Redefined

Похоже, ворон наконец-то нашел путь домой, в родное гнездо. Желаю тебе всего самого наилучшего в браке. Прощай навсегда, мой дорогой А. — Т.

      Последнее послание, что оставил Таканори для Юу — видимо, он все же присутствовал на свадьбе. Мелкие строчки, выведенные в спешке чернилами, намеренно незаметно притаились в верхнем углу листа. Юу понял: Таканори таким образом специально хотел спрятать сообщение от чужих глаз, в частности от Койю. Даже в последнем прощании киллер все еще боялся за Юу; боялся последствий, с которыми мог столкнуться Юу, если Койю найдет доказательства его измены. Впрочем, Таканори было не о чем переживать — Такашима никогда не читал такие пожелания, поскольку считал свое время слишком ценным для подобных формальностей.       С другой стороны, с замужней жизнью пришло очень много свободного времени, и Юу не знал, куда его девать, поэтому сегодня брюнет решил перебрать свадебные подарки и пожелания от семьи и друзей. Разумеется, всё читать он не стал, однако многие в конце пожеланий подписывались полным именем — видимо, уж слишком хотели добиться расположения от самой влиятельной семьи в стране. Таканори, однако, никогда не преследовал подобной цели, посему его сообщение так сильно выделялось на фоне других. Таканори раскрыл свое настоящее имя лишь Юу, и логично, что он подписался начальной буквой. Сладостно-горькое, трагичное, но столь поэтичное сравнение Юу с вороном и его единственным А(оем) только лишь подтверждало, что послание оставил Таканори.       Со слезами на глазах Юу провел пальцами по каждому слову, каждой букве в строках — прощальном подарке Таканори для него, — и невольно улыбнулся, понимая, что никогда не видел почерк возлюбленного ранее. Широяма помнил, что Таканори не получил должного образования, однако его письмо было удивительно разборчивым — да, слегка неряшливым, но довольно уверенным и читабельным курсивом. Чувства киллера, оголенные на бумаге, излучали тепло… свойственное лишь ему.       Несмотря на то, что Таканори не окончил школу, он был умным и в свободное время читал книги — Юу до сих пор помнил, как киллер рассказывал это. Таканори вечно был занят, однако когда выдавалась свободная минутка, он зачитывался книгами дома. Только так он мог постоянно повышать свои шансы на выживание с такой работой: он учил языки, узнавал новые способы взаимодействия с окружающим миром, дабы успешнее влиться в него. Юу бы не удивился, если бы узнал, что Таканори также тренировал почерк. Если так подумать, через что киллеру пришлось пройти в жизни, чтобы стать тем, кем он являлся, то перехватывало дыхание. Таканори никогда не поддавался отчаянию, вместо этого постоянно пользуясь возможностью стать лучше. Такое качество — одно из немногих, которое Юу хотел перенять у возлюбленного.       Юу забрал книгу пожеланий домой и перечитывал ее уже пятый день подряд, снова и снова возвращаясь к родным знакомым строчкам. Он пытался запечатлеть каждую букву в памяти — с каждой строкой, последним напоминанием о нем, на губах невесомо витал вкус губ Таканори. Широяма думал о нём, когда ел и спал; в голове пронеслись всевозможные вероятности того, что бы случилось и не случилось; вопросы один за другим затуманивали разум: почему Таканори приехал на свадьбу, и почему, к сожалению Юу, решил не делать то, что хотел изначально сделать?       Если киллер присутствовал на церемонии, тогда, должно быть, прослушал то голосовое сообщение от Широямы. Возможно, он хотел увезти Юу, прямо как Юу и попросил его. Очевидно, Таканори изменил свое решение уже на месте, и брюнет не понимал причину. Присутствие на церемонии каким-то образом… переменило чувства Таканори? Он ощутил себя лишним, посчитал, что недостоин любви Юу? Или киллер увидел кучу охраны, поэтому не стал так сильно рисковать? Может быть, Таканори, увидев Юу в свадебном наряде, решил, что опоздал? Или Койю нашел его и пригрозил держаться подальше?       