Redefined

      Багамы — настоящий рай на земле: кристально чистый голубой океан и белоснежные пески пляжей, не сравнимые с холодным морем Японии. Воды здесь необычайно чисты и красивы, от одного вида которых Юу переполняло странное чувство неизбежности.       Он прилетел сюда первым же рейсом этим утром — Эми забронировала для него билет его любимой авиалинии в бизнес-классе. За всю жизнь Широяма успел попутешествовать, но большую часть поездок он провел либо с семьей в юном возрасте, либо когда ни с кем еще не встречался. Когда дела компании свалились на него, возможности слетать куда-то у него не было. Работа, в основном, кипела в пределах Японии, но даже если Юу и ездил куда-то по делам, то только в страны Азии. Были деньки, когда он кутил на вечеринках в Греции, однако те времена давно прошли. Теперь же на Юу обрушилось множество обязанностей. Даже после того, как брюнет ушел с поста гендиректора, некоторые полномочия все еще висели на его плечах. С семейным бизнесом он, скорее всего, связан до конца своей жизни, однако теперь всё ограничивалось лишь присутствием на собрании акционеров раз в три месяца. Впрочем, с таким положением дел Юу вполне мог смириться и жить спокойно.       Отсутствие большого количества работы все еще странно ощущалось. У Юу до сих пор иногда возникало желание схватить телефон и обновить почту — мало ли кто прислал важное письмо. Тем не менее, брюнет знал, что велел Эми отвечать на все письма, пока все подготавливали заслуженное место генерального директора для Кая. Вместо того, чтобы дать ему месяц, семья Такашима настаивала на вступлении в должность должность уже через неделю. Юу не сомневался, что совет акционеров поддержит их решение — в пределах страны семейство Такашима держало в своих руках огромную власть.       Юу, разумеется, был весь на нервах. Он пересек Тихий океан с крохотным чемоданом вещей и желанием найти одного киллера с выбеленными волосами — ну, или чем там занимался Таканори на данный момент. Если Мацумото навсегда покинул Японию, прихватив деньги, полученные за заказ от Койю, то вряд ли он бы стал работать. В течение всего полета Шиярому преследовали разные мысли. Хорошо ли Таканори жил? Хорошо ли питался? Какой образ жизни он вёл? Каких людей встречал на своем пути?       Но самое главное: был ли Таканори счастлив без Юу? Жил ли он достаточно счастливой жизнью, чтобы забыть о нем и не вспоминать? Мог ли он все еще любить Широяму? Скучать по нему? Или, возможно, Таканори даже избавился от единственной «ниточки», связывавшей их с Юу — татуировки. Если Юу приедет и узнает, что Таканори начисто вычеркнул его из своей жизни, то будет полностью унижен. Впрочем, брюнет надеялся, что до подобного не дошло — даже мысль о таком он бы не вынес.       От аэропорта до дома, где жил Таканори, ехать совсем недолго. Ассистентка Юу, Эми, наняла для него машину и личного шофера, чем существенно упростила ему передвижение в совершенно незнакомой стране. Юу дал шоферу адрес бывшего киллера, и машина отправилась в путь — навстречу новому началу, как надеялся Широяма.       Спустя полчаса Юу уже был на месте. Шофер припарковал машину в тени дерева, и Юу велел ему подождать. В багажнике лежал чемодан с вещами, и Эми на всякий случай забронировала номер в отеле, однако Юу сомневался, что вообще заселится. Произойти могло что угодно: миллион вариантов, множество развилок. И если вдруг Таканори не захочет его видеть, у Юу не останется причин здесь задерживаться.       