана в пучок и заколота шпилькой с искусным цветочным узором, а часть изящно спадала на плечи и спину. Длинные волосы напомнили Таканори о том испуганном Юу, которого он впервые увидел на заброшенном складе. Ностальгия теплилась в груди киллера. Ах, если бы он только знал, что та встреча навсегда изменит его жизнь… Впрочем, Таканори всегда каким-то образом ждал именно этой встречи.       Все же, решение Юу вернуться к старой прическе невероятно огорчало Таканори, заставляя удивляться: может, короткие волосы напоминали старшему о времени, проведенном с киллером, и он жалел об этом? Или за него снова решил всё Койю, ведь учитывая его тягу к контролю… Так или иначе, это не имело значения. Коротких волос больше нет, равно как и «Таканори с Юу». Всё так, как и должно было быть.       Юу был невероятно красив. Каждый раз, когда взгляд цеплялся за любую деталь, Таканори чувствовал, как гулко стучало сердце. Юноша с волосами цвета вороного крыла медленно шел к алтарю, держа в руках букет; белоснежный шлейф тянулся за ним по полу. Он напоминал киллеру прекрасного ангела, внеземное божество. Затаив дыхание, Таканори не отрывал взгляда от того, как Юу прошел буквально мимо него, не поднимая глаз. Возможно, он никогда не узнает, что киллер был здесь. И Таканори придется с этим смириться.       У алтаря Юу уже ждал Койю, и брюнет, присоединившись к нему, подал жениху ладонь. Несмотря на… «недостатки» Койю, Таканори видел, как усталое лицо излучало искреннюю любовь к Юу, и знал, что Такашима, по крайней мере, искренне любил Юу. Какой бы грязный бизнес он ни вёл, Койю все еще оставался женихом Юу — мужчиной, что заслуживал его любви больше всех. Наверное, именно поэтому киллер не мог заставить себя разрушить столь сладкую идиллию, правда не мог. Таканори видел, как идеально эта пара смотрелась друг с другом тогда, в комнате для приготовлений, и понимал: он совершенно не подходил Юу. Как он мог столь эгоистично разрушить прекрасную жизнь Юу? Даже если Широяма был искренен в том голосовом сообщении, даже если он действительно желал киллера всей душой… должно быть, это был лишь момент слабости, через который нужно было пройти. Пускай он болезненный, но только так Юу мог стать прежним собой. И Таканори… с радостью был готов пожертвовать собой, чтобы старший наслаждался прежней жизнью. Юу мог быть счастлив с Койю — киллер увидел это своими глазами и хотел убедиться, что Юу… получит заветный хэппи-энд, который заслуживал. — Сегодня мы все собрались здесь, чтобы связать священными узами брака Такашиму Койю и Широяму Юу, — начал священник. Таканори мог поклясться, что услышал в зале всхлипы. У самого же киллера уже не осталось сил вновь заплакать; карие глаза без того покраснели и припухли. — Берешь ли ты, Такашима Койю, Широяму Юу в свои законные мужья, клянешься ли любить его в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?       Койю слегка повернулся к жениху, дабы взглянуть на его лицо, и, ярко усмехнувшись, без промедлений ответил: — Клянусь.       Священник обратился к Юу: — Берешь ли ты, Широяма Юу, Такашиму Койю в свои законные мужья, клянешься ли любить его в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас?       Таканори наблюдал за происходящим так пристально, что даже не понял, как задержал дыхание и сжал кулаки, до боли и чуть ли не до крови впиваясь ногтями в кожу. Он не знал, чего вообще ожидал. Лишь сейчас до него дошло: наверное, он ожидал, что Юу скажет «нет»; сидел на церемонии до последнего, чтобы увидеть, как всё перевернется в последнее мгновение; ждал, чтобы Юу взял ситуацию в свои руки и доказал Таканори, что всё еще хотел быть рядом с ним, а не Койю, что желал спокойной жизни с Таканори, а не клоунского шоу, как сейчас, до конца своих дней.       Широяма обернулся через плечо и в последний раз окинул взглядом зал. Киллер с тревогой вскинул брови: неужели Юу искал его?       