Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

– О, ты выглядишь так красиво! Джинни покрутила пальцем в знак того, что Гермионе следует повернуться. Когда она повернулась, то увидела себя в зеркале. Хм. Гермиона никогда не считала себя красивой, как таковой. Она всегда куталась в мешковатые вязаные свитера и леггинсы, а ее волосы называли в лучшем случае дикими, а в худшем – похожими на гнездо. Но Джинни переодела ее в свой старый наряд (Джинни была немного выше Гермионы, и она сомневалась, что ей когда-нибудь удастся дорасти до ее роста), и им удалось уложить ее волосы так, что они больше напоминали волосы, чем куст, и это было самое аккуратное, что Гермиона когда-либо видела. И... и ей это даже нравилось. Не в том смысле, что "ладно, это достаточно хорошо, чтобы пойти в школу", по которому она обычно себя оценивала, а в том, что она поняла, что, возможно, Джинни была права. Она была красивой. Однако она недолго размышляла об этом, потому что в дверь ванной внезапно постучали. – Джин! Открой, мне нужно принять душ! – Найди для этого другое место! –крикнула она в ответ. – Если ты не заметила, сестренка, это единственный душ в доме, – язвительно ответил Фред. – На улице идет дождь, вот и разберись с этим как-то! Фред издал грубый звук и затопал прочь. В доме Уизли царил... мягко говоря, хаос. В данный момент в доме было не так много людей – только родители, Джинни, Рон и близнецы, но Гермиона знала, что у них есть еще три брата, и могла только представить, каково это было, когда они жили все вместе. Рядом с ней Джинни поправляла макияж, прежде чем захлопнуть сумку. –Ладно, пойдем. Как бы мне ни хотелось оттянуть время, я бы не хотела, чтобы у Алисии было вонючее свидание. – Я все слышал! – прорычал Фред, спеша мимо них в ванную. – И в любом случае, нам придется сидеть с ним в машине. И, видит Бог, это будет невыносимо в замкнутом пространстве. Немного посмеиваясь, две девочки закрыли за собой дверь в комнату Джинни и начали натягивать туфли. – Итак, – усмехнулась Джинни, – Твои первые танцы в этой школе. Есть кто-нибудь, с кем ты хочешь потанцевать? Гермиона пожала плечами. – Нет, не думаю. – Ну, должен же быть кто-то, кто привлек твое внимание. По правде говоря, никто не привлекал. В школе Хогвартс было много мальчиков, но она их просто не знала. Единственные, кого она знала, были те, кто выделялся в ее классе и среди ее друзей, и никто из них не вызвал у нее особого интереса. И, конечно же, были такие люди, как Драко Малфой, которого она не тронула бы и за десять шагов, который прогуливался по коридорам, смутно пахнущий различными лосьонами от прыщей и таскающий за собой хитрую Пэнси Паркинсон, куда бы он ни пошел, и его друзья, состоящие в основном из "Пожирателей смерти" (которых она, к счастью, пока игнорировала), которые, будучи большими шишками в футбольной команде, имели мозги слизняков и соответствующие характеры. Она сказала об этом Джинни (в гораздо более мягкой форме) и получила в ответ насмешку. – Ты не общалась ни с одним мальчиком за пределами нашей группы? В голове Гермионы промелькнула мысль о вьющихся черных волосах и фарфоровой коже, от которой она тут же отмахнулась, покраснев. Откуда это взялось? – Нет. А как насчет тебя? – ответила она. Щеки Джинни вспыхнули ярким красным пламенем, но потом снова успокоились. – Ну, несмотря на то, что Гарри может подумать, я совершенно никем не интересуюсь, особенно Майклом Корнером, хотя Гарри, конечно, думает, что это так, хотя я явно... – кажется, она поняла, что кто-то еще слушает ее тираду, и остановилась. – Я явно никем не интересуюсь, вообще никем. Возможно, Гермиона и не была экспертом в социальных нюансах, но она была достаточно умна, чтобы понять, что Джинни явно кем-то заинтересовалась, если судить по ее красному лицу. Однако у нее хватило ума понять, что она не хочет разглашать эту информацию, и поэтому она не стала настаивать (хотя, поразмыслив, она все равно уже знала, так что смысла в этом не было – влюбленность Гарри в Джинни отнюдь не была безответной). Почти полчаса спустя Гермиону выпроводили за дверь и посадили в побитый Ford Anglia Уизли (который явно был на последнем издыхании). Уизли жили на противоположном конце города от Беллатрикс – район был не то чтобы бедным, но и богатым его назвать нельзя было. Гермиона думала, что машина может сломаться пару раз за время их поездки в школу, но она выдержала, и они остановились перед входом в целости и сохранности. После торопливых "до свидания" и "спасибо" дети Уизли и Гермиона вышли из машины и поспешили в школу, чтобы избежать