Направившись ко входной двери, Юу все больше и больше нервничал; лакированные туфли утопали в мягком песке пляжа. Таканори приобрел себе чудесный домик возле берега, скрытый под тенью двух пальм по бокам от входа, с белоснежной отделкой, которую тут и там согревали лучи солнца. Весьма немаленький дом, в котором, как уже себе представил Широяма, обосновалась семья минимум из четырех человек — уж слишком много пространства для одинокого холостяка. На мгновение мысль о семье встревожила брюнета, однако заморачиваться он не стал — рано делать поспешные выводы, у него еще был шанс.       На длинном крыльце c видом на океан стояло много пляжных стульчиков для комфортного отдыха; а все двери оказались стеклянными и раздвижными. Таканори явно хотел иметь как можно больше открытого пространства, что удивляло Юу больше всего, учитывая, каким «закрытым» раньше был киллер. Подойдя ко входу, брюнет присел на крыльце и окинул взглядом вид. В голове моментально промелькнула картина: Таканори устроился на одном из стульчиков и гладил свою собаку, наконец получив долгожданный отдых и покой. Вот такую жизнь Юу и желал всегда для Таканори.       Потратив целую минуту на то, чтобы собраться, он сделал глубокий вдох и встал напротив двери, после чего легонько постучал. На протяжении пяти лет Юу испытывал невероятную боль, и даже если встреча ничем хорошим не обернется, то Юу хотя бы увидит Таканори и успокоится.       Но никто не ответил.       Юу постучал вновь, на этот раз настойчивее. За счет стука ладони Юу и легкого ветерка, разгулявшегося на побережье, дверь открылась сама по себе. Широяма удивился тому, что дом оказался незапертым, и вначале задумался: не будет ли невежливо с его стороны без спроса входить в чужое жилище. — Така? — тихо позвал брюнет: вдруг все же удастся увидеть хозяина, не вламываясь в его дом.       Как и ожидалось, ответа не последовало. Должно быть, Таканори куда-то отошел. Если это так, то Юу ничего не оставалось, кроме как подождать его. Не было ведь ничего плохого в том, чтобы походить и осмотреться по дому? Ему ведь никогда больше не подвернется такой шанс. Широяма впервые увидит, как проходила рутина Таканори — это поможет Юу понять, чего стоило ожидать от предстоящей встречи.       Заметно оживившись, брюнет вошел в дом бывшего киллера, с восторгом окидывая взглядом все вокруг. Еще когда Таканори жил в Японии, Юу не довелось побывать у него в квартире. Они тогда остановились у Акиры, поскольку киллер хотел обеспечить безопасность Юу. Старший прекрасно всё понимал, но, тем не менее, любопытство съедало его: как бы выглядело жилище Таканори? Юу точно знал, что киллер не стал бы заморачиваться над изысканным дизайном: минимализм и простота ему была больше по душе. Кроме того, бывший киллер, по-видимому, никогда не задерживался долго на одном и том же месте, кочуя по городам и выполняя одну миссию за другой. Все же Юу был любопытен вкус Таканори, поэтому он приятно удивился тому, что наблюдал в тот момент: мебель белого и синего цветов как океан, искусные работы абстракционизма в рамках на стенах, изящный декор. Было очевидно, что Мацумото вложил душу в этот домик.       В доме царил легкий беспорядок, и Юу тут и там наступал на песок с клочками собачьей шерсти. Тем не менее, Юу с уверенностью мог сказать, что Таканори изо всех сил старался поддерживать порядок. На журнальном столике перед диваном валялись смятые журналы и пустые бутылки из-под пива, и, представляя Таканори на этом диване, Широяма улыбнулся. Дом выглядел как настоящая холостяцкая берлога, и никакого намека на присутствие детей, что принесло Юу весьма немалое облегчение. Брюнет прошел в кухню, поскольку она ближе всего находилась от входной двери, и наткнулся на мини-бар, который Мацумото, по-видимому, поставил себе дома для души. Теперь же на барной стойке лежала стопка газет, и Широяма без лишних мыслей вчитался в заголовки, пестрившие на первой полосе.       Они все были на японском языке.