Однако взор темноволосого ангела ускользнул мимо Таканори. Киллер понял, что Юу его не увидел, а возможно даже не узнал. Возможно, сам Широяма тоже терзался тысячами мыслей в тот момент. Несмотря на то что сердце кричало и твердило киллеру возразить против этого брака, он не мог заставить себя пойти на такой шаг. Мацумото не мог разрушить единственный шанс Юу на счастье, даже если это счастье — он сам.       Пустые темно-карие глаза Юу уставились в пустоту. — Клянусь.       Таканори считал, что больше не мог плакать — так почему же от согласия Юу глаза вновь налились соленой влагой? Он и без того был крайне подавлен и, приехав сюда как дурак, совсем не рассчитывал, что ему снова разобьют сердце. Таканори не думал, что окажется в проигрыше.       Впрочем, ладно. Гости в зале тоже плакали, и Таканори не сомневался, что даже Койю проронил несколько слезинок. Киллер стал лишь одним из гостей, кого тронула церемония; безликой фигурой в толпе, что однажды обратится в пыль. — Властью данной мне объявляю вас мужем и мужем. Да не разъединит ни один человек тех, кого небеса соединили вместе.       Едва священник официально скрепил заявлением брак, Койю приподнял вуаль, закрывавшую лицо Юу, и обхватил ладонью бледную щеку, после чего подхватил его губы своими. Гости, наблюдавшие за торжеством в зале, разразились громкими овациями.       Ну вот и всё, Койю и Юу теперь официально были в браке. Раньше о свадьбе шли только неохотные разговоры, но сейчас Таканори лицезрел всё вживую — и это ранило больнее, чем должно было. Киллер знал, что сердце будет разрываться от жгучей горечи; знал, что именно так всё и случится; знал, как плохо ему будет, и тем не менее пришел — притащился, как «рыцарь на белом коне», думая, что сможет изменить судьбу. Мацумото криво усмехнулся и, незаметно проскользнув между рядами лавок, поспешил бесшумно покинуть зал, оставляя счастливых новобрачных.       Таканори утратил всякую надежду когда-либо вновь воссоединиться с Юу. Теперь он мог наконец-то двигаться дальше, не тревожась.       У входа его остановила женщина, сидевшая за столиком в небольшой кабинке. Перед ней лежал огромный пустой альбом, украшенный фотографиями Юу и Койю. От их счастливых лиц Таканори все еще хотелось кричать от боли, поэтому он старался не смотреть. «Сраная показуха», — мысленно напомнил себе шатен. — «Лживый цирк». — Не хотите оставить новобрачным пожелание перед уходом? — поинтересовалась женщина.       Мацумото уж хотел отказаться, переполняясь гневом, но внезапно он осознал: это его единственный шанс дать Юу знать, что он присутствовал на свадьбе. Юу заслуживал правды. Он заслуживал знать, что Таканори все еще нуждался в нём и держался до самого конца. — Конечно, почему бы и нет? — отозвался киллер.

«Прощай, Юу, это мой последний подарок тебе».

***

      Юу все еще не мог поверить в то, что выдержал всё это. Он действительно вышел замуж за Койю. Брюнет все ждал, когда же придет Таканори и скажет, что любит его, но киллер так и не пришел. И что в итоге оставалось делать Юу? За эту неделю давление со стороны родителей сказалось на нём. Брак стал последним этапом слияния компаний — теперь вместо них огромную нишу на рынке заняла «Такаяма Корпорейшн» (весьма нелепое название, состоявшее из соединения двух фамилий). А всё благодаря союзу Юу и Койю.       Юу мучило отвращение ко всему: к свадебной подготовке, к самой церемонии, к банкету. Все это время он мило улыбался, но вместе с тем постепенно угасал внутри. Чувствовать мерзкие ладони Койю, что хватали за талию или гладили спину, было отвратительно. Широяма хотел попробовать снова полюбить его, как раньше, но не мог. Перед глазами стоял лишь призрачный образ Таканори. Юу ненавидел Койю за то, что он навсегда лишил его счастья с по-настоящему любимым человеком.       