Redefined

      За последний месяц (и даже меньше) Юу дважды смотрел смерти в глаза: сперва на корабле, во время столкновения с Каем, а теперь сейчас, стоя прямо перед Койю. Если бы только Широяма знал, какими кровожадными и повернутыми на всю голову эти братья были, то никогда бы не стал вообще связываться с семейством Такашима. Юу грызло изнутри навязчивое ощущение того, что «прежний» Юу не имел бы ничего против их маниакальных наклонностей, возможно бы даже поддержал. Такое поведение — типичное среди представителей жадной до власти жестокой верхушки общества. И Широяма бы тихо помалкивал и закрывал на это глаза, пока его не трогали.       Однако… Стоит только ревнивому, дикому брату мужа угрожать Юу смертью, а затем самому мужу сильно поссориться с Широямой и направить пушку прямо в его лицо… Ситуация набрала совершенно иной оборот. Наблюдать, как человек, который, как тебе раньше казалось, бы умер за тебя, падает в пропасть собственной бездны и считает тебя своей вещью… убивало Юу, наполняло отвращением, приносило неприятную горечь во рту от одной мысли.       Брюнет никогда, ни разу даже не представлял, что Койю был способен навредить ему. Лицемерно с его стороны питать подобные надежды, особенно после того, как Юу первым всё испортил и разбил Койю сердце. Тем не менее, Широяма не думал, что Койю был способен на убийство. По крайней мере, в его глазах. Как оказалось, все это время принимал ситуацию как должное; полагал, что отношения между ними с Койю никогда не изменятся. Но когда произошло обратное — когда человек, которого, как казалось Широяме, он знал «от и до», не давал Юу дышать, — брюнет перестал справляться. Юу не мог и дальше это терпеть.       Глядя смерти прямо в глаза, он мало что мог сделать. Храбрость покинула Юу — лишь однажды он проявил бесстрашие, разбив бокал и приставив осколок к горлу Кая. Но лишь потому, что Таканори был поблизости. Сейчас же Юу остался совсем один: совсем один в огромном особняке, наедине с Койю и многочисленной прислугой. Сопротивляться бесполезно.       Брюнет поднял руки в капитулирующем жесте и, скрепя сердцем, медленно повернулся навстречу скованному напряжением лицу супруга. Юу понятия не имел, как всё разрешится.       Как можно направить пистолет прямо в лицо своего мужа и при этом ожидать, что он забудет обо всем и простит?       Неужели Койю всё обдумал и тщательно спланировал? Неужели он знал, что именно такой конец ждал его и Юу? Или старший поддался минутному порыву и панике, осознав, что ему больше ничего не оставалось, кроме как пригрозить Юу, лишь бы заставить его остаться? Юу терзался столькими вопросами.       Однако ни один из них он не стал задавать Койю — брюнет пребывал в таком шоке, что из губ вырвался лишь слабый шепот: — Т-Ты… бы выстрелил в… м-меня?       В невинных карих глазах виднелось лишь предательство — Юу боялся человека, что стоял прямо перед ним, разумеется. Однако Широяма также не мог осмыслить то, что отношения между ними с Койю дошли до точки, когда их действительно могла разлучить смерть. Юу понимал, что у супруга руки «по локоть в крови»: столько приказов об устранении неугодных ему он отдал за все эти годы. Но ведь Юу — не враг ему и никогда им не был. Юу должен был быть смыслом жизни Такашимы, что могло показаться слишком самоуверенно с его стороны. Но справедливо ли со стороны Койю вот так просто нацелить на него оружие лишь потому, что Юу хотел сбежать на свободу из этого ада?       Юу трудно было поверить, что перед ним стоял тот же мужчина, что галантно сделал ему предложение в Италии. Опустившись на одно колено, Койю излучал такую ласку и тепло всем своим взглядом, он так сиял и был полон любви… Он был таким настоящим. Тот Койю бы никогда не сделал Юу больно, но теперешний Юу перестал быть тем прежним Юу, так что доброта в темных глазах старшего угасла. Койю выглядел таким уставшим, изможденным, и он не хотел и дальше гоняться за человеком, что пообещал быть рядом с ним навеки.       Юу всегда называл Койю сумасшедшим — и Койю действительно сходил с ума. — Юу, я должен был, — измученно прошептал старший, и Широяма заметил ту же дымку сумасшествия в карих радужках супруга, что когда-то видел в глазах Кая. Братья Такашима так похожи — они готовы пойти на что угодно, лишь бы достичь желаемое. Юу не мог поверить в то, раньше считал Койю куда лучше Кая. Но стоит пойти против них, и они прикончат тебя. Для них человеческая жизнь ничего не значила. — Ты же знаешь, я делаю это лишь потому, что люблю тебя.       