«Широяма Юу официально покинул пост генерального директора «Такаяма Групп»

      Юу в шоке вскинул брови — это были буквально вчерашние новости. Таканори не мог случайным образом купить японскую газету и читать новости о стране, которая находилась через океан, если только… он не следил за происходящим в жизни Юу намеренно. Но зачем? Он ведь сам принял решение исчезнуть из жизни Юу, дать ему возможность жить подобающей жизнью. Единственная причина, по которой эти газеты могли лежать в доме Таканори на барной стойке… заключалась в том, что он до сих пор беспокоился о Юу, любил его, помнил о нём, скучал по нему — ровно так же, как сам Юу тосковал по Таканори каждую ночь.       Обнаружив эту газету, брюнет почувствовал, как все страхи окончательно развеялись. До этого момента Широяма не понимал, как сильно боялся реакции Таканори на их долгожданную встречу, пока по щекам не полились слезы. Юу остервенело смахнул горячую соленую влагу, пытаясь не смазать подводку, и, аккуратно сжав газету в руках, прижал её к груди. Губы невольно зашевелились, беззвучно благодаря небеса за такой подарок.       Юу отложил газету на стол, думая лишь о том, что она — доказательство еще не остывших чувств Таканори, иного объяснения и быть не могло. Однако затем брюнет поднял глаза, замечая пробковую доску, висевшую на холодильнике.       На ней было прикреплено множество вырезок из газет — громкие заголовки на японском, фотографии, передовые статьи лишь о Юу и каждом его достижении за все эти пять лет управления компанией. Таканори не упустил ни одно событие; и Юу узнал каждую новость, вспоминая все даты, пока не дошел до самого первого заголовка, с которого всё и началось:

«Глава «Такаяма Групп» в коме: его супруг и главный акционер компании, Широяма Юу, возглавил пост генерального директора»

      Именно это и случилось пять лет назад. Изящные пальцы прошлись по вырезками, и Юу вспомнил каждую фотографию, помещенную в статью. Таканори вложил столько сил, вырезая все эти моменты: он садился, внимательно читал каждую газету и аккуратно вырезал любое упоминание о Юу, чтобы собрать все события в целый архив. Все это время Юу даже не догадывался, как Таканори поживал и чем занимался. Он очень долго считал, что блондин давным-давно разлюбил его и решил двигаться дальше.       Однако реальная жизнь — штука куда сложнее, чем вымысел, и любовь претерпевает все. Таканори никогда не забывал Юу и скучал по нему каждый день. Он читал о Юу в новостях — последняя газета была совсем свежей, вышла в тот же день. Тем не менее, за все это время Мацумото не смог связаться с ним, при этом зная, что Койю был «вне игры». Блондин знал, сколько обязанностей свалилось на плечи Широямы, и проявил понимание. Он хотел наблюдать, как Юу преуспеет; хотел своими же глазами увидеть, как Юу утрет нос всем, кто когда-либо сомневался в нем, при этом ни капли не полагаясь на самого Таканори. — Корон, ну что я говорил? Прежде чем заходить в дом, надо сначала вытереть лапы!       Знакомый голос бывшего киллера прокатился эхом по дому, доносясь откуда-то со входа на заднем дворе. Юу, тем временем, не знал, что и сказать. Он не слышал голос любимого человека уже очень давно, от чего хотелось заплакать. Таканори звучал точно так же, как и пять лет назад, и… Широяма все же дал волю слезам, чувствуя, как горячая соленая влага скатывалась по щекам. Юу считал себя тем еще плаксой и мысленно ругал. Пять лет прошло, но когда появился Таканори, то казалось, будто ничего с тех пор и не изменилось. — Корон, я сказал нельзя бегать с грязными лапами по дому!       Пёс, заметив Юу на кухне до того, как туда вошел хозяин, остановился и очень грозно (как, наверное, показалось ему самому) тявкнул на «незнакомца». Юу рассмеялся, улыбнувшись маленькому гавкающему комочку, и кивнул. — Не пугайся, я свой, — ласково протянул брюнет, пытаясь успокоить пса. — Что такое, малыш?       