Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

– Я хочу умереть, – простонала Джинни, плюхнувшись на кровать Гермионы. – Перси сводит нас с ума, а мама сводит с ума Чарли. Она ждет, что он уже остепенится, но я уверена, что Чарли не интересует ничего, кроме как болтаться в дикой природе с животными, которые могут его убить. И теперь мне приходится еще больше ограничивать свое время в ванной, потому что у меня в доме живут два лишних парня. – Звучит очень... невесело, – нахмурилась Гермиона, присаживаясь рядом с ней. – Иногда я жалею, что у меня нет братьев и сестер, но сейчас я действительно этого не хочу. – Не пойми меня неправильно, я люблю их, но иногда они доводят меня до бешенства. Они сидели на кровати и разговаривали некоторое время, жалуясь на учителей, школу и мальчиков, пока разговор немного не утих. Дзинь! Гермиона полусонно подняла голову на звук зазвонившего телефона. – Я поняла... почему Беллатрикс продолжает писать тебе, и почему она не знает, как писать? Это заставило ее подняться – она села и схватила телефон. Беллатрикс: - Я могу прийти. Сердце Гермионы сделало небольшой прыжок, и она вздохнула с облегчением. Беллатрикс не затянула с ответом – в конце концов, это было только в конце того дня. Тем не менее, Гермиона весь день переживала по этому поводу, и было приятно узнать, что она может и хочет прийти. – Почему она с тобой разговаривает? – А? – Я имею в виду, – сказала Джинни, приподнявшись на одном локте. – Это Беллатрикс. Я почти никогда не слышала, чтобы она говорила полные предложения, и вдруг она пишет тебе, и ты не можешь сказать, что работаешь над проектом, потому что я точно знаю, что это не так. Я даже не знала, что у нее есть телефон! Гермиона рухнула обратно на спину. – Мы... друзья, наверное. – Но почему? Беллатрикс не дружит. Она посмотрела на Джинни, мысленно споря с самой собой. В конце концов, она решила... Почему бы и нет? – Слушай, ты не должна никому об этом рассказывать, хорошо? Джинни внезапно вскочила. – О! Что случилось? Она прикусила губу. – Помнишь, как на выпускном вечере она отпугнула МакЛаггена? – Да. Мило с ее стороны. – Мы... вышли в коридор. И мы... танцевали. И... и я почти поцеловала ее. Молчание. – Джинни? – Ты... ты что?! – Я... ну, это была не только я, она тоже наклонилась, по крайней мере, я думаю, что она... – Подожди, но... так ты... – Джинни прервалась, махнув рукой вокруг. – Ты знаешь. – О, я не знаю! Все так странно, но она мне нравится, и я думаю, что нравлюсь ей, так что... ну. – Хм. Джинни села и оперлась головой на руку. – Хм. Прошло несколько минут, и Джинни снова опустилась на кровать. – Понятно. – Это все, что ты собираешься сказать? Джинни перекатилась, чтобы посмотреть на нее. – Ты знала? Я имею в виду, знала ли ты, что ты... – Нет. – Хм. Я могу просто сказать, Беллатрикс Блэк – это... интересный человек для твоего гей-пробуждения? – О, заткнись. Ты же не можешь отрицать, что она симпатичная. – Нет, пожалуй, нет. Некоторое время они сидели в тишине, пока Джинни не перевернулась на спину. – Так почему она тебе пишет? – О, черт! – она схватила свой телефон, разблокировала его и открыла приложение "Мессенджер". – Спасибо за напоминание, я чуть не забыла! Гермиона: - Отлично! – Итак...? – О! Точно. Ну, я, э-э, пригласила ее. Ко мне домой. – О? – Джинни вздернула брови. – Не так! – Гермиона вздохнула. – Нет, просто на... на ужин... и... Она уже начала жалеть о том, что рассказала Джинни – теперь она смеялась до упаду. – Это не смешно! – А вот и смешно! Ты пригласила ее на ужин?! Гермиона немного пошипела, прежде чем решила, что лучшим вариантом действий будет кинуть подушку в лицо Джинни, а затем прикрыть свое собственное от ужаса.