День наконец подходил к концу, и Койю заселился с Юу в номер для новобрачных в самом лучшем отеле, дабы по-особенному провести ночь. Такашима немного выпил на банкете, и Юу молился, хоть бы алкоголя в крови его мужа — слово «муж» странно ощущалось на языке — было достаточно, чтобы свалить Койю с ног. Юу которые сутки сидел как на иголках из-за подготовки к свадьбе, но теперь все закончилось, и он знал, что не сможет показать себя как «идеальный жених» сегодня ночью. Меньше всего ему хотелось ощущать на себе чужие руки и губы, в голове крутилось лишь желание утонуть в жалости к себе и заснуть. Юу чертовски устал — устал притворяться, устал лгать.       Устроившись за туалетным столиком, Юу остервенело стирал макияж с лица салфетками, найденными в ванной. Однако как бы он ни пытался, красная помада никак не сходила с губ. Визажисты — чтоб они были неладны! — хорошо постарались, чтобы макияж держался целый день. Расплакавшись от бессилия, Юу сдался, швыряя использованные салфетки в урну, и снял заколку, распустив волосы. Заморачиваться с накладными прядями он не стал, потому что чувствовал сильную усталость. Следом брюнет расстегнул пуговицы на костюме и снял его, ненавидя каждой клеточкой тела этот показушный наряд, после чего подошел к кровати. Не успел он переодеться в удобную шелковую пижаму, которую заблаговременно положил в багаж перед свадьбой, как из ванной вышел Койю, решивший освежиться после долгого изнурительного дня. Юу притворился, что появление мужа никоим образом его не встревожило, и продолжил складывать на кровати вещи максимально невозмутимо. — До-о-о-орого-о-о-ой, — Койю довольно позвал своего мужа, слегка заплетаясь в словах, и подошел к кровати, после чего лег поближе к Юу и по-собственнически обнял, чем удивил брюнета. Следом влажные губы мужчины коснулись шеи Широямы, от чего тот моментально вздрогнул. Койю, однако, из-за опьянения этого не заметил. — Мы наконец-то стали мужьями. Я та-а-а-а-ак рад. Я так долго ждал этого. — Ты пьян, — выдохнул младший, отпихивая от себя чужие ладони. Наверное, когда Койю нетрезв, будет проще отказать ему. — Давай спать, я устал. — Нет, — уже внятно отозвался Такашима и покачал головой, словно протрезвел из-за отказа. Он крепче сжал талию Юу, параллельно зацеловывая мочку уха. — Нет-нет. Мы не ляжем спать. За последнюю неделю я уже сбился со счета, сколько раз желал тебя, поэтому сегодня я получу вознаграждение за терпение.       Юу ушам своим не верил — от слов мужа к горлу подкатывала тошнота. Наверное, всё потому, что Койю был пьян. Да, обычно он холоден, но чтобы так небрежно разбрасываться словами? Да никогда. — Ты себя вообще слышишь? Ко, ты пьян, ты не понимаешь, что несешь. Поговорим об этом завтра. — Я не пьян, — рыкнул старший, а затем схватил его за плечи, толкая на постель. Юу до одури испугался, поскольку никогда прежде Койю не был так резок. — Юу, теперь я твой муж, так что знай своё место. — К… Какое еще место? — видя возвышающуюся фигуру Такашимы над собой, брюнет задыхался. Он не понимал, что происходило, и почему такое происходило именно сейчас. Койю впервые так разговаривал с ним. Или… Неужели из-за алкоголя у Койю развязался язык, и он выплеснул все мысли, что так долго держал в себе? Однако времени размышлять у Юу не было, ведь сверху сверкала пара бесстыжих глаз. Глядя на тело Койю, Юу знал, что не сможет дать отпор, если тот решит применить силу: против таких сильных рук ему не победить. — К-Ко, ты напился. Прошу, я не понимаю, что происходит. — Я хочу тебя, — коротко протянул мужчина, после чего наклонился к Юу и вновь припал губами к шее, слегка царапая зубами кожу, однако достаточно сильно, чтобы оставить красноватую отметину. Юу рвано вскрикнул. — И в этот раз тебе от меня не сбежать. Ты же любишь меня, да? Это ведь наша первая брачная ночь… Я займусь с тобой сексом, Юу, и ты не посмеешь мне отказать, потому что любишь. Мы теперь замужем. — Нет, — в ужасе выкрикнул Широяма. Адреналин в крови придал ему уверенности. — Нет!       