Если бы у «любви» Койю было лицо, Юу бы с радостью плюнул в него при первой же возможности. — Ты… Ты не любишь меня, — голос брюнета дрожал. Он все еще пытался понять внезапный порыв жестокости, который Койю выплеснул на него. Юу ненавидел то, как страх прослеживался в его голосе, взгляде, в каждом неуверенном слове, срывавшемся с губ. Такашима наверняка знал, что Юу трепетал от ужаса — это было слишком очевидно. Юу тошнило от того, как гендиректор пытался удержать его насильно. — Если ты любишь человека, то никогда в жизни не убьешь его. Ты не скажешь никогда любимому человеку, что пристрелишь его, если он уйдет. Любовь проявляют совершенно иначе.       Койю посмотрел на супруга крайне апатично — стеклянные глаза не излучали никаких эмоций, а лицо сковало отчаяние и отсутствие всякой надежды. На мгновение мужчина приоткрыл рот, и показалось, словно он готов был рассмеяться от нелепых оправданий Юу, но нет. Губы старшего задрожали; он будто задыхался от слез, разбитого сердца и боли, и был готов вот-вот разрыдаться. Но слезы так и не потекли по щекам. Бесчувственный карий взгляд Койю казался черной пустой бездной, и Широяма совершенно не мог понять, что творилось у него на уме. Койю точно был не в себе — неужели Юу довел его до предела? — А что… что еще я мог сделать? Ты же собирался выйти из дома, — прошипел сквозь зубы старший с долей тревоги в голосе. Мужчина заметно помрачнел, шатко держа пистолет. Его руки тряслись все сильнее с каждой секундой, что пугало Юу. Койю ведь совершенно непредсказуемый сейчас, и Широяма понимал, что любая мелочь могла спровоцировать его нажать на курок и навсегда оборвать жизнь брюнета. — Я так сильно тебя люблю, что не могу отпустить, — продолжил Такашима, и Юу заметил, как глаза супруга налились слезами. Койю… заплакал? Слезы для столь сильного мужчины, как Койю, были большой редкостью. За все три года, что Юу состоял с ним отношениях, Койю плакал лишь раз: когда сделал Юу предложение в Италии. — Ведь если я отпущу тебя, ты побежишь к нему, к Руки. Я хочу сделать тебя счастливым, правда, сильно-сильно. Но если твое счастье — это быть рядом с ним, то я предпочту для тебя… смерть.       Смерть.       Широяма не мог и отказывался понять «философию» Койю. Его слова не имели никакого смысла и звучали крайне эгоистично. Он был зациклен лишь на себе, думал только о себе, искренне веря, что мир вращался вокруг него. А если хоть на мгновение он потеряет контроль, то сделает что угодно, лишь бы вернуть всё как прежде.       Честно говоря, Юу уже чувствовал, как смерть в лице Койю тянула к нему свои руки. Тогда на корабле, столкнувшись к Каем, Широяма вел себя слишком самоуверенно, потому что в жизни бы не поверил, что Кай способен так унизить его. Юу всегда был чересчур оптимистичен — единственный его недостаток, роковая ошибка. Но Руки любил его за это, равно как и Койю, равно как и все бывшие Юу. Брюнет хотел вернуться в те времена, когда всё шло куда проще, и он был лишь куклой в чужих руках, единственная задача которой — ничего не делать и «украшать» обстановку своим милым личиком, а всю работу пускай выполняют остальные.       Даже утонуть в океане — смерть куда более достойная. И если Койю действительно убьет его, то не получит наказания: отец костьми ляжет, но защитит «золотого» сына. Никто никогда и не узнает правду, кроющуюся за убийством. Возможно, даже родители Юу останутся в неведении. Койю спишет всё на «несчастный случай» — может, даже придумает целую историю об аварии. У Такашимы было полно слуг, было на кого свалить всю вину. — Как ты можешь всё еще любить меня? Я изменил тебе, сделал больно. Ты заслуживаешь кого-то лучше меня. Я сильно изменился, ты не можешь и дальше любить меня как прежде, — в панике спросил брюнет. Он пытался хотя бы потянуть время, чтобы найти выход и выжить, пусть даже и не мог дальше жить в очередной лжи. Юу не хотел умирать. Он хотел жить, очень-очень сильно хотел жить. В мире полно вещей, которые он хотел сделать, и перед ним открывалось столько возможностей. Где-то там, далеко, билось сердце мужчины, которого Юу хотел бы найти; мужчины, в чьем сердце недоставало одного-единственного кусочка мозаики, без которого жизнь была невозможна — Юу.       И если Юу не будет хитрее, то, вероятно, уже никогда больше не увидит дьявольски красивого лица Койю, равно как и мир. — Я всегда буду любить тебя, Широяма Юу, — дрогнул голос старшего, почти всхлипывая. Койю казался таким чужим, незнакомцем в глазах Юу. Мужчина посмотрел прямо на пистолет, что держал в руках, и попытался выровнять прицел. Каждый его медленный шаг выглядел так неуверенно, словно он не до конца понимал, что делал. Однако едва гендиректор поднял дуло и направил прямо в сердце Юу, Широяма перестал о чем-либо думать.       Пульс гулко застучал в ушах. Ноги перестали слушаться. Время застыло. Койю действительно собирался выстрелить. Койю на самом деле решил лишить Юу жизни. — Но если ты не хочешь остаться со мной… ты не оставляешь мне иного выбора.