Спустя мгновение вошел Таканори, взяв собаку на руки. В тот самый момент, когда блондин поднял глаза, сталкиваясь с Юу впервые, он замер. В карих радужках блеснуло осознание, следом смешиваясь с непониманием и болью, но что самое главное: Таканори прижал пса к груди, приняв почти защитную позу.       Уж не такой холодный прием Широяма ожидал увидеть. Впрочем, он изначально не знал, чего ожидать. Кроме того, старший без разрешения проник в дом Таканори, а сейчас стоял посреди кухни весь в слезах. Если бы они с Мацумото поменялись местами, Юу бы и сам себя в чем-то заподозрил.       Широяме не хотелось ничего, кроме как подбежать и заключить возлюбленного в теплые и долгожданные объятия. Он прекрасно понимал, что Таканори нужно было время и «толчок», прежде чем он сможет снова доверять ему. — Здравствуй, незнакомец, — самое умное, что смог выдать Юу с толикой флирта. Старший как можно искренне улыбнулся, однако покрасневшие глаза и щеки слегка припухли от слез, затмевая собой эту улыбку. — Юу, — на выдохе протянул Мацумото и сразу же потупил взгляд в пол, словно сомневаясь, можно ли ему было говорить с Юу. — Зачем ты здесь? — пробормотал он на ломанном японском. Широяма задумался: наверное, за эти пять лет Таканори нечасто доводилось говорить на этом языке. — Приехал вот найти тебя, — тихо ответил Юу. Внезапно волнение поразило его вновь: брюнет надеялся, что Таканори не пошлет его, особенно после того, как Широяма проделал столь долгий путь. — Надеюсь, ты не против.       Сделав глубокий вдох, Мацумото неуверенно прижал Корона к себе. — Ты… не должен здесь находиться, — и следом он мельком поднял глаза, взглянув на старшего, в этот раз овеянный паникой. — Ну, если только ты не хочешь от меня избавиться.       Юу застыл, задаваясь вопросом: и это первое, о чем подумал Таканори, впервые увидевшись с ним спустя пять лет? — С чего бы вдруг? — брюнет нахмурился и сделал шаг навстречу ему, на что Таканори тут же отшагнул назад. Это разбивало Юу сердце. — Ты замужем, — грубо буркнул младший и снова отвел взгляд в сторону. Юу начинал понимать, откуда в нем столько неуверенности: для Таканори отношения с Юу, как замужним мужчиной, под запретом. Он не хотел выстраивать догадки об истинных намерениях Юу, не желал делать какие-то поспешные выводы и тешить себя надеждой о том, что Широяма действительно приехал ради него. Но даже если все это время он скучал Юу, скучал безумно, то… — Разве ты не должен быть сейчас со своим ненаглядным? — Ты и сам знаешь, что с ним случилось, — отозвался брюнет и указал на пробковую доску, висевшую на холодильнике. Взгляд Мацумото скользнул по ней, и Юу с уверенностью мог сказать, что блондин жутко смутился, будучи вот так пойманным «с поличным». Было слишком очевидно, что он тосковал: по Юу; по прошлому, что их связывало, причем до такой степени, что Таканори просто не мог двигаться дальше, не думая о возлюбленном. — Прекрасно знаешь, что он никогда не мог пошатнуть мои чувства к тебе; что я отошел от должности гендиректора компании еще вчера вечером. Я… Меня больше ничего не связывает по рукам и ногам, Така. Я свободен.       Таканори сжал Корона в своих руках, от чего пёс слегка заскулил. — Не хочу показаться грубым, но… — фыркнул блондин, хоть и немного краснея. — Я не понимаю, зачем ты вообще приехал. У нас была короткая интрижка всего на две недели… Мне казалось, ты забудешь меня. Ты же… Ты все такой же нереально красивый, и тебе здесь явно не место.       Губы Широямы тронула улыбка. Таканори снова обесценивал себя, но теперь Юу знал точно: это скорее не из-за ненависти, а из-за недоумения. — Ты прекрасно знаешь, что между нами было нечто большее, чем просто интрижка.       Лишь воспоминания о былых деньках помогали Юу держаться на плаву и не утонуть в мучительной бездне одиночества все эти пять лет. — Для меня — да, — поправил старшего Мацумото, однако хриплый голос звучал с бóльшей надеждой. Блондин осмелился поднять глаза, встречаясь взглядом с Юу. — Я сомневался, что для тебя всё иначе. Вот поэтому и не посмел забрать тебя у Койю. Мне казалось, мне и не суждено находиться рядом с тобой. Ты… засиял так ярко, словно звездочка. Я говорил, что ты можешь добиться чего угодно, и у тебя получилось. — Все это время я скучал по тебе, — прошептал Широяма с тоской и болью в карих глазах. Таканори прекрасно всё видел, но не мог поверить. Он не мог поверить в то, что прекрасный мужчина, которого Таканори спас, все еще помнил и любил его. — Разве ты не скучал по мне?       