В следующую секунду он отпихнул Койю, наблюдая, как тот в непонимании отшатнулся на другую сторону кровати. Следом Юу схватил край одеяла и прижал к груди — он разрыдался от шока. Да, Юу ожидал, что в брачную ночь ему придется нелегко, однако то, что случилось сейчас… Такого он даже представить не мог. Как только Койю посмел так с ним разговаривать и обращаться, как с собственностью? Их брак — лишь жалкий кусок бумажки, который ничего не значил. Их брак — выгодный союз двух семейств. Юу — не вещь; он представлял из себя гораздо большее. По крайней мере, этому его научил Таканори. — Да что с тобой, блять, не так? — рявкнул Койю и повернулся лицом к младшему, заставляя того еще дальше отползти к краю постели. Взгляд Такашимы полыхал яростью, и мужчина свел брови к переносице, ведь ему сильно хотелось ласки от новоиспеченного супруга. — Разве у алтаря ты не сказал мне «клянусь», или я что-то перепутал? Разве ты не говорил мне, как счастлив стать моим мужем? — Да, говорил, — темно-карие глаза налились слезами. Губы и голос младшего дрожали, но он был непреклонен. — Но если я согласился выйти тебя, то это не значит, что теперь я стал твоей куклой для утех, Койю. Ты… Ты не можешь вот так принуждать меня. Это… Да это же изнасилование, Койю. Ты не можешь так со мной поступить, — Юу уже сталкивался с сексуальными домогательствами, особенно со стороны властным мужчин, но он никогда не занимался сексом против своей воли. Койю не станет исключением.       Койю недовольно буркнул, возмутившись тем, за кого Юу его принял. — «Изнасилование»? Ты что, издеваешься? Юу, мы замужем. Я всего лишь хочу наконец заняться с тобой любовью в нашу брачную ночь. Возможно, ты не заметил, но у нас уже месяц не было секса, и я не выдерживаю. Неужели ты меня не любишь, поэтому не хочешь близости? — Это не имеет отношения к тому, люблю ли я тебя или нет, — выкрикнул брюнет и натянул одеяло на себя, опасаясь, что Такашима начнет приставать. — Слушай, если я сказал, что не хочу, то уважай мое решение. Я не твоя собственность! Если бы ты любил тебя, ты бы понял. — Нет, если бы ты на самом деле любил меня, то занялся бы любовью со мной, — разозленно прошипел гендиректор и отстранился. Усталость отчетливо прослеживалась на его лице, и брюнет потер пальцами дрожавшие виски, чувствуя, как накатывала головная боль. — Вот так мы и проживем в браке? Без всякой близости до конца наших дней?       Юу все также не поднимал на него глаз, уставившись на одеяло. Ему было противно осознавать, что Койю видел в нем лишь объект для удовлетворения своих потребностей — как будто только секс был важен в отношениях, как будто Юу только для секса и был нужен. Возможно, Широяма все это время неверно понимал намерения Койю и даже не догадывался о его истинных помыслах. Он раньше думал, что Койю отличался от всех его бывших, которые сближались с Юу лишь из-за красоты и связей, поэтому изначально согласился выйти за Койю. Но, видимо, волка в овечьей шкуре почти невозможно узнать, и пока не выйдешь замуж за такого — не узнаешь. — Мне все еще тяжело, Койю, я пытаюсь оправиться после травмы. — А, серьёзно? — мужчина недоверчиво фыркнул. От такого грубого тона Юу едва сдерживал слёзы, не понимая, почему некогда заботливый жених за день превратился в неузнаваемого монстра. — Или же ты что-то от меня скрываешь? Раньше ты был без ума от меня. Раньше ты любил меня, а теперь смотришь как на врага, будто я разрушил твою жизнь. Ты не относишься ко мне так, как раньше, и ждешь, что я и дальше буду сюсюкаться с тобой. Я, чёрт возьми, не тупой. Я знаю, что ты любишь другого.       Разоблачение из уст Койю заставило Широяму тут же побледнеть. — Нет, не люблю. — Любишь, еще как любишь, — сдавленно протянул мужчина. Подернутое морщинками лицо сковали смешанные чувства: грусть и гнев. — Это единственное объяснение тому, как ты себя ведешь. Раньше я был для тебя целым миром, а теперь ты даже не позволяешь целовать тебя в нашу первую брачную ночь. — Думай что хочешь, — категорично отпирался брюнет. Однако сердцем он понимал, что Койю был прав, и знал, что Койю чувствовал ложь в его словах, даже если Юу никогда не расскажет правду. — Но предупреждаю: если ты не дашь мне время и личное пространство, чтобы прийти в себя, то только оттолкнешь.       