«Нет. Всё не должно кончиться именно так».

— Выбор есть всегда, — затараторил Широяма, полагаясь исключительно на инстинкт самосохранения. Он совершенно не осознавал, что говорил, тело не слушалось. — Ко, мы все еще можем попытаться снова. Опусти пистолет. Я никуда не уйду. Вместе мы спасем этот брак, обещаю.       Койю тут же изменился в лице, излучая удивление и недоверие, и расслабил плечи, тут же напрягаясь вновь. — Я тебе не верю, — прошептал Койю, хотя выражение его лица буквально кричало о том, что он хотел верить словам супруга и нуждался исключительно в правде. — Ты так порывался бросить меня и уйти. Ты ненавидишь меня, даже презираешь. Ты больше не любишь меня. — Неправда, — поспешил пробормотать брюнет, изо всех сил пытаясь успокоить старшего. Судя по взгляду Такашимы, он не хотел убивать Юу, и Широяма это понимал. Да и вообще не должен был, ведь Юу пообещал дать ему второй шанс. Смерть Юу принесет скорее больше бед не только потому, что Койю любил Юу. Кончина Широямы всполошит СМИ, плохо скажется на компании, вызовет большой резонанс в высшем обществе. — Койю, послушай, я вел себя глупо. Раскапризничался как ребенок. С момента моего возвращения домой мне пришлось несладко. Я поступил крайне трусливо, не захотев по-взрослому обсудить наши отношения и разобраться. Я наговорил гадостей тебе не со зла. Знаю, я был неправ. Но если ты пристрелишь меня, всё уже не будет как прежде. Мы не сможем быть счастливы вместе. А я хочу воспользоваться шансом и начать все сначала. Пожалуйста.       Что-то в признании Юу тронуло Койю, и взгляд карих глаз слегка смягчился. Мужчина чуть опустил пистолет, явно тронутый охотным рвением Юу признать свои ошибки. Наверное, все это время он именно этого и ждал. Возможно, он хотел услышать лишь это. Однако Юу сомневался — мотивы Койю стало сложно прослеживать. Он считал, что понимал Койю, однако буквально несколько мгновений назад Такашима был готов пустить пулю ему в лоб, поэтому младший терялся в сомнениях: а знал ли он Койю достаточно хорошо? — Значит, ты все еще любишь меня, — протянул Койю. На усталом лице смешались разные эмоции, словно он размышлял о чем-то, перебирая варианты в голове. — Да, люблю, — ответил Широяма как можно убедительнее. Разумеется, он лгал, однако это не имело значения. — Тогда скажи вслух, скажи, что любишь меня, — старший в ожидании уставился на супруга.       Такую сторону Койю младшему еще не доводилось видеть. Такашима вел себя как ребенок, на мгновение показавшись Юу таким умоляющим. Ему даже стало жаль Койю — тот застрял в прошлом, в прежней жизни, и не мог принять тот факт, что с тех пор всё кардинально изменилось. — Люблю. Я все еще люблю тебя, — коротко отозвался брюнет, и этого оказалось достаточно, чтобы успокоить Койю.       Такашима заметно почувствовал облегчение, тяжело выдыхая. Все это время он не дышал, ожидая ответа Юу, но теперь Юу притупил его бдительность. Старший хотел лишь услышать признание лично от Широямы: что Койю не останется один, и Юу не сбежит к другому мужчине. Такашима сунул пистолет в задний карман брюк, не видя смысла размахивать им прямо перед лицом супруга.       Мужчина быстро приблизился, сокращая между ними расстояние буквально за считанные секунды, и притянул Юу в крепкие объятия. Юу совершенно не сопротивлялся. Он больше, чем кто-либо другой знал, что Койю сильнее. Старший все еще мог изменить свое решение и все же взять его в прицел, и Широяма ничего не сможет сделать. Это дом Койю, в котором правят правила Койю. Юу не видел другого выхода, по крайней мере, пока он не обезоружит Такашиму, и его жизни ничего не будет угрожать.       