Мацумото криво усмехнулся, слегка потрепав Корона по шерстке. — Ну, ты же сам видел кучу жутких вырезок из газет и наверняка уже знаешь ответ на свой вопрос. — Не хочу показаться грубым, но… — повторил за ним Юу, расплываясь в до боли знакомой ухмылке, — ты же киллер. Вероятно, ты собирал информацию на свою следующую жертву.       Таканори — ну наконец-то! — усмехнулся. — Я… Ну да. Я скучал по тебе.       «Скучал каждый день, каждую минуту и даже секунду. Мне не хватало тебя так сильно, что я ложился спать лишь с мыслями о тебе. Не было ни дня, чтобы ты мне не снился», — хотел сказать Мацумото, однако так и не решился, ведь не желал переступить черту и спугнуть Юу своим ошеломляющим признанием в любви. — Тогда чего же ты ждешь? Не собираешься хотя бы обнять меня? — услышав заветные слова, Юу рассмеялся. Таканори нервно поморгал, смахивая накатывавшие слёзы. Широяма с особым трепетом наблюдал, как лед в его сердце таял, и как рушились «стены», которые младшие выстроил вокруг себя за эти пять лет. — Разве ты не хочешь… прикоснуться ко мне?       В надежде, что Таканори все еще желал быть с ним, Юу намеренно колебался, что подтолкнуло Таканори выпустить Корона с рук и поставить его на барную стойку, после чего подойти к Юу и притянуть его в долгие объятия. Брюнет моментально растаял.       Они соединились как два потерянных кусочка мозаики, и казалось, будто они больше никогда не покинут объятия друг друга. Юу положил голову на плечо блондина, в то время как тот обхватил крепкими руками его спину. Влюбленные стояли так очень долго, и вскоре до ушей Мацумото донесся тихий всхлип. Впрочем, сам Таканори не мог притворяться, что не плакал, ведь слезы то и дело текли по щекам, следом заставляя его задыхаться от переизбытка чувств.       Вот так они снова нашли друг друга и получили второй шанс на свое личное «и жили они долго и счастливо», шанс на новую жизнь и новое начало; шанс на то, чтобы создать вместе столько воспоминаний. — Я все еще люблю тебя, — признался Широяма сквозь слезы и, крепче обняв младшего, слегка вдохнул аромат его парфюма. В выбеленных волосах, еще слегка влажных, виднелся песок — должно быть, он прямиком с пляжа после прогулки с собакой. Таканори пах свободой, и Юу уже не мог дождаться, чтобы испытать её на себе. — Знаю, это тяжело принять, но я правда надеюсь, что ты тоже любишь меня, и… — Я люблю тебя, люблю больше всего на свете, — перебил его Мацумото, ведь иначе быть и не могло. — Юу, я… Я не мог тебя никак забыть. И ты это знаешь. Ты сам всё увидел. Даже спрятавшись от тебя на краю света, сердцем я продолжал стремиться к тебе. Я не пропускал ни одну новость о тебе, и этого бы не случилось, если бы я не любил тебя. Моя принцесса.       Юу довольно засмеялся, услышав столько полюбившееся ему прозвище — он радовался так искренне, словно ребенок. Никто не звал Юу так уже долгое время; он не чувствовал столь теплых касаний, не ощущал тепла и любви столько лет, что даже всепоглощающие объятия Мацумото ощущались… непривычно. — Отныне и навсегда я буду выбирать лишь тебя, — поклялся Широяма и, прижавшись губами к виску младшего, оставил легкий поцелуй, потрепав влажные пряди. — Мы можем быть счастливы до конца наших дней. Больше нам незачем убегать, незачем прятаться по мотелям. Мы можем завести семью, как и ты и всегда хотел. И я стану твоим на веки вечные.       Таканори чувствовал, как его внутри переполняло эмоциями и нежностью. — Не знал бы всей ситуации, то уже бы подумал, что ты делаешь мне предложение.       Широяма слегка отпрянул — в темно-карих глазах загорелся озорной огонёк. — А ты хочешь? — Хочу чего? — он застал Таканори врасплох. — Выйти за меня.       