Существовал миллион причин почему, но Юу осознавал, что сойдет с ума, если тщетно продолжит искать ответы на свои вопросы. Если Таканори решил навсегда покинуть его, то, по крайней мере, Юу сможет обрести покой, зная: киллер хотел увезти его. Пускай даже он передумал в последнее мгновение, Юу знал, что любовь Таканори к нему все также жила. Он оставил послание для Широямы, он хотел передать ему, что приходил.       Юу, наверное, никогда больше не полюбит вновь, однако, по крайней мере, он будет знать: его чувства не были напрасны.       Послышались шумные голоса перед входной дверью, и настроение Широямы мгновенно упало в осознании, что один из голосов принадлежал мужу. Брюнет торопливо пролистнул альбом и остановился на менее подозрительной страничке, с наигранным интересом разглядывая неискренние, скучные пожелания, которые оставили деловые партнеры. Минутой позже в гостиную вошел Койю, придерживая пальцами ушную гарнитуру и попутно разговаривая с личной ассистенткой. — Тогда назначим встречу на следующей неделе. Да, в восемь. Спасибо, Киоко, увидимся завтра.       Со дня свадьбы прошло уже две недели, но отношения между новобрачными оставались натянутыми словно струна. Ранее Юу был готов притвориться, что счастлив в браке, но весьма агрессивное поведение Койю в их первую брачную ночь заставило Широяму изменить свое мнение, и вряд ли Койю заслужил от него любезности. Такашима привык принимать что-то от Юу, за что младший не мог его винить, ведь сам с радостью был готов отдать ему всё на свете до встречи с Таканори. Тем не менее, Юу начал сильно уставать. Он больше не считал себя обязанным проявлять даже фальшивые чувства, ведь Койю не сделал ничего, чтобы их заслужить.       Юу прекрасно понимал, что Койю старался, действительно старался. Он делал все, что в его силах, лишь бы пораньше прийти домой, в надежде провести немного времени с Юу, дабы поднять ему настроение после свадьбы, которая, как казалось бы, должна была стать радостным событием. Однако шел день-другой, и становилось всё более очевидно, что отношения между ними изменились, и Юу не находил радости в маленьких сюрпризах или комплиментах. Такашима всегда считал, что знал, как подкупить Юу, как завоевать его, но эти приемчики работали лишь на «прежнем» Юу. Широяма осознавал, что старший пытался вернуть те отношения, которые раньше у них были, и жалел его. Впрочем, жалости недостаточно, чтобы старые чувства вспыхнули вновь. Койю мог давить на жалость сколько душе угодно — это не сработает.       Страх Койю потерять Юу не ограничился лишь усилением охраны в день свадьбы: Такашима также удвоил охрану по периметру особняка, ссылаясь на то, что им нужна повышенная защита после слияния компаний. Койю мастерски придумывал отговорки, чтобы успокоить подозрения Юу: разумеется, «в доме хранились важные документы», да и его «безопасность — превыше всего». Впрочем, Широяма знал правду, всегда знал. Койю больше не доверял ему. Койю знал, кому принадлежало сердце его мужа, и этот человек — не он.       Если бы вдруг Юу захотел сбежать, охрана бы сообщила обо всем Койю в ту же секунду. Куда бы Широяма ни пошел, за ним следовал телохранитель — приказ Койю. Именно по этой причине Юу не покидал особняк со дня свадьбы. Ему не нравилось то, что за ним ходили по пятам, держа «на коротком поводке» как собачонку на прогулке, и наблюдали за каждым шагом — особенно, когда дома и так с него не спускали глаз, но, по крайней мере, в собственной комнате Юу получал больше уединения.       Вот почему Юу начинал помалу ненавидеть Койю, но признавал, что не мог возразить. Такашима всегда получал то, что хотел. Он — хозяин в этом доме, и все это знали. Конечно, Юу мог позволить себе свободно высказаться, и Койю бы принял его слова во внимание. Тем не менее, Широяма лично подписался на жизнь в золотой клетке и на идиотские отговорки Койю, так что если уж кого и винить, то только самого Юу.       