Койю обнял брюнета так сильно, что тот втянул ртом воздух, дабы не задохнуться. Такашима явно был не в себе, и Юу… Юу прекрасно знал, что в этом доме у него не было никакой власти. Койю мог с легкостью избавиться от него как от ненужной вещи, коей и считал Широяму. Ведь когда любимая игрушка ломается, такие большие мальчики, как Койю, не станут молчать, верно? — Ты же знаешь, я никогда в жизни не хотел причинить тебе боль, — прошептал мужчина, слегка прикрывая глаза, после чего невесомо коснулся губами лба супруга. — У меня не было выбора. — Знаю, Ко, — послушно ответил младший. Вот и прошел еще один день его жалкой жизни, но какой ценой? — Если ты все еще любишь меня, — Такашима пристально посмотрел в его глаза и пропустил вороные пряди через пальцы. Безумие в темно-карих радужках мужчины все так же трепетало, от чего Юу стало крайне неуютно. Из-за него внутри Койю словно щелкнул какой-то переключатель, и теперь Широяма не знал, как всё исправить. Ситуация изменилась, особенно после того, как Койю достал пушку. Отношения между ними никогда не вернутся в прежнее русло. Не важно, как бы Койю ни лебезил перед Юу, как бы ни старался, Широяма сразу заметит желание Койю контролировать его. Жизнь Юу всегда будет в руках Койю. — Юу, если ты все еще испытываешь ко мне чувства, то, может… поцелуешь меня?       Однако старший не стал дожидаться ответа. Юу почувствовал, как чужие ладони грубо обхватили его скулы и притянули в поцелуй. То, что случилось дальше, вызывало у Широямы невыносимую тошноту: его собственные губы встретились с губами Койю, и мужчина решительно протолкнул язык в его рот, даже не дожидаясь разрешения. Ладони Такашимы с невероятной силой сжали волосы Юу — Широяме оставалось лишь сдерживать болезненные стоны от напора супруга.       Юу не почувствовал никакой любви в их поцелуе — первом, настоящем поцелуе с момента возвращения Широямы домой. Юу уже забыл, что испытывал, когда губы старшего касались его собственных еще до похищения. Чужой язык во рту, обжигающее дыхание, легкое оттягивание черных прядей — всё это было противно Юу, противно до такой степени, что он постоянно напоминал себе подавлять рвотный рефлекс. Широяма чувствовал прикосновения мокрых от слез щеки мужчины, однако совершенно не разделял подобных переживаний.       Если уж это не явный знак того, какой будет жизнь Юу, если он решит остаться с Койю, тогда брюнет не знал, что и думать.       Он должен был уйти. И если не сейчас, то никогда, потому что потом Юу уже не сможет найти в себе храбрости.       Ладони младшего обвили талию Такашимы, и тот даже придвинулся ближе, осознавая, что Юу взял инициативу в свои руки. Койю одобрительно промычал в губы супруга, поощряя продолжить, и Юу подчинился. Ладони Юу скользнули вниз к пояснице старшего, и пальцы коснулись пистолета, спрятанного в кармане брюк.       Юу трепетал от страха, однако ему уже раньше доводилось стрелять. И он сможет повторить это вновь. Он будет храбрым — прямо как тогда, на корабле. Если в его жизни суждено было наступить судьбоносному моменту, то вот он. Юу будет сильным ради Таканори, ради себя самого. Юу перевернет свою жизнь на 180 градусов. Он больше не Широяма Юу.       Брюнет схватил пистолет и, отпрянув, бросился прочь.