Блондин не знал, что и ответить. — Но ты ведь все еще замужем. Кроме того, родители Койю… — Если ты выйдешь за меня, то я всё улажу, не вопрос, — пообещал Юу. Таканори еще никогда не видел, как старший говорил таким уверенным командным тоном. Прошедшие пять лет явно отразились на нем, и Мацумото постоянно напоминал себе, что мужчина перед ним — уже не тот безынициативный, слабовольный наследник, которого он когда-то знал. Будучи президентом компании, Юу превзошел по достижениям даже Койю, поэтому Мацумото не сомневался, что старший по натуре — прекрасный лидер. Таканори знал, что Юу всегда обладал таким качеством. — Вот уж не думал, что проснусь утром, а мне потом на кухне предложение сделают, — усмехнулся Таканори, все еще пытаясь понять ситуацию. — Причем не кто-то там, а мужчина, приходивший ко мне каждый во сне на протяжении пяти лет, если не больше. — Скажи уже «да», — поддразнил Юу, ткнув возлюбленного в щеку. — Или хочешь, чтобы я встал на одно колено?       От происходящего кружилась голова, и Таканори оперся на спинку дивана, дабы не пошатнуться. Сбылась его самая заветная мечта: Юу, вернувшийся к нему и оказавшийся прямо в его объятиях. Вишнево-красные губы изгибались в самой прекрасной улыбке, длинные волосы цвета воронова крыла были собраны в высокий хвост, а глаза ярко блестели под флуоресцентными огоньками. Таканори не представлял, что Юу вернется за ним, а признания в любви и предложения — так тем более. — Да, — отозвался блондин, чувствуя трепет в груди. Если это был сон, то он не хотел просыпаться. — Да, Юу, я выйду за тебя.       Не видя больше смысла сдерживаться, Юу прильнул к нему и, обвив шею младшего ладонями, притянул в нежный, сладкий поцелуй. Таканори ответил на ласки с большим желанием и нетерпеливостью — они оба ждали этого целых пять лет. В глазах Широямы он был все так же красив, добр и нежен, прямо как раньше. В глазах Таканори старший был тем же черноволосым ангелом, который всегда заставлял его сердце трепетать. Мацумото прижал старшего ближе к себе, словно боясь, что тот снова покинет его на пять лет, если Таканори отпустит. Все эти годы Таканори слишком сильно страдал от одиночества, чтобы упустить еще один шанс на счастливую жизнь и любовь. Таких, как Юу, нигде больше не найти, да и Мацумото никогда не полюбит кого-то, кроме Юу.       Брюнет отстранился первым — в легких кончился воздух из-за напористого поцелуя, смешанного со слезами радости. — Знаю, многое изменилось, и ты, возможно, не тот, кого я знал раньше, — Широяма улыбнулся. — Но кажется, будто ничего и не менялось. Ты выглядишь совсем как тот парень, которого я повстречал пять лет назад. Ты все еще… мой Така, а я все еще твой Юу.       Таканори все еще пребывал в приятном изумлении от поцелуя, даже губы слегка побаливали. — Не думаю, что я сильно изменился, Юу. Я не мог, ведь все это время жил воспоминаниями о нашем прошлом. — Надеюсь, ты хотя бы был счастлив, — Юу зацеловывал лицо блондина, томно поглаживая изгиб его челюсти. — У тебя есть домик у моря, о котором ты всегда мечтал, долгожданный отдых и миленькая собака. — Но в моей жизни не хватало лишь тебя, чтобы окончательно назвать её счастливой, — Мацумото ласково улыбнулся сквозь бесконечные поцелуи возлюбленного. — Я думал, что ты больше не станешь меня искать, Юу. — Долгое время я не мог вырваться к тебе, но теперь я здесь, рядом с тобой, — старший уткнулся щекой в скулу Таканори. — Прости, что пришлось так долго ждать. — Как ты мог быть уверен в том, что я ждал тебя? — прошептал Таканори. — Я не был уверен, просто испытал удачу, — Юу рассмеялся, и его смех окончательно растопил все отчаяние и боль, томившиеся в сердце Мацумото.       Остаток дня влюбленные провели за разговором. Таканори даже показал Юу дом, прежде чем оба устроились на диване в гостиной, взяв по бокалу «маргариты». Как оказалось, переехав на Багамы, блондин открыл в себе талант бармена и иногда подрабатывал в местном баре, дабы скоротать время. Он спокойно мог и не работать, если не было желания, учитывая количество денег на счету. Однако работа барменом раскрыла в нем совершенно новые и интересные навыки, поэтому Мацумото всегда искал способ самосовершенствоваться и весело провести время одновременно. Какое-то время он даже увлекался гонками, наслаждаясь всплесками адреналина, но бросил, как только завел Корона.       