Сняв с себя ушную гарнитуру и отложив её в сторону, старший присел на диван рядом Юу. Брюнет машинально отсел на дальний край, чем вызвал недовольное выражение лица мужа в ответ на образовавшееся расстояние между ними. Да, горько признавать, как любовь всей твоей жизни в упор не замечает тебя, считает тебя надоедливым и не хочет находиться рядом. У Койю выдался тяжелый день на работе, и со дня слияния компаний обязанностей прибавилось в три раза. А теперь даже дома его не встречали с теплом. — Как прошел твой день, солнышко? — нерешительно спросил Койю, изнуренно заглядывая в глаза мужа, которые почти не были тронуты усталостью. Хоть и брак трещал по швам, Юу явно спал больше, чем он, поскольку не работал. Широяма сидел целыми днями дома, потеряв интерес даже к посиделкам с друзьями семьи. — Нормально, — младший перелистнул страницу гостевой книги пожеланий, глядя на что угодно, но только не на мужа. — Сижу вот разбираю подарки, как обычно.       Койю глубоко вздохнул, сомневаясь, как продолжить разговор. Юу всегда был таким разговорчивым, обаятельным, всегда находился в центре внимания. Если он не в настроении, то это легко было заметить, и в последнее время Юу вел себя довольно закрыто — знак, что что-то не так. Такашима гордился тем, что за всю свою жизнь научился хорошо ладить с другими, но он вечно считал, что Юу в плане ведения беседы куда лучше него.       Однако тот Юу, которого Койю видел в тот момент, закрывался уже который день, стоило любому разговору лишь начаться. Койю терялся и не понимал, что делать, ведь обычно младший был таким непринужденным и разговорчивым. Юу, которого он видел теперь, даже ни разу не взглянул на Койю. Мужчине даже самому становилось смешно от того, какое бессилие перед Юу он ощущал. Юу обладал невероятной властью над Койю, сам того не замечая. — Ты все никак не расстаешься с гостевой книгой, — попытался начать разговор Койю и сел на диван, протягивая ладони к альбому. — Любимый, там что-то интересное написали? Обычно в таких книгах оставляют пожелания лишь из вежливости, поэтому меня они особо не интересуют. Однако хотелось бы услышать твое мнение.       Широяма тут же запаниковал и дернулся в сторону, вырывая из рук мужа альбом и тут же закрывая. Койю, оставшись ни с чем, молча удивлялся: неужели он сделал что-то не так, чтобы заслужить столь неласковую реакцию? Впрочем, Юу не мог рисковать. Юу не позволил бы Такашиме заглянуть в альбом хоть краем глаза, ведь существовала вероятность того, что он прочтет пожелание от Таканори. На данный момент Таканори был в безопасности, тем не менее, Широяма знал, какой силой Койю обладал, и что мог сделать с киллером. Юу никогда не стал бы рисковать жизнью или безопасностью любимого. — Да нет, скукота, — отмахнулся брюнет, словно секундой ранее не он швырнул гостевую книгу в сторону подальше от Койю. — Как ты и сказал, сплошные условности. Я читаю эти пожелания только потому, что хочу увидеть, как тепло о нас отзываются другие.       Койю с недоверием посмотрел на альбом — неужели Юу так остро отреагировал потому, что там действительно было написано нечто важное? Обычно старший верил возлюбленному, но после того как Ютака рассказал о секретах, что скрывал Юу, Такашима сомневался, что отныне мог доверять Юу. — Что же, я рад, что ты весело провел день, — устало улыбнулся мужчина. В груди слегка кольнуло, едва он заметил, как супруг вновь отвернулся, словно разговор с Койю утомлял его. Койю вспомнил те прекрасные деньки, когда Юу названивал ему на работу и просил поскорее вернуться домой лишь потому, что ему одиноко и скучно, как Юу постоянно расспрашивал Койю о том, как прошел его день, интересуясь восхищаясь каждой деталью. Койю был центром мира для Юу, а теперь… Юу совершенно все равно даже на то, как дела на работе. Или… Такашима слишком много хотел?       