***

      Для Койю всё прошло словно в тумане. Юу играл с ним, дал надежду, когда Такашима больше всего в ней нуждался, а затем разрушил собственными руками. Койю поцеловал любовь всей своей жизни — и в следующую секунду Широяма прихватил его пистолет с собой, исчезая, вылетая из комнаты как ни в чем не бывало. Будто еще пару минут назад он не врал Койю прямо в лицо и не разбил его сердце на две части — израненное, оно трещало по швам, вот-вот готовое разбиться на тысячи осколков.

«Ах, Юу-Юу. Ты точно меня в могилу сведешь, если, конечно, я не утащу тебя за собой первым».

      Младший, возможно, и получил фору, однако он все еще находился в доме Койю, и всё подчинялось его приказам. Койю не просто так усилил охрану — вовсе не ради защиты от опасностей, поджидавших снаружи, нет. Такашима слишком хорошо знал мужа и видел отстраненный взгляд — взгляд, тосковавший по другому человеку. Отчасти мужчина знал, что так или иначе подобное случится, поэтому подготовился. Койю был к этому готов. — Юу, вернись сейчас же, а не то…!       Койю понимал, что Юу проигнорирует его приказ, однако понимал: Юу ненавидел, когда он повышал на него голос. Койю прозвучал невероятно громко и устрашающе, так что если он желал любым способом вернуть Юу, угроза могла сработать. В последнее время Широяма вел себя слишком потерянно, забыл свое место в этом мире, и Койю охотно ему напомнит.       Койю выбежал вслед за Юу и, пробегая мимо каждого телохранителя, попутно щелкнул пальцами, тем самым оповещая о тревоге. — Не дайте Юу ни шагу ступить из дома.       Такашима представлял, через что супруг проходил, однако чтобы Юу смог набраться смелости, стащить пистолет, да еще и сбежать? На мгновение гендиректору показалось, будто Юу не лгал: он действительно изменился и не был уже тем «Широямой Юу», как раньше. Тем не менее, мужчина не хотел в это верить; ему была невыносима одна лишь мысль о том, что он мог потерять то, чего так упорно добивался. Во всем виноват был Руки — он и только он. Этот киллер забил Юу голову всякой чепухой, наговорил «сказок» о свободе и независимости, подначил Юу стать тем, кем ему никогда не суждено было быть. Койю продолжал твердить себе, что Юу просто капризничал, поэтому ему нужно было поставить на место, и тогда они заживут как раньше.       Так или иначе, Юу никуда не уйти.       Это дом Койю, вся охрана нацелена лишь на Юу, и Юу в панике бежал вниз по лестнице, только чтобы встретиться с запертой наглухо дверью.       Едва Койю все же догонит супруга, то не будет с ним церемониться и любезничать. Койю будет груб, однако лишь во имя любви к Юу. Но как только Широяма передумает и искренне захочет остаться с ним, Койю снова станет для него ласковым мужем.