Такашима с недоверием посмотрел на супруга. — Значит, вот каким будет наш брак, — скорее утверждение, нежели вопрос. — А знаешь что, Юу? Ладно. Я подожду. У меня еще полно времени. Мужчины, которого ты так любишь, нет рядом. Он забрал мои деньги и никогда больше не вернется. А что касается нас… Отныне мы связаны. Ты мой навеки, и этого не изменить. Мы вместе, пока смерть не разлучит нас.       Юу до жути тошнило от того, что Койю знал о его еще не заживших после расставания с Таканори ранах, чем удобно воспользовался. — Я никогда никого не любил кроме тебя, — выдохнул Широяма, хоть и слезы в уголках глаз не сходились со словами. — И ты не заставишь меня чувствовать вину лишь из-за того, что я отказался спать с тобой.       В ответ на ярое отрицание Койю лишь фыркнул. — Хорошо, прекрасно. Если всё так, как ты утверждаешь, то я дам тебе время и личное пространство. Но извини, когда меня считают каким-то жутким монстром, я молчать не стану. Я не собирался причинять тебе вред, я просто хотел показать привязанность к своему новоиспеченному мужу.       В ту же секунду Такашима встал с постели, оставляя Юу одного в коконе одеял. Брюнет прижал запястье с тату к груди и не прекращал плакать, вспоминая те счастливые деньки, когда рядом был любимый человек. С момента своего возвращения Юу плакал каждую ночь, находя утешение лишь в последнем напоминании о Таканори, выведенном чернилами на коже. Так или иначе, Юу не жалел о решении сделать тату — Таканори знал, что они оба в этом нуждались.       Той ночью Койю не разделил постель с Юу, вместо этого устроившись на диване, и мысленно залечивал задетое эго и разбитое сердце, слыша, как младший тихо всхлипывал под одеялом — он лил слёзы, он скучал, но совсем по другому мужчине.       Даже если никто не озвучивал этого вслух, оба знали, кого на самом деле так жаждало сердце Юу.

***

      Койю молча сидел в кабинке комнаты для свиданий и терпеливо ожидал появления человека, с которым, как ему ранее казалось, он больше никогда не встретится вновь. По крайней мере, не так скоро. Всего две недели назад Койю собственными руками упёк Кая за решетку в частную тюрьму далеко за городом. Как только появилось свободное в расписании время, Такашима распорядился наведаться к брату прежде, чем сойдет с ума. Он нуждался в ответах, прямо здесь и прямо сейчас. Вот так желание узнать правду и привело его в эту маленькую кабинку, ограниченную выбеленными стенами. По обе стороны от Койю на посту стояли двое надзирателей для обеспечения безопасности. Исключительно ради Койю руководство запретило посещения для остальных, тем самым обеспечивая гендиректору необходимое уединение.       Незадолго после в комнату вошел Кай в сопровождении двоих надзирателей без наручников или каких-либо ограничителей. Поскольку тюрьма была элитной, охраны здесь немного, и к богачам относились не как к последним преступникам — особенно с фамилией Такашима. От прежних длинных дредов не осталось и следа — лишь очень короткие темно-русые волосы, что показалось Койю приятным глазу. Волосы уже начинали отрастать, поэтому Кай напоминал ему того самого младшего брата, которого он знал прежде, чем Кай подался в криминал и начал носить вычурную, кричащую одежду. Вместо шубы, вечно висевшей у младшего на плечах, на нём была простая тюремная форма.       Кай ухмыльнулся, увидев брата, тихо ожидавшего его в кабинке, после чего сел напротив и посмотрел на старшего через разделявшее их стекло. Койю тут же снял трубку, побуждая шатена сделать то же самое. — Ну здравствуй, младший брат, — весьма официально поздоровался Такашима.       Подобное приветствие нисколько не задело Кая — он был рад визиту Койю. — Что, пришел навестить меня? Так скоро? Должно быть, ты сильно по мне соскучился.       