Мужчина выждал секунду-другую, желая услышать заветные слова и интерес к собственной персоне, но сдался, получая в ответ лишь тишину. Юу явно не интересовало его присутствие, да и старший особо не знал, о чем с ним разговаривать. Обычно Койю замечательно поддерживал беседу с собеседниками, однако не мог ничего сделать, когда доходило до разговора с супругом. Временами сам того не осознавая, Юу всегда был инициатором разговора — только он мог заставить Койю говорить или делать то, что хотелось ему. Еще задолго до свадьбы, благодаря своему подвешенному языку, именно Юу убедил Такашиму инвестировать в рискованные проекты «Широяма Корпорейшен», которые в итоге окупились сполна.       Возможно, Широяма этого не осознавал, но мир вращался вокруг него, а Койю стал очередной пешкой в его игре. — В общем, сегодня ужинаем с твоими родителями, — начал старший. Хриплый голос звучал расстроенно, ведь ситуация с Юу не двинулась с мертвой точки. Он вернулся домой, надеясь, что Юу «оттает», но несмотря на титанические усилия, прилагаемые Такашимой, отношения между ними только ухудшались. — Я уже забронировал столик в твоем любимом итальянском ресторане и заказал твою любимую пасту. Бронь на восемь часов, так что у нас есть еще час на сборы. — Угу, — отчужденно пробормотал Широяма. Койю задумался: слушал ли он его вообще? — Надень что-нибудь миленькое, и мы пойдем весело проведем время, как и всегда, — Такашима подбодрил супруга, надеясь, что тот наконец-то оживится. Юу перестал радоваться тем же вещам, что дарили ему счастье раньше, однако Койю пытался вернуть всё как прежде. — Да-да, надену, — еле слышно протянул брюнет и уставился прямо на Койю, пронзая его взглядом, словно он стал невидимкой.       Койю знал, что Юу любил другого, и что он — не тот мужчина, которого Широяма хотел видеть рядом с собой. Тем не менее, Юу согласился выйти за него замуж и произнес все клятвы у алтаря, поэтому Койю считал, что совершенно не заслуживал такого холодного отношения, особенно теперь, когда на его плечах свалилась не только забота о собственной семье, но еще и о семье Юу. Койю возглавил уже две компании, лишь бы Юу мог беззаботно и, грубо говоря, лениво проводить всё свое свободное время дома. Любой человек мог только мечтать о такой жизни: богатый супруг, никаких обязанностей, никакой работы — занимайся чем хочешь, чего только душа пожелает.       C разочарованием, долго копившимся внутри, Койю сощурился и прикусил кончик языка. — Даже если ты любишь другого, — устало выдохнул мужчина, — то мог бы хотя бы притвориться, что любишь своего мужа, который прикладывает большие усилия и заботится о тебе.       Такашима сдерживал гнев, потому что не хотел, чтобы разговор перерастал в ссору. Он медленно терял терпение, прямо как тогда, в их первую брачную ночь, и прекрасно понимал это. Он рисковал потерять Юу, если вообще еще мог держаться за него. Койю не мог рисковать: у него и так почти ничего не осталось. Юу мог вот-вот отдалиться от него навсегда.       Широяма же мгновенно начал защищаться. Карие глаза злобно сверкнули, наконец-то посмотрев на Койю. — И снова сумасшедшие теории. Тебе не надоело снова и снова обвинять меня в том, чего даже не произошло? Мне вот надоело. Надоело каждый раз, когда ты приходишь домой, выслушивать безосновательные упреки, — Юу унесет чувства к Таканори с собой в могилу. — Я. Не. Сумасшедший, — старший пытался держать себя в руках, как только мог. — Не смей называть меня психом, Юу. — Но ты ведешь себя как сумасшедший, Ко, — фыркнул брюнет. Да, Юу отнюдь не невинный ангел, но убедить Койю в том, что он тронулся рассудком, лучше, чем допустить вероятность того, что Койю расправится с Таканори, если Юу признается в своих искренних чувствах к киллеру. — Нельзя перевести тему? Ты несешь бред, причем без доказательств. — Ютака рассказал мне, что видел всё, — прорычал Такашима, вспыхнув от того, как Юу продолжал сомневаться в его вменяемости. — Для тебя это уже не доказательство?       