***

      Все двери каким-то образом оказались заперты снаружи. Это явно дело рук Койю. Юу слышал, как супруг раздавал охране приказы, и понимал: телохранители сделают то, ради чего их наняли — не дадут Юу покинуть особняк. Юу ненавидел, презирал, чувствовал отвращение к Такашиме всем своим сердцем и больше никогда не сможет полюбить его вновь, даже если ему придется остаться с ним. До этого момента Широяма не осознавал, какой Койю коварный — для него это лишь изощренная игра, не правда ли? «Кошки-мышки». И если Юу суждено никогда не выбраться из его когтистых лап, он предпочтет смерть, нежели терпеть противные прикосновения губ к шее вновь.       Юу забился в угол, не зная, как выбраться наружу, ведь все двери были заперты. Горничные и дворецкие вернулись к своим обязанностям, прекрасно зная, что лучше молча выполнять свою работу и не вмешиваться в супружеские перепалки хозяев. Койю сновал по особняку вместе с охраной, а Юу остался совсем один с пистолетом, украденным у гендиректора.       Каждый раз когда Юу пытался держаться храбро, это оборачивалось против него. Широяма даже не подозревал — вероятно, всё дело в излишнем оптимизме. Возможно, Юу все еще верил в «эффект бумеранга»: в то, что все в этом мире получают по заслугам. Каким бы недальновидным не был брюнет, он не заслужил подобного отношения — не заслужил застрять в узах брака, не заслужил мужа-тирана.       Койю показался минутой спустя. Старший выглядел устало и раздраженно, что не мудрено: Юу вновь ему солгал и украл пистолет. Однако разве Койю не видел, что Юу хотел лишь счастья? Почему Такашима этого не понимал? Почему он не мог совершить благородный поступок и отпустить Юу? — Я дал тебе шанс, Юу, — неодобрительно сощурился мужчина, ускорив шаг навстречу к брюнету. — Зачем ты и дальше так себя ведешь? — Не приближайся, — испуганно протянул Широяма, крепче сжав пистолет и направив дуло прямо на супруга. Его и Койю разделял лишь лестничный пролет — Койю стоял на втором этаже, а Юу на первом. Тем не менее, младший не хотел подпускать гендиректора близко даже на метр. Не хотел, чтобы Койю вновь тронул его — Юу скорее умрет, чем позволит этому случиться.       Койю широко выпучил глаза, поскольку даже подумать не мог, что Юу способен на такое. Разумеется, сам Такашима ранее поступил так же, однако лишь ради любви. Однако Юу? Юу, которого Койю столько лет уже знал? Юу бы никогда не смог. Он даже думать о таких вещах не мог. — Ты бы выстрелил в меня? — Койю тяжело сглотнул в болезненном осознании. — Ты… ты бы убил меня? — Почему бы и нет? Я прекрасно знаю, как обращаться с оружием, — предупредил его Юу, замечая, как телохранители позади Койю медленно нацеливались на него, словно заранее готовясь среагировать. — Если они сделают мне больно, я заберу тебя на тот свет вместе с собой.       Такашима скептически посмотрел на супруга, ступив одной ногой на ступеньку. — Но я не собираюсь делать тебе больно, Юу. — Я тебе не верю, — отрезал брюнет, в этот раз опустив палец на курок. — Если сделаешь хоть один шаг, я выстрелю.       Такой угрозы было достаточно, чтобы заставить гендиректора застыть на месте. — Юу, я совершенно не собирался в тебя стрелять. Ты хотел бросить меня, я запаниковал, и в голову пришла лишь одна идея.       Глаза младшего горели негодованием. — Не верю, — и как Юу мог только поверить? Койю ведь мастак задабривать словами, король манипуляции. Он скажет всё, что Юу хотел бы слышать; сделает всё, лишь бы вернуть расположение Широямы. И Юу прекрасно это знал, знал каждую уловку мужчины, однако всегда покупался на них, прежде чем недоверие одолело его. — С чего бы мне причинять тебе вред? Я лишь хочу, чтобы мы жили долго и счастливо. Знаю, у тебя просто сложный период сейчас, и все понимаю. Я не стану использовать твои слабости против тебя. Давай ты опустишь пистолет, мы поговорим и придумаем вместе, как нам пройти через трудности, ладно?       Койю был ужасно убедителен, когда хотел. И если бы Юу все же хотел и дальше жизнь такой несчастной жизнью, он бы сдался. Однако ему хотелось уйти. Если Койю не может дать Юу то, что он так хочет, то, наверное… было бы лучше, если бы Такашима действительно застрелил его. — Выпусти меня, — прорычал брюнет, сверкая яростно глазами. — Дай мне уйти, Койю. Я хочу покинуть этот дом, сейчас же. — Мне начинают надоедать эти бессмысленные «догонялки», — буркнул старший и, осознав, что не имело смысла сюсюкаться с Юу, тут же переменился. Мужчина быстро спускался по лестнице, и ужасное поведение Юу сидело «костью в горле». — Ты пойдешь со мной и будешь хорошо себя вести.       Страх, закрадывавшийся внутри Юу, ощутимо усилился. — Нет, не пойду!       Широяма напропалую дернул курок, заставляя Койю затаить дыхание, но ничего не произошло.       Невероятный ужас охватил младшего, заставляя отчасти задуматься: неужели Койю на самом деле не врал? Тогда в спальне он на самом деле никоим образом не хотел навредить Юу и, вероятно, даже не вставил пули в обойму — возможно, Юу держал в руках незаряженное оружие. — Я же говорил, — старший закатил глаза, раздражаясь тем, что Юу попросту тратил его время, и ускорил шаг. — Теперь ты мне веришь?       Нет, Юу не верил. Юу действительно не мог поверить. Койю, возможно, и не хотел его убивать, однако он не имел права делать ему больно или угрожать, так что Юу совершенно ему не верил. Время на исходе. Возможно, это был последний шанс Широямы вырваться на свободу.

