Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

Для многих школьников, по крайней мере, живущих в этой части света, ноябрь означает резкое похолодание, соскабливание инея с машин и возможность (пусть и отдаленную) выпадения снега. Это означало начало новой четверти в школе, начало зимних видов спорта и ношение тяжелых пальто в школу. Для Гермионы Грейнджер из школы Хогвартс ноябрь того года означал ее первую встречу с Пожирателями смерти, попытку (и смутно успешную) поговорить по душам и самый неловкий ужин на День Благодарения, который она когда-либо переживала. Первый из этих случаев произошел на первой неделе ноября посреди переполненного коридора перед ее уроком химии. После окончания проекта Гермиона и Беллатрикс стали ходить вместе с английского на химию – не разговаривая, конечно, потому что Гермиона полагала, что это было бы слишком много от Беллатрикс, которая, по словам Гарри, в последние годы ни с кем не гуляла в коридоре. – Привет, малыш. – Гермиона вздрогнула от грубого голоса, раздавшегося справа от нее, за которым последовал громкий стук. Обернувшись, она увидела, как большой, грузный парень (которого, как она знала, звали Родольфус Лестрейндж) запихивает кого-то в шкафчик. Гермиона знала, что ей следует просто идти дальше. Её друзья советовали ей то же самое – Джинни часто отчитывала Гарри за то, что он ввязывается в неприятности с ними, и его отправляли к медсестре чаще, чем кто-либо имел на это право, потому что в драке он был в меньшинстве. Рон был почти таким же плохим, и даже Джинни и Невилл были известны тем, что иногда противостояли им. Она и раньше проходила мимо них, пристающих к детям в коридорах, но никогда без друзей, и вдруг ее охватило непреодолимое желание... Родольфус схватил камеру, которую держал ребенок, и рассмеялся, разломив ее пополам. Даже с того места, где она остановилась в коридоре, она могла видеть, как на глаза ребенка навернулись слезы. – Эй, оставьте его в покое, ладно? Не обращая внимания на ужасающее "Гермиона", раздавшееся сзади нее, и руку, которой ее пытались удержать, она подошла к Родольфусу и встала перед ребенком. Родольфус засмеялся, вместе с двумя другими мальчиками, и Гермиона поняла, что это была очень плохая идея. Ну, теперь уже слишком поздно. – Что ты собираешься сделать, чтобы остановить нас? – усмехнулся парень слева. Она смутно узнала в нем одного из так называемых "закадычных друзей" Пожирателей смерти – глупых (по крайней мере, глупее других), которые слепо следовали за остальными. По-прежнему стараясь не замечать Беллатрикс, которая стояла позади мальчиков с выражением, граничащим с отчаянием, она нахмурилась, но ничего не ответила. Что она могла с этим поделать? Драться с ними она точно не могла, а если она сдаст их учителю, даже такому хорошему, как МакГонагалл, у них не будет неприятностей, когда мистер Риддл дергает за ниточки. Она подтолкнула ребенка рядом с собой. – Беги. Он побежал, но парни не обращали на него внимания, вместо этого они решили повернуться к ней. Она подумала, что ее желудок может взорваться, когда Родольфус нанесет первый удар, и поэтому она сделала то, о чем никогда в жизни не думала.

»-———— — ————-«

– Ты сломала ему нос?! Гермиона опустилась на свое место. – Да. Гарри развеселился и закричал. – Превосходно! Как ощущения? Гермиона осмотрела свою руку. – Не знаю. Хорошо. Хотя немного больно. После того, как она ударила его по лицу, ее и Родольфуса отвели в кабинет медсестры. Раздосадованная МакГонагалл появилась, чтобы выручить ее, а Риддл не сделал ничего, чтобы остановить это, вероятно, чувствуя, что не сможет наказать ее, не наказав Родольфуса. Когда она спросила МакГонагалл, почему та вытащила её из неприятностей, та ответила: "Пора было кому-то это сделать", а затем одарила её редкой улыбкой и взглядом, граничащим с гордостью. Медсестра осмотрела ее ребра и руку, перевязав последнюю на всякий случай. Родителям Родольфуса позвонили, и он был доставлен в кабинет врача. Гермионе разрешили вернуться в класс, где она провела все время, стараясь не слушать, как Беллатрикс шипит ей в ухо о "безрассудстве", "зачем ты это сделала" и "о чем, черт возьми, ты думала". Она почти скучала по Беллатрикс, которая никогда не разговаривала с ней во время уроков. – Держу пари, это было приятно! –усмехнулся Фред. – Старика Родди отправили в больницу? – спросил Джордж. Гермиона вздохнула. – Да. Рон закричал от восторга, и даже Анджелина, Алисия и Кэти выглядели довольными. – Я слышала, что двое других убежали, когда ты ударила его! – сказала Джинни, наклоняясь к ней. – Нет, но в тот момент люди кричали, чтобы позвать учителя, и даже они не настолько глупы, чтобы попытаться что-то сделать тогда. – Э... прости? Гермиона обернулась, чтобы увидеть ребенка, которому она помогла ранее. – О! Привет! Его глаза расширились. – Привет! Я Колин! Я думаю, то, что ты сделала, было очень круто, никто еще не бил Родольфуса по лицу! И, э, спасибо, что помогла мне там. Не обращая внимания на хмыканье Гарри и Рона, она улыбнулась. – Ну, я всегда рада помочь. Он ухмыльнулся, затем, после краткого момента колебания, наклонился вперед, чтобы обнять ее, прежде чем побежать за ней. – О-о-у, он очарователен, – ворковала Джинни. – Он ведь первокурсник, не так ли? – Наверное, да, – нахмурился Рон. – Он такой крошечный. Другой мальчик подошел к Гарри сзади. – Эй, ты Гермиона Грейнджер? – Да. – Ну, а я Эрни Макмиллан. Это правда, что ты оторвала яйца Родольфусу Лестрейнджу? Гарри, Рон, Фред и Джордж завыли от смеха, а Гермиона застонала и зарылась лицом в ладони.