Теперь когда Койю упомянул Кая, младший слегка занервничал, лишь сейчас осознавая: Такашима все-таки навещал брата, чтобы получить ответы на свои вопросы. Из-за свадебных хлопот Юу даже не подумал, что Ютака возможно станет ключевым свидетелем отношений Юу и киллера. Ранее он полагал, что в Койю не осталось ни капли любви к брату, учитывая, что Кай сделал с Юу, лишь бы заставить старшего брата страдать.       Однако в непростой задаче появилась новая «неизвестная» — Ютака, — и Широяма осознавал, что стоило вести себя осторожнее. Ютака слишком много знал о том, что происходило между Юу и Руки, и Юу не позволит Койю открыть охоту на парня, которого он любил по-настоящему. — Ты же прекрасно знаешь: Ютаке нельзя доверять. Он только пудрит тебе мозги, — возразил Юу, надеясь, что таким образом все же сможет убедить мужа. — Я-то думал, ты лучше всех знаешь о том, что преступникам не стоит верить.       Койю искренне рассмеялся, разочаровываясь в словах супруга. — А ты научился врать, — под карими глазами тяжелым грузом лежали черные круги, а усталое лицо осунулось. — С каких пор? Руки и этому тебя научил? О, даже не сомневаюсь. Этим ничтожным кускам дерьма совершенно нельзя доверять. Он случайно не рассказывал тебе, какие ужасные вещи творил? Например, как выкалывал своим жертвам глаза, или как заживо сдирал кожу, нет? Ты, наверное, думаешь, какой он порядочный и хороший. Однако суть в том, что его сейчас нет рядом, а единственный человек, который на самом деле все это время любил тебя, это я. Я и только я, я стою прямо перед тобой, а ты даже не посмотришь на меня.       Спокойствие Юу вспыхнуло пламенем ярости. Койю никогда не упускал возможности с удовольствием отпустить пару неприятных слов о Таканори, и Широяма устал это слушать. Несмотря на то, что делал киллер, Койю был куда хуже него. Богачи — те еще мудаки. Койю не видел дальше собственного носа, что выбешивало Широяму. Таканори действительно был во всем лучше, чем Койю, и Юу в жизни бы не захотел стать таким, как Койю. Такашима только и умел, что относиться к окружающим как к мусору, и Юу чертовски устал терпеть столь надменное и токсичное поведение. — Ненормальный.       Койю мгновенно отвернулся, сжимая в ярости лукали до белых костяшек, и сделал глубокий вдох — он не мог сдаться, не мог дать волю поглощавшей его злости и тем самым навсегда всё разрушить. Такашима уже решил, что даже если Юу на самом деле изменил ему с киллером, он даст возлюбленному второй шанс, чтобы и дальше жить в прекрасных отношениях с любимым человеком, прямо как Койю всегда хотел.       Однако Юу… Юу всё только усложнял, и старший не знал, сколько еще сможет продержаться. Юу назвал его ненормальным, и Койю чувствовал, как на самом деле начинал слетать с катушек. Юу продолжал подталкивать его к краю, испытывать до предела, от чего Такашима боялся провалиться в ту самую бездну. Он сильно любил Юу, до потери пульса, и боялся, что стресс на работе и выходки Широямы доведут его «до ручки».

«Я ведь не сумасшедший, правда, и не хочу им стать. Мне нужна лишь любовь Юу, но я не знаю, как мне вернуть его чувства. Если бы Юу только мог позабыть всё то, что случилось, вести себя как прежде, я бы простил его. Правда. Я бы забыл о киллере, о мести, о своих нападках на Юу. Я могу быть хорошим».

— Просто иди переоденься, — прокашлявшись, пробормотал старший. Он более-менее успокоился, поскольку ругаться с мужем ему надоело, особенно уже в пятый раз за эту неделю. Не важно, что Койю делал для него, Юу просто не обращал внимания. И никогда больше не обратит.       Потупив глаза в пол, мужчина вышел из гостиной. Он висел на волоске от полного безумия, а Юу даже не осознавал, как далеко переступил черту.