дождя. Гермиона никогда раньше не была на танцах – когда она училась в младшей школе, она посетила одну вечеринку и пришла к выводу, что они не стоят того, чтобы тратить на них время, особенно если не с кем пойти. Теперь же, однако.... Ну. Она не собиралась менять это мнение. Освещение в кафетерии было тусклым, и она потеряла бы Джинни, если бы не ее ярко-рыжие волосы. Вокруг толпились люди с пластиковыми стаканчиками с водой или маленькими салфетками, набитыми печеньем, сколько они могли унести (и, как это часто бывало, они не могли их унести – Гермионе пришлось ускользнуть от пары пролитых жидкостей на своем пути). Скамейки были придвинуты к стене, чтобы было больше места, но Гермиона все равно чувствовала клаустрофобию от огромного количества людей. В комнате уже начинало пахнуть потом, хотя еще оставался намек на дешевые духи, которые отчаянно пытались замаскировать этот запах. Музыка в некоторых частях комнаты была почти оглушительной, играли песни, которые Гермиона никогда не слышала и не испытывала особого желания услышать их снова. Когда они наконец нашли Гарри, он сетовал на то, что ему было трудно подсунуть что-то в кулер с водой, а не в миску с пуншем (хотя, судя по тому, как глаза МакГонагалл следили за его движениями со смесью отчаяния и веселья, это не помешало ему попытаться). Нет, Гермиона не думала, что ей очень нравятся школьные танцы. Тем не менее, она позволила протащить себя по залу, пока люди практически выкрикивали комплименты в адрес одежды друг друга, чтобы быть услышанными поверх музыки. Ярко-зеленое платье Джинни резко контрастировало с ее темными брюками и рубашкой, но они обе, должно быть, выглядели хорошо, потому что она поймала не один взгляд, когда они проходили мимо – и, в отличие от большинства дней, Гермиона чувствовала, что может хотя бы притвориться, что кто-то смотрит на нее. Единственным человеком, который, казалось, наслаждался собой, была Полумна, которая раскачивалась и танцевала под что-то, что определенно не соответствовало тому, что играло, и заставляла небольшой круг пустого пространства образовываться вокруг нее, так как люди, осознанно или нет, избегали ее на своем пути. Все это время Гермиона твердила себе, что она совершенно не ищет Беллатрикс, хотя и оживлялась каждый раз, когда видела мелькающие черные волосы. Она сомневалась, что та придет, даже если бы сказала, что придет – ее друзья знали Беллатрикс лучше, чем она, в конце концов, и все они выразили сомнение в том, что она будет. Не то чтобы ее это волновало, просто Беллатрикс в последнее время была почти дружелюбна (по крайней мере, по отношению к ней – она все еще держала остальных учеников на расстоянии вытянутой руки), и она надеялась, что, может быть, та придет. – Привет. Обернувшись, она увидела, что на нее смотрит ухмыляющееся лицо, и сделала шаг назад. – Могу я тебе помочь? – Да. Я Кормак. Кормак Маклагген. – он произнес свое имя с абсолютной уверенностью, что она слышала о нем раньше – она не слышала. Он казался слишком важным (хотя и не таким важным, как Драко Малфой – но, опять же, никто таким не был), и Гермиона чувствовала запах алкоголя в его дыхании. Отлично. – Замечательно. Извини меня, пожалуйста, – огрызнулась она, оглядываясь по сторонам в поисках Джинни или кого-нибудь из своих друзей, но они, казалось, исчезли в толпе. Ей показалось, что она заметила рыжие волосы, но это оказалась Сьюзен Боунс, и она почувствовала, как у нее заныл живот. Он схватил ее за талию, когда она начала уходить, заставив ее нахмуриться и повернуться к нему лицом. – В чем твоя проблема? – В чем моя проблема? Моя проблема в том, что эти твои греховно узкие брюки все еще... – Отойди от нее. Лицо МакЛаггена побледнело так быстро, что Гермиона на мгновение подумала, что он может упасть в обморок, и он попятился прочь. – Я... я просто... немного повеселился... – Иди и веселись в другом месте. Желательно у обрыва. Он немного пошипел, а потом повернулся на каблуках и убежал. – Спасибо, – вздохнула Гермиона, поворачиваясь к своему спасителю. Беллатрикс Блэк неловко сдвинулась с места. – Без проблем. Несколько мгновений они стояли в неловком, но привычном молчании, прежде чем Гермиона нарушила его. – Так ты решила прийти. – Да, я подумала, что могла бы сопровождать свою сестру, присматривать за ней и все такое, – пожала плечами Беллатрикс. – Это хорошо. Где она? Лицо Беллатрикс побледнело. – Эм. Она. Где-то? Ну, честно. Какой смысл сопровождать кого-то, если можно просто потерять его? Она не могла придумать другой причины, по которой Беллатрикс пришла на