»-———— — ————-«

На следующий день Родольфус Лестрейндж вернулся в школу, выглядя откровенно нелепо, с наложенными на нос бинтами. Всякий раз, когда она видела его или его друзей в коридорах, они бросали на нее грязные взгляды, в то время как остальные ученики, казалось, внезапно узнавали, кто она такая, а если и не знали, то вскоре узнавали через друзей, указывавших на нее. – Я все еще думаю, что это было невероятно глупо. Гермиона вздохнула и отвернулась в сторону. – Ну, это сработало, не так ли? Беллатрикс нахмурилась. – Ты могла пострадать. Ты была ранена. Как твой живот? – Ты могла бы помочь, знаешь ли, – огрызнулась она. – Я припоминаю, что ты стояла в стороне и ничего не делала. – А что я могла сделать? Я видела, на что способен Родольфус, когда злится, а теперь он злится на тебя. – Почему ты перестала с ним общаться? Из того, что я слышала, вы были друзьями. Беллатрикс замерла. – Разве это имеет значение? Я перестала. Давай просто... забудем об этом, хорошо? Гермиона нахмурилась, прежде чем кивнуть. Она не злилась на Беллатрикс, но ей было интересно, что именно произошло между ней и Пожирателями смерти.

»-———— — ————-«

– Что вы, ребята, делаете на каникулах? – спросил Гарри. – А ты как думаешь? У нас семейный ужин, приедут несколько наших братьев, и нам всем придется делить комнаты, – пожаловался Фред. Гарри вздрогнул. – Каких братьев? – Билл не приедет, – ворчал Рон. – Он занят, видимо, в его банке возникла большая проблема. Но Чарли будет! – И Перси, – проворчал Джордж. – Твои другие братья? – спросила Гермиона. Джинни наклонилась к ней. – Да. Билл – самый старший, Гарри практически боготворил его с пяти лет, наверное, потому что у него хвостик и серьга. Чарли следующий, он работает с опасными животными в дикой природе и снимает о них документальные фильмы, а Перси... ну, Перси, наверное, самый скучный человек, которого я когда-либо встречала, и самый заносчивый. – Наверное? Определенно, – сказал Фред. – Никто не может быть более заносчивым, чем Перси. – Или скучным, – добавил Джордж. – Он написал эссе об особенностях системы метро, когда ему было шестнадцать лет, для развлечения. Оно было на тринадцать страниц! – Да, Перси странный. Но он все равно все время будет в своей комнате за работой, нам не придется его часто видеть, – заверил их Рон. – Гермиона? Невилл? Луна? Ребята, вы свободны в ночь перед Днем Благодарения? – Должны быть, – сказала Гермиона. – А что? – Гарри устраивает ужин для всех нас каждый год, – сказал ей Невилл. – Тебе даже не нужно больше спрашивать, приятель, все знают, что будет. Гарри поднял руки в знак капитуляции. – Просто проверяю. Мама просила меня спросить. – Гермиона улыбнулась при упоминании Лили Поттер – она бывала в доме Гарри всего пару раз, но его мать была одним из самых приятных людей, которых она знала.