***

      Атмосфера за ужином стояла весьма холодная. Юу и Койю без того постоянно ругались дома за столом, а теперь приходилось терпеть из-за присутствия родителей Юу и молчать. Пожилая пара то и дело расспрашивала новобрачных, как им замужняя жизнь, но Юу смог лишь ненадолго изобразить восторг, прежде чем окончательно сдаться. У Койю тоже не было сил притворяться. Перепалка между ним и Юу, случившаяся ранее, заставила его сильно усомниться в себе и задуматься: неужели Юу оказался прав, и Койю действительно больше не был достоин любви? — Жалко, что вы не смогли отправиться в медовый месяц сразу же после церемонии, — сетовала мать Юу. — Идеальное ведь время для отпуска и отдыха. Однако Койю всегда так занят, верно, милый? Особенно теперь, когда возглавил еще и нашу компанию. — Рад, что вы понимаете, матушка, — из уважения к родителям мужа Койю продолжал поддерживать разговор. К ним он стал признательно обращаться «матушка» и «отец», тем более когда они уже были давно знакомы, да и брак с Юу теперь еще больше сплотил их семьи. Не то чтобы Широяма испытывал теплые чувства по этому поводу — очередное напоминание о том, как их с Койю жизни крепко переплелись. — Я пообещал Юу, что скоро выкрою время для нашего медового месяца. Наверное, через месяц-два, когда расписание освободится. — А вдруг Юу сможет сам начать подготовку? — мать поддразнила сына, чье заметное молчание на протяжении всего ужина обеспокоило её. — Что скажешь, милый? Вроде давно ты еще хотел полететь в Грецию. — Да, я немного думал об этом, — пробормотал брюнет, избегая выжидающего взгляда Такашимы, и не солгал: Юу действительно планировал их медовый месяц, но еще до похищения, еще до того, как кардинально изменился. За последний месяц Юу сильно изменился, и теперь перспектива провести с Койю медовый месяц совершенно не радовала его, как раньше. — Не будем загадывать наперед. Я понимаю, что Койю весьма занят. Не хочу, чтобы он изматывал себя из-за такой ерунды. — Но это вовсе не ерунда, — тут же отрезал Койю, пытаясь переубедить младшего, и ласкового посмотрел на него, хоть Юу и проигнорировал. — Не спорю, я виноват в том, что не смог организовать для нас медовый месяц сразу после свадьбы. Но для меня сейчас это одна из первостепенных задач. Я обязательно устрою его для нас в следующем месяце. — Нет нужды в спешке, — возразил Юу. Перспектива провести медовый месяц с Койю не устраивала и ужасала его. Нет смысла проводить время с мужчиной, которого он разлюбил, и праздновать бракосочетание, которое для Юу стало лишь фикцией. — Но я обязательно всё устрою, ради тебя, — настоял Такашима и убрал руку со стола, дабы ласково положить ладонь на бедро мужа.       Юу с опаской пристально посмотрел на Койю и, вздохнув полной грудью от столь внезапного жеста, резким движением убрал чужую ладонь от себя. Лицо старшего стянуло болью, и он приподнял руку к себе, осознавая, что Юу абсолютно не желал чувствовать его прикосновения. Юу — настоящий дьявол, что сводил Койю с ума.       Такашима не привык, когда ему отказывали; не привык, когда к нему относились с презрением. Он привык получать всё, чего только желал, как любимый «золотой» сын, единственный полноправный наследник. Их отношения с Юу были идеальными с самого начала, но теперь казалось, будто кто-то выбил почву из-под ног, и Койю ничего не мог поделать — лишь наблюдать, как брак горит синим пламенем, которое нельзя потушить. — Что же, Койю пока отлично справляется как гендиректор. Не терпится увидеть, сколько усилий ты приложишь, чтобы достигнуть больших высот, — возрадовался Широяма-старший, на что Юу натянуто улыбнулся.       «Широяма Корпорейшн» всегда имела огромное значение для Широямы-старшего — семейный бизнес, что передавался из поколения в поколение и управлялся исключительно семейством Широяма. Юу никогда не проявлял особого интереса к семейному делу, и отчасти родители поддержали его отношения с Койю потому, что видели в нём идеального кандидата, который мог и дальше развивать их наследие. Да, в Койю видели потенциального наследника компании, однако Юу нисколько этому не завидовал — учитывая, сколько опыта в ведении бизнеса уже было на руках у Койю, тут нечему удивляться. Однако теперь брюнет помалу задумывался: неужели он никогда не поднимал тему своих прав на компанию лишь потому, что никто (включая самого Юу) не считал его способным вести бизнес? Такашима, может, и великий бизнесмен, но Юу ведь был не менее образованным и подкованным, поэтому не считал себя хуже Койю в данном деле. Койю оказался кандидатом лучше него, поскольку уже возглавлял компанию своей семьи и понимал, что нужно делать куда больше Юу.       С тех пор как Таканори сказал Юу, что он также компетентен как и Койю, брюнета посещала мысль, пусть и мимолетно, о том, чтобы самому взять управление в свои руки. Тем не менее, этому никогда не бывать, ведь Койю явно не собирался передать контроль в руки Юу — это только испортит его идеальную картинку семейной жизни, где Юу — исключительно «трофейная жена». Широяма даже слегка расстроился, осознавая, что всю свою жизнь он подстраивался под окружающих, и будет подстраиваться до конца своих дней. Юу не видел другого исхода. Он даже сомневался, верили ли в него собственные родители, от чего становилось лишь печальнее на душе. — Это серьезный вызов, но, разумеется, я очень рад слиянию наших компаний, — Койю вел себя как можно услужливее, прекрасно понимая, что ему просто необходимо было не спасовать перед родителями мужа. — У нас много идей и планов, и я с нетерпением желаю осуществить их. — Мы полностью тебе доверяем, — улыбнулся Широяма-старший. — В любом случае, здорово наконец-то отойти от дел компании. Теперь у меня будет время попутешествовать с женой. — Да, мы же как раз вернулись из Италии, — продолжила мать Юу. — Ты ведь там сделал Юу предложение, верно? Юу еще потом сказал, что обожает этот город больше всего на свете. Как очаровательно с его стороны. Мой сын всегда был таким романтиком.       Слова матери слегка заставили брюнета поежиться, но тем временем краем глаза он все же заметил, как Койю перевёл на него нежный взгляд. То, что Юу ранее отверг его, глубоко задело мужчину, однако слова свекрови всколыхнули в гендиректора искру надежды. — Это ведь все еще твое любимое место, да, принцесса?       Широяма отвел взгляд, вспоминая времена, когда смотрел в глаза Койю и чувствовал исключительное тепло и нежность. И почему он вновь не мог заставить себя испытывать те же чувства? Разве Койю этого не заслуживал? Разве Юу не мог просто притвориться ради всех? Разве не этого Таканори от него хотел? — Уже нет, — но так или иначе, из губ предательски вырывались совершенно не те слова.       Улыбка, ранее озарявшая лицо Такашимы, тут же померкла. — Какая жалость, — воскликнула мать Юу. — Чудесное место, наполненное прекрасными воспоминаниями.       Койю, похоже, надоело наблюдать то, как его «послушный щеночек» продолжал тянуть за поводок, тем самым испытывая «хозяина», и мужчина потупил взгляд в тарелку. Его лицо стало мрачнее тучи. — Что же, у Юу с недавних пор появилось очень много более приятных воспоминаний, — резко заметил старший. В хриплом голосе лилась злоба, и Юу её отчетливо слышал, в отличие от родителей: Койю ведь никогда не делал ничего дурного в их глазах. — Уверен, теперь есть много мест, которые он желает посетить вновь со мной или без меня.       