Койю сдержал недовольный рык, что рвался наружу, и мысленно велел себе не поддаваться на провокации Кая, а сразу перейти к делу, чтобы больше никакие мысли не мучали его. — Давай обойдемся без обмена любезностями и перейдем сразу к делу. Я здесь не ради тебя, мне просто нужно кое-что узнать. — О, Койю, — младший изогнул губы в ехидной усмешке, потому что знал, зачем Койю пришел. Кай ждал его, ждал все это время. — Дела сердечные не дают тебе покоя? Что, проблемы с Юу, да? Ты пришел ко мне, потому что знаешь: я был прав. Ты увидел то, что увидел я. Ты получил то, что заслужил. Если мне суждено сдохнуть здесь, то по крайней мере я умру, зная, что ты мучаешься от боли, как постоянно мучался я. От боли, когда ты понимаешь собственную ненужность и знаешь, что никогда не получишь то, что так сильно желаешь. Ужасное чувство, верно?       Кай давил на нужные рычаги, и Койю вздрагивал от каждого слова, тем самым подтверждая догадки брата. Каю было даже жаль старшего — бедный Койю, жизнь преподносила ему столько странных сюрпризов. — Юу больше меня не любит, — признался Койю, хоть и слова обжигали. — Ты был прав. Я ошибался. — Удивлен, что ты до сих пор не прикончил того киллера, — усмехнулся Кай с искрой в глазах. Как бы он ни ненавидел Койю, они все еще были связаны кровными узами, да и того киллера он ненавидел больше. Кай по сей день считал Руки единственной причиной, по которой его план пошел ко дну, и из-за которой его упекли за решетку. К тому же… «враг твоего врага — твой друг». — Ты же никогда не оставляешь безнаказанными тех, кто переходит тебе дорогу, разве нет? Меня вот даже посадил за то, что я чуть не убил твоего жениха. О, кстати, поздравляю со свадьбой. У нас в комнате отдыха стоит отличный телевизор, так что я видел новости.       Старший Такашима проигнорировал неискренние поздравления: в любом случае, их брак был закреплен только на бумаге, так что поздравлять было не с чем. — Я слишком поздно осознал, что виноват во всём именно Руки, но Юу… Он так не считает. Он не хочет признавать то, что любит его, другого мужчину, а не меня. Это сводит с ума. Я не знаю, чему верить. Я не понимаю, лжет мне Юу или нет. Я потерял себя самого.       Кай посмотрел на брата с толикой жалости — Койю находился в положении куда более худшем, чем выдавал на первый взгляд. Должно быть, тяжело не показывать никаких эмоций на работе, когда дома у тебя рушится брак. К тому же, Кай представлял, сколько ожиданий на брата возлагал отец, и теперь, став главой еще и компании Юу, он столкнулся с большим давлением. Как бы Кай не завидовал его статусу «любимого, драгоценного сыночка», он не поддавался обманчивому впечатлению идеальной жизни, ведь Койю проживал каждый день с таким бременем на плечах. Не каждый так мог, впрочем, как и сам Кай.       А теперь еще ему приходилось мириться с фактом, что его жених — хотя теперь уже муж — после похищения вернулся совсем другим человеком, чье сердце принадлежало Руки, а не Койю. — Хочешь от меня лично услышать, что Юу полюбил другого, да? — отметил шатен. Пренебрежение на усталом лице куда-то улетучилось. — Он на самом деле любит Руки? — спросил гендиректор дрожащим от нерешительности голосом, продолжая сжимать руки в кулаки. — Он любит его? Можешь мне сказать? Расскажи правду, прошу.       Кай вспомнил то, как Юу и Руки смотрели друг на друга тогда на вечере; как они вместе тайком, с улыбкой на лицах, то заходили, то выходили из каюты Юу; как они кружились в танце; как Юу вступался за Таканори, еще до попытки Кая убить Широяму; как Юу говорил, что не мог выйти за Кая просто потому, что… ему был нужен лишь Руки. Ответ напрашивался сам собой.       