Юу был тронут тем, что Таканори начал вести спокойную жизнь. Ведь раньше он будто ни не жил, а стоял на краю пропасти, засыпая с открытыми глазами и держа под подушкой пистолет. Здесь, на Багамах, Мацумото выглядел менее напряженным, менее уставшим; ему было не о чем волноваться, некого выслеживать или устранять. Потрепанные лохмотья сменились куда более приличной и стильной одеждой; никакого «смоки» на веках, лишь посвежевший и естественный вид, из-за чего блондин казался еще моложе. Хоть Таканори уже тридцать два, в чертах его лица присутствовала зрелая мужественность, что очень сексуально. В то время как большая часть «образа» киллера канула в лету, Юу был рад видеть, что приятные взгляду кубики пресса Мацумото никуда не делись — все это время он усиленно занимался собой, поддерживая форму.       Влюбленные поделились друг с другом о том, как жили, что упустили за эти пять лет. Пока деньки Таканори обыденно шли (как и должно было быть, другого исхода Юу и не желал), жизнь старшего протекала изнурительно и была наполнена разными событиями. Юу рассказал любимому обо всех трудностях; обо всех бизнесменах, пытавшихся встать у него на пути, и как Юу доказал им, что они неправы. Брюнет поведал о том, что на самом деле приключилось между ним и Койю, и как устроенный Койю скандал привел к несчастному случаю и коме. Внимательно слушая, Таканори играл с прядями черных волос Широямы, хмурясь каждый раз, когда тот говорил об ужасном отношении Койю к нему. — Заслужил, — прорычал Мацумото. Он злился из-за того, что не мог быть рядом с Юу, когда тот нуждался в нем больше всего. — Если б я знал, что он загонит тебя в тупик, то не ушел бы.       Юу лишь захихикал — ему очень нравилось, как у Таканори включался инстинкт защитника каждый раз, когда речь заходила о Койю. — Я изменился, но и он тоже, — в растерянности выдохнул брюнет. — Он не мог этого понять. Хотел бы я, чтобы всё обернулось совсем не так. Но что случилось, то случилось, и мне пришлось взять на себя ответственность.       Суровый взгляд Таканори заметно смягчился. Ему было трудно даже представить, какую боль и вину испытывал Юу все эти годы. — Ты не виноват, и сам это прекрасно знаешь. Ты отлично справлялся, заботясь о нем столько лет. Хочется сказать, что он не заслужил твоей любви и заботы, но вас с ним связывает прошлое. — Он попытался навредить мне, но лишь потому, что я первый сделал ему больно, — Широяма слабо улыбнулся. — Я прекрасно понимаю, что правильно поступил, оставшись с ним. Конечно же, я хотел найти тебя сразу же, как представится возможность. Однако я больше не тот прежний Юу, который убегает от обязанностей и хочет прожить легкомысленно до конца своих дней. Я должен был отплатить Койю и его семье сполна, прежде чем позволить самому себе умчаться к тебе.       Наклонившись, Таканори оставил крепкий влажный поцелуй на лбу Юу. — Ты такой храбрый, очень-очень храбрый, и всегда таким был. Я так тобой горжусь. Знаешь, ты так посмелел и начал понимать на самом деле, на что способен, и чего на самом деле стоишь. Всякий раз, когда видел тебя на фото в новостях, думал лишь об этом. Ты теперь изменился, но в лучшую сторону. — Каким-то образом я чувствую то же самое, обнимая сейчас тебя, — рассмеялся Широяма, утыкаясь носом в грудь младшего. Это до боли умиляло Таканори; он не успел принять душ после прогулки с собакой, поэтому тонкая белоснежная ткань футболки все еще пахла морем и солью. Однако этот аромат ощущался свежо, и Юу хотел вдыхать его вот так до конца своих дней. — Я устал быть храбрым. Хочется просто… чтобы ты снова защищал меня, как раньше. Я так скучал по этому, скучал по чувству, когда знаешь, что можешь положиться на кого-то. — И ты можешь положиться на меня вновь и навсегда, обещаю, — блондин начал осыпать шею возлюбленного невесомыми