«Думай, Юу, думай!»

      Отчаянный взгляд зацепился за предохранитель на пистолете, и в ту же секунду брюнет понял, как надо действовать. Уроки по стрельбе с Таканори не прошли даром — киллер довольно хорошо научил его тому, что нужно делать. Едва младший снял пистолет с предохранителя, Койю осознал: он сильно недооценил Юу и его познания в огнестрельном оружии. Гендиректор начал приближаться к супругу еще быстрее. — Юу, опусти пистолет! — до ушей Юу донесся злой крик, однако взор затуманивала манящая свобода. — Солнышко, ты же не убийца. Ты не причиняешь никому вреда.       Широяма на миг устало посмотрел на супруга, чувствуя тяжесть в груди. — Знаю, я не убийца. Мне просто нужна свобода.       Прицелившись, Юу направил пистолет в нужную точку. И в этот раз, едва он спустил курок, пуля разрезала воздух, раскатываясь словно гром среди ясного неба — столь же сильный, как и Юу.

***

      Юу выстрелил предельно точно — пуля попала в огромную хрустальную люстру, свисавшую с потолка, и та с грохотом упала на единственного человека, который стоял на пути Юу к счастливой жизни. Юу никогда и не думал убивать Койю. Как Такашима и говорил, он ведь «не убийца». Не то чтобы в этом даже была необходимость. После всего того, через что Широяма прошел из-за супруга, он не хотел жить дальше так, как Койю. Юу всего лишь хотел выиграть время и убраться отсюда, а люстра стала прекрасным способом отвлечения. Койю наверняка сильно пострадает, а если повезет — отделается легкими ушибами, но не умрет. По крайней мере, так предполагал брюнет.       Как и ожидалось, телохранители, занимавшие свои посты наверху, тут же бегом спустились вниз к боссу, больше переживая за него, чем за сошедшего с ума мужа босса с пистолетом. Честно говоря, Широяма слегка перепугался за Койю, но понимал: нельзя терять ни секунды. Он мог подумать о Койю потом. Пока охрана возилась с Такашимой, Юу мигом направился к ближайшему выходу. Койю не мог удержать его взаперти вечность. Должен же был быть выход — и Юу найдет его, даже если придется идти окольными путями.       Однако едва брюнет свернул за угол, позади послышался взволнованный крик: — Он не дышит! Вызовите скорую!       Юу показалось, словно сердце пропустило удары.

«Что… ? Что… же я наделал…»