танцы, хотя предполагала, что в этой толпе довольно легко потерять людей. Как бы то ни было, Беллатрикс, похоже, не спешила идти искать свою сестру, и Гермиона нашла время осмотреть ее – ее волосы были уложены так, как Гермиона никогда не видела (и, как она подозревала, так, как они никогда не будут уложены), они были скручены в беспорядочный, но удивительно элегантный пучок, обнажая резкие линии лица и шеи. Ей пришлось потрудиться, чтобы не смотреть слишком пристально на глубокое декольте платья, которое плотно облегало ее тело, пока не сузилось около колена, открывая Гермионе вид на ее стройные ноги, чего она обычно не получала – Беллатрикс предпочитала длинные рукава, когда они учились в школе. Ого. Она почувствовала легкое головокружение. Посмотрев вверх (или немного вниз, даже на каблуках Беллатрикс была немного ниже ее) на Беллатрикс, она заметила, что та выглядит так же легкомысленно. – Не хочешь выйти в коридор? Там гораздо меньше народу. И значительно менее шумно. Кивнув Беллатрикс, Гермиона взяла ее за руку и повела к двери. В коридоре было не так много людей – пара первокурсников (по крайней мере, как она думала) и небольшая группа мальчиков, пытающихся улизнуть, а также несколько парочек, целующихся по всей длине коридора. – Итак... – Гермиона вздрогнула – она не ожидала, что Беллатрикс вдруг начнет заводить разговоры. – Как тебе танцы? – О, это. Хорошо. Знаешь, эм... музыка? Разве это не плохо? – по правде говоря, это было лучшее, что она могла придумать, чтобы сказать о танцах. – Не совсем, – фыркнула Беллатрикс. – Я думала, что мои уши отпадут там, хорошо, что мы пришли сюда. – М-м. Гермиона на мгновение задумалась, почему она вообще разговаривает с Беллатрикс. Она ни в коем случае не была собеседницей, в конце концов, но Гермиона чувствовала необъяснимое влечение к ней. Она не могла описать это, но моменты, когда ей удавалось заставить Беллатрикс заговорить или улыбнуться, были... захватывающими. – Хочешь потанцевать? – промолвила Гермиона, не в силах остановиться. Она не знала, что на нее нашло – может быть, то, что Беллатрикс действительно выглядела потрясающе в этом платье, а может быть, потому, что Гермиона чувствовала себя почти счастливой от того, что Беллатрикс все-таки пришла, и в то же время нервничала. Беллатрикс забавно изогнула бровь. – Под такую музыку? Конечно, ты не собираешься танцевать под это дерьмо. Как будто вселенная услышала ее и пожелала возразить, зазвучал первый медленный танец вечера, и девушки в коридоре завизжали и потащили неохотно сопротивляющихся партнеров обратно в столовую, первокурсники стали выглядеть невероятно неловко, пока явно более общительные не вытолкали их из зала, а группа мальчиков оставила свои попытки сбежать теперь, когда музыка стала сносной, и присоединились к остальным студентам. – Ну, в таком случае, – сказала Беллатрикс, с трудом скрывая улыбку. – Да, давайте танцевать. Гермиона не умела танцевать. Беллатрикс умела – это было очевидно по тому, как она умелыми движениями вела танец, и Гермиона поняла, что, конечно же, Блэки учат своих детей танцевать. Это заставило ее смутно нервничать (даже больше, чем раньше), и она надеялась и молилась всем известным ей богам, чтобы не наступить Беллатрикс на ноги. Чудесным образом она продержалась всю песню без особых происшествий, сумев найти свой ритм настолько, что перестала полностью зависеть от Беллатрикс. Они остановились, и Гермиона заметила, как близко они стоят – лицо Беллатрикс было всего в нескольких дюймах от ее лица. Она очень красивая. Гермиона замерла при этой мысли. Конечно, никто не мог отрицать, что Беллатрикс красива, но, стоя здесь, лицом к лицу с ней, с этим легким головокружительным чувством, охватившим ее, она поняла, что это может быть не только это... она поняла... Она хотела поцеловать ее. Все вокруг затихло, кроме стука в ушах, а двое так и застыли в объятиях друг друга посреди коридора, и ей показалось, или Беллатрикс тоже придвинулась ближе? Да, она придвинулась, и теперь манящие красные губы двигались всё ближе и ближе, и Гермиона начала наклоняться... Бзззз. Бзззз. Бззззз. Они обе подпрыгнули от неожиданности, когда в одной из сумок зазвонил телефон. Сжав челюсти, Беллатрикс покопалась в своей сумочке и поднесла телефон к уху. – Что, Энди? Мгновение спустя Гермиона отошла и оставила Беллатрикс поговорить. Когда она повесила трубку, они уставились друг на друга. – Я... извини. Об этом. Но я... я должна идти, знаешь, было... было очень... приятно увидеться с тобой. И с этим Беллатрикс бросилась вон из зала и исчезла в толпе.