Широяма не знал, что ответить — или знал, но сомневался говорить подобное при родителях. Койю язвил ему прямо перед матерью с отцом, и Юу это до одури раздражало. С юного возраста его учили всегда угождать, улыбаться другим, и брак тому не исключение. — Я… Я рад вернуться домой, к привычной жизни, только и всего. — Правда? — с толикой недоверия переспросил Койю. — Тебе действительно не хочется уйти отсюда? — Нет, Койю, — тут же отрезал брюнет. Муж начинал ставить его в неприятное положение, и Широяме это не нравилось. — Может, это ты хочешь уйти? — Широяма Юу! — вмешалась мать Юу. — Не повышай голос на Койю! Как грубо и некрасиво с твоей стороны.       Если б мог, Юу бы рассмеялся. Хоть мама и отчитывала его, брюнет понимал, что заслужил упреки в свой адрес куда больше. — Прости, я не нарочно. — Уважай мужа, Юу, — настояла женщина. Юу переполнялся негодованием, но знал, что был не в том положении, чтобы ругаться с излишне заботливыми родителями. В их семье так было всегда, именно поэтому Юу научился строить с окружающими такие отношения, в которых он больше беспокоился о других, чем о себе. Смыслом его жизни стало подстраиваться под окружающих, ничего больше. Ему вовсе не обязательно было иметь свое личное мнение. Вот так Юу и стал жалкой пародией самого себя — поэтому такие люди, как Койю, наслаждались его обществом.       Юу всегда считал, что такая жизнь была ему по душе, но теперь он осознал: за послушным сыном и праздным светским человеком, каким его все ожидали видеть, стояла личность, нечто большее. — Всё хорошо, — отозвался Койю: рыцарь на белом коне, вечный герой в чужих глазах. — У Юу был очень тяжелый день, он не со зла. Спасибо вам за доброту, матушка.       Женщина неодобрительно посмотрела на сына, заставляя его поникнуть. Юу даже не видел смысла сопротивляться. Его здесь держало многое — кровные, социальные узы тянули его, словно марионетку за ниточки. Эти «ниточки» так сильно окрепли, что связали его по рукам и ногам, и брюнет закрыл на это глаза. Койю знал об этом, наверняка знал, какой властью обладал над Широямой, поэтому даже не переживал, что супруг может от него уйти. — Ты, должно быть, уже привык к его истерикам, — продолжила мать Юу. Её голос звучал виновато перед Койю. — Он иногда тот еще упрямец, да? Поражаюсь твоему вечному спокойствию, Койю.       Такашима без особого энтузиазма перевел взгляд на мужа — тот надул губы, помрачнев от претензий матери. Даже до похищения Юу не нравилось, когда родители его отчитывали и относились как к маленькому ребенку. Его можно было понять, ведь его всегда любили опекать и баловать. Койю тоже был к этому причастен. Однако Юу еще никогда прежде не выглядел таким подавленным, и Такашима… ничего не мог сделать. Юу, которого он знал, теперь стал другим. Старший задумался: неужели потому, что Юу просто надоело терпеть такое отношение к себе со стороны окружающих? — День сегодня выдался довольно насыщенный, — объяснил Койю, чем успокоил раздраженную на собственного сына свекровь. — Мы лучше пойдем. Юу наверняка устал.       Как бы Юу ни был недоволен браком, Койю все еще видел его насквозь. — Да, я устал, — пожаловался Широяма и наигранно зевнул, зная, что в данной ситуации ему оставалось лишь покапризничать. Окружающие ведь только этого от него и ожидали. — Прости, мам. Приятно было поужинать с вами.       Этого было достаточно, чтобы убедить родителей. Койю встал из-за стола первым и, как истинный джентльмен, отодвинул стул мужа, помогая ему встать. Все это время, пока они выходили из ресторана, рука старшего не переставала придерживать талию Юу.       Глупо и наивно со стороны Юу было полагать, что после всего, что произошло, он сможет вернуться к нормальной жизни и станет лишь сильнее. Койю слишком глубоко запустил свои когти, а родители не позволят единственному наследнику семейства Широяма совершить нечто неподобающее. Юу никогда не выбраться из этого кошмара. Таканори был прав: это и впрямь прощание навсегда.       Ворон окончательно вернулся домой в гнездо.