»-———— — ————-«

– Эй, Беллатрикс, что ты делаешь на День Благодарения? Рядом с ней Беллатрикс пожала плечами. – Закажу пиццу и буду наслаждаться пустым домом, я полагаю. Мать и отец берут моих сестер в гости к нашему дяде на неделю. Наш дворецкий может быть немного оскорблен, но повар все равно поедет с остальными членами семьи, так что не похоже, что будет много еды. Гермиона нахмурилась. – Но... разве они не берут тебя с собой? – О, нет. Им нравится избегать общения со мной, насколько это возможно, и это чувство взаимно, – нахмурилась она. – Я не самая большая их поклонница. Ее глаза расширились. – Это ужасно! – Ну, не то чтобы я хотела ехать, в любом случае. И кроме того... это дым? – Что? – Дым, я чувствую запах дыма, где... о, Боже, Финниган. Гермиона открыла рот, чтобы спросить, о чем она говорит, и повернулась, чтобы посмотреть на заднюю часть комнаты. – О, Боже... Она обменялась быстрым взглядом с Беллатрикс, затем они обе поднялись. – Мистер Слизнорт, там пожар! – воскликнула Гермиона. – Финниган, убери свою бесполезную задницу подальше от огня, тупица! – позвала Беллатрикс. Через несколько секунд класс зашумел, а из колбы, которую один Симус Финниган оставил на парте, повалил дым. Он удивленно обернулся, и пламя ударило ему в лицо, опалив брови. Беллатрикс протянула руку, взяла бутылку с водой с лабораторного стола Дафны Гринграсс и начала бросать ее в огонь. – Нет, подождите, это... Пламя, вместо того чтобы погаснуть, подскочило еще выше, и друг Симуса Дин схватил его за рубашку и оттащил. – ...алкоголь, – закончила Дафна, поморщившись. Беллатрикс бросила на нее раздраженный взгляд и швырнула бутылку обратно ей на голову. – Вот, это просто вода, – сказала Гермиона, протягивая ей свою воду. – Спасибо, – проворчала Беллатрикс, выливая воду на пламя, и ей удалось, в основном, все потушить. – Серьезно. Как раз в это время начали срабатывать разбрызгиватели. – Как раз вовремя, – сказал Дин Томас, слегка запыхавшись и сильно перепугавшись. Из угла класса послышались крики: Лаванда Браун и Пэнси Паркинсон отчаянно пытались спасти свою одежду и телефоны, а макияж стекал по их лицам. Беллатрикс наполовину ударила стол. – Просто замечательно.

»-———— — ————-«

– Эй, Беллатрикс? Это было на следующий день, и они сидели на химии с немного шокированным классом. Симус и Дин сидели в другом месте, так как их лабораторный стол был... в данный момент недоступен. – Мм? – Я тут подумала, после вчерашнего. Уголок губ Беллатрикс дернулся. – Думаешь о том, чтобы купить несгораемую одежду? Гермиона не смогла сдержать фырканье, вырвавшееся из ее рта – это был один из единственных, если не первый раз, когда она слышала, как Беллатрикс нарочно шутит (комментарии, которые она делала и которые Гермиона находила смешными, обычно были результатом отсутствия знаний о том, как взаимодействовать с другими человеческими существами, а не желания быть смешной. Но в этот раз она была уверена, что шутка была намеренной). – Нет, хотя это неплохая идея. Нет, эм... я говорила о том, о чем мы говорили до... этого. – О. Когда стало ясно, что она больше ничего не скажет, Гермиона начала снова. – Я хотела спросить, может быть, ты захочешь прийти ко мне домой на ужин? На День Благодарения? О, нет. Она не должна была спрашивать об этом. Она думала об этом весь вчерашний день и даже собиралась спросить у родителей, но теперь поняла, что, возможно, перегнула палку. Слишком поздно! Беллатрикс все еще смотрела на нее в шоке или в неверии, а может быть, и в том, и в другом, Гермиона не могла сказать – на лице темноволосой девушки было знакомое замкнутое выражение, которое постепенно исчезало по мере того, как они узнавали друг друга лучше. – Эм... Беллатрикс? Все еще ничего. – Мне... мне жаль, я не должна была... мне жаль. Лицо Беллатрикс, наконец, приняло выражение паники. – Нет! Я имею в виду... нет, – сказала она, понизив голос и не обращая внимания на странные взгляды одноклассников. – Я... что... почему? – Что значит "почему"? – Я имею в виду, почему ты... делаешь это? Пригласила меня на ужин, была мила со мной, почему ты это делаешь? Гермиона вытаращилась на нее. – Что... почему мне нужна причина? Беллатрикс, я просто... ты сказала, что тебе некуда идти на День Благодарения, я просто подумала, что ты захочешь прийти... – Так это жалость? – Нет. Неужели так трудно поверить, что я хочу, чтобы ты была там? Беллатрикс наклонила голову в замешательстве. О, ради всего святого. – Послушай, просто... напишешь мне, хорошо? – Беллатрикс, все еще выглядящая совершенно обескураженной, кивнула, как раз когда прозвенел звонок. Вместо того чтобы убежать, как она обычно делала, Беллатрикс на мгновение застыла на месте, прежде чем встряхнуться. – Я... верно. Мне пора. До свидания. Все еще испытывая смутное беспокойство, Гермиона могла только сидеть и смотреть, как Беллатрикс схватила свою сумку и выскочила за дверь еще быстрее, чем обычно.