Койю заслуживал знать правду. Он не был обязан заботиться об особом содержании Кая в тюрьме, однако младший Такашима понимал, сколько усилий Койю вложил. Кай боялся тюрьмы, в чём никогда бы не признался брату. Однако попав за решетку, он увидел, что Койю постарался изо всех сил, лишь бы обеспечить ему максимальный комфорт во время отбывания срока. Пусть даже суд вынес довольно строгий приговор на годы за преступления, что он совершил, Кай слышал, что Койю с отцом обратились к юристам, и скоро ему сократят срок. Так что Койю заслуживал по крайней мере узнать, как всё было на самом деле — в знак признательности от Кая как кровного брата. — Да, — подтвердил Кай, наблюдая, как Койю тут же отпрянул от телефонной трубки. Старший, потерпев поражение, сжал кулаки и на мгновение устало прикрыл глаза. Он выглядел жалко и крайне подавлено. Кай считал, что этого ему будет достаточно, однако… как ни странно, внутри трепетало сочувствие. Наверное, не такого провала он всегда ожидал и жаждал увидеть своими глазами. Находясь в комнате для посетителей, в крохотной кабинке, Кай ничего не мог сделать.       Шатен прежде не питал ни к кому теплых чувств, поэтому не мог притворяться и давать совет «из личного опыта». Тем не менее, каждый раз когда Койю приводил Юу на семейный ужин, он видел, с каким трепетом брат относился к жениху. Досадно, но тогда Юу ведь любил Койю. Кай прекрасно видел, как Юу улыбался Койю, смеялся. Раньше младший Такашима чувствовал отвращение, завидовал, видя, как эти двое столь тепло относятся друг к другу. Именно поэтому Кай ранее планировал использовать Юу, чтобы достичь своей цели.       Прошли долгие минуты, прежде чем Койю снова взял себя в руки, не поднимая глаз на брата. — Чем они занимались на корабле?       Каю не хотелось еще больше его сломать. — Лучше тебе не знать. — Так я и думал, — старший вновь сжал ладони в кулаки. — В свое оправдание могу сказать, что мне хотелось убить их обоих, — бывший наркобарон пожал плечами, пытаясь не поддаться сильным чувствам. — Я бы мог покончить с твоими страданиями раз и навсегда еще тогда. — Юу не заслуживает смерти, — вмешался Койю. Удивительно, что он все еще защищал Юу даже после всего, что случилось. Брюнет отвел взгляд в сторону, тоскливо поджав губы. — Он просто отвлекся, вот и всё. — «Отвлекся»? — Кай сдавленно хихикнул. — Как бы помягче выразиться… Видишь ли, Юу ведь не невинный ангелок, он способен на грязные и ужасные вещи. Может, тебе стоит задуматься о разводе. — Я не собираюсь ни над чем думать, — Койю нахмурился. — Юу… Ему всего-то нужно время, чтобы чувства ко мне вернулись. И я безусловно помогу ему с этим.       Кай недоверчиво вскинул бровь.

«Мой бедный братец так ослеплен любовью, что не видит очевидного».

— Ну, если он охотно прыгнул в океан со своим ненаглядным, не побоявшись умереть в ледяной воде, то сомневаюсь, что тебе удастся переубедить его. Ты ведь пришел ко мне лишь потому, что дошел до крайнего отчаяния, верно? Ты не понимаешь, почему после брака всё покатилось к чертям, и хочешь услышать, что дело не в тебе, а Юу. Готов поспорить, он ни разу не поцеловал тебя с того самого момента, как вернулся домой. Мучительно, наверное, осознавать, что Юу был близок с Руки во всех отношениях, а тебе этого никогда больше не испытать.       Слова Кая заставили Такашиму вспыхнуть гневом. Мужчина злобно сощурился, гортанно рыкая: — Не смей так со мной разговаривать!       Похоже, Каю удалось задеть брата за живое. «Интересно. Похоже, их отношения с Юу испортились даже хуже, чем казалось на первый взгляд», — подумал младший Такашима. — О, так значит это правда. Что ж, ты глубоко подавлен, понимаю, — шатен ухмыльнулся в скованное злобой лицо брата. — Хреново быть неудачником, да? — продолжал издеваться Кай, в то время как Койю швырнул трубку на стол, тем самым заканчивая разговор. Напоследок младший Такашима выкрикнул через стекло: — Папе и маме привет от меня!       Койю вылетел из зала и громко хлопнул дверью. Он устал и дальше притворяться «хорошим» старшим братом для того, кому уже ничего не был должен. Едва спина Койю скрылась за дверью, усмешка Кая погасла — что бы Койю сейчас ни задумал, добром это явно не кончится.