поцелуями. — Разве мы теперь не помолвлены? Позволь мне любить тебя. Я буду относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь. Мы проведем здесь остаток жизни, как и всегда хотели, тебе не придется больше заморачиваться над работой. Или все же придется? Не уверен, как все это будет происходить. — Я могу оставаться рядом столько, сколько ты захочешь, — Юу довольно кивнул, хихикая, едва губы Таканори коснулись чувствительного местечка в изгибе шеи. — Щекотно! Но, эм, нужно рассказать родителям, а еще расторгнуть брак с Койю, но Эми с легкостью мне в этом поможет. Родители Койю уже дали мне свое благословение на развод. В них еще осталась человечность, чтобы понять: они не могут вечность держать меня возле Койю.       Невиданная милость семейства Такашима восхитила Таканори, однако задумываться над тем, что это могло быть очередное испытание судьбы, он не стал. Скорее, его интересовало нечто другое: — «Расторгнуть»? Это возможно? — Ну, у нас-то и первой брачной ночи не было, — пробормотал брюнет. Таканори видел, что Юу было нелегко говорить об этом: он, должно быть, долго и упорно пытался не поддаваться на уговоры Койю. — Ну, то есть… Я бы не смог… заниматься любовью с кем-то, кроме тебя. Я не мог так поступить. Пусть я не так много о тебе знаю, и, возможно, это стыдно признать, но мне всегда казалось неправильным разделить постель с другим, а не с тобой. Не знаю… Я с этой мыслью жил пять лет. Наверное, я — полный идиот, но… — Широяма сделал глубокий, болезненный вдох, и лунно-карие радужки сомкнулись с ореховыми радужками Таканори. — Но я уверен, за это время ты успел повстречаться со многими: с мужчинами, с женщинами. Люди здесь такие красивые, и ты сам очень привлекательный, да и наверняка нуждался в чьей-либо компании. Если у тебя была с кем-то близость, я все пойму.       Слова Юу повеселили Таканори: чтобы Мацумото спал с кем-то на стороне? Да никогда. У него бы в принципе не было интимных отношений ни с кем, если бы не Акира, а следом и Юу. Таканори не любил находиться среди людей и впускать кого-то в свое личное пространство больше необходимого тоже. Ах Юу, бедняжка. Все эти пять лет он сомневался, однако зря. Широяма занял особое место в сердце Таканори, при этом не осознавая, что добиться такого не так-то просто. На фоне Юу, ангела с небес, остальные люди меркли. — Правда считаешь, что я бы смог вот так просто тебя забыть? — слегка поддразнил его блондин, на что лицо Юу восторженно загорелось. — Так значит не забыл… — Нет, — фыркнул Мацумото. — Естественно нет. Такое ощущение, что это ты забыл, каким я был на самом деле, и каким являюсь до сих пор.       Юу выглядел таким счастливым, и облегчение сияло в его карих глазах, что вызывало у Таканори улыбку. Юу обычно этого не показывал, но он всегда был чуть более ревнивым. — Я рад. Я так рад, что тебе был нужен лишь я. Мне тоже был нужен только ты.       Таканори нарочито уверенно хрустнул шеей. — Знаешь, меня сейчас волнует только то, что ни у кого из нас за эти пять лет не было близости ни с кем. Теперь мы вместе, рядом друг с другом. Не понимаю, почему мы до сих пор разговариваем.       Юу ухмыльнулся и, взяв бокал, непринужденно отпил немного «маргариты». — Мне казалось, было бы неплохо чуть-чуть поболтать. — Еще успеем наговориться, — с намеком протянул блондин, резко понижая тон голоса. Широяма заметил знакомый огонек в голодных темно-карих глазах и ахнул, едва младший уверенно отобрал бокал из его рук, отставив в сторону. — И поскольку мы помолвлены, думаю, это надо отметить. — Така… — брюнет лишился дара речи, когда Таканори подхватил его на руки и встал с дивана, унося Юу в спальню как «невесту».       «Ками-сама, он все такой же сильный», — подумал Широяма. Одна мысль о том, что любимый так легко поднял его, невероятно заводила. — Я люблю тебя, — пробормотал Юу, глядя в его глаза.

«Вот и прошли мои пять долгих, тяжелых лет без тебя».

— Я люблю тебя сильнее, — с обожанием прошептал Мацумото в ответ.

«Каждый день был наполнен болью, но теперь ты наконец дома, рядом со мной».