»-———— — ————-«

– Привет, Гермиона! Заходи, вот, о, это выглядит здорово, я отдам это маме, где... о, эй, Нев, вот, позволь мне взять это... мама? Не могла бы ты помочь мне на секунду? Гермиона удивленно моргнула, глядя на хаос в доме Поттеров. Фред, Джордж, Рон и Джинни уже были там, а Невилл и Полумна вошли в дверь вслед за ней. Лили Поттер вышла из кухни, чтобы взять пирог, который испекла ее мама, и тарелку с печеньем у Невилла. – Спасибо, дорогая, – улыбнулась миссис Поттер. – Я отнесу это Джеймсу, он сейчас заканчивает ужинать. – Спасибо! – Вот, столовая здесь, эй, ребята, Гермиона, Полумна и Невилл здесь! Уизли за столом радостно закричали, Джинни слегка ухмыльнулась. В последние несколько дней Джинни была почти невыносима на всех уроках, которые они делили с Беллатрикс, особенно на физкультуре, где она пару раз была в паре с Беллатрикс. Тем не менее, она проскользнула между рыжеволосой девочкой и Роном, закатив глаза на насмешливое возмущение близнецов тем, что она не села на их сторону стола. После того, как Гарри вернулся с Анджелиной, Кэти и Алисией, все расселись, а Джеймс и Лили принесли еду. – Выглядит очень вкусно, мистер Поттер, – благодарно сказала Гермиона. Джеймс улыбнулся ей. – О, зовите меня Джеймс. Мистер Поттер – звучит старо. – Ты и есть старый, – поддразнила Лили. – Почти пятьдесят, помнишь? – Ну, если я старый, то кто же тогда ты? Прежде чем Лили успела ответить, раздался звонок в дверь. Гарри нахмурился. – Кто это? – О, разве мы тебе не сказали? – спросила Лили с насмешливым удивлением. – Я схожу за ним. Через минуту она вернулась с двумя мужчинами. Оба были одеты в потрепанную одежду, но один был буйным, с дикими, грубыми волосами, а другой – более замкнутым, с множеством темных шрамов на лице. Лицо Гарри засветилось, и он вскочил со стула, обнимая обоих. – Привет, малыш! – усмехнулся один, смахивая с лица черные волосы. – Боже мой, ты все больше каждый раз, когда я тебя вижу... Эй, Уизли! Мальчики, как идут дела с шалостями? И... о, кто это? – О! Сириус, это Гермиона, она только переехала сюда этим летом. Гермиона, это Сириус, а это Ремус, – сказал ей Гарри, когда все снова начали рассаживаться по своим местам. Сириус кивнул ей и направился к своему месту. – Так что у нас на ужин? Лили подняла на него бровь и жестом указала на стол. – Индейка. Ремус ухмыльнулся. – Давай, Сириус, садись. – Сириус немного поворчал, но сел за стол. После ужина все удалились в гостиную, где Гермиона устроилась рядом с Сириусом, пока Рон и Ремус играли в шахматы, а остальные бесцельно болтали. – Итак, ты – новый друг? – спросил Сириус, отворачиваясь от шахматной партии. – О, да. Вы крестный отец Гарри, верно? Я слышала о вас. Он усмехнулся. – О, приятно знать, что ребенок говорит обо мне. Да, я его крестный отец – Сириус Блэк, к вашим услугам. Ее глаза расширились. – Блэк? Он улыбнулся. – Да, да. Мои сумасшедшие родственники – не волнуйтесь, я с ними не общаюсь, обычно. – Нет, я имею в виду – вы кузен Беллатрикс? – Да, ты знаешь ее? – Да, она... моя подруга, вроде того. Его бровь приподнялась. – Правда? Маленькая Белла заводит друзей? Я не видел ее много лет, но, судя по тому, что мне сказал Гарри, она не очень много говорит. – Нет, не говорит. – Ха. Как она поживает? В последний раз, когда я ее видел... ну. Она нахмурилась. – Что? Вздохнув, он покачал головой. – Неважно. В любом случае, она... – Да! – воскликнул Рон, вскидывая руки вверх. Ремус уронил голову на руки. – Что? Я... как? – Дружище, боюсь, что маленький Ронни просто лучше тебя играет в шахматы, – усмехнулся Сириус. Уши Рона покраснели от прозвища, но все же он не смог стереть с лица довольное выражение от похвалы. И, хотя Гермиона была уверена, что ей это показалось, Сириус, возможно, избегал ее до конца вечера.

»-———— — ————-«

– Гермиона! Твоя подруга здесь! Гермиона почувствовала прилив адреналина и вскочила с кровати, спустившись по лестнице почти в рекордное время, одновременно проводя рукой по волосам. Она совершенно не знала, чего ожидать от Беллатрикс и ее родителей – единственный раз, когда они встречались, Беллатрикс сбежала при одном упоминании о том, что она останется на ужин. Она вздохнула с облегчением, когда увидела, что Беллатрикс вняла ее предупреждению и не надела ничего слишком элегантного – она понятия не имела, что Блэки ожидают от своих детей на ужинах, но могла только предположить, что то, что было на ней сейчас – простая черная рубашка с черными джинсами в тон – не соответствовало обычным стандартам ее родителей. В конце концов, семья владела официальным бальным залом (как Беллатрикс упомянула ей в одном из их разговоров, которые становились все более личными и все более частыми). – Беллатрикс! Входи – оставь туфли у двери, и... о, ну, я собиралась попросить дать мне свое пальто, но... тебе не холодно? На улице холодно... Закрой дверь, вот, пошли в столовую, мы почти закончили готовить ужин... – Гермиона, дорогая, иди, помоги отцу накрыть на стол. Привет, Беллатрикс, я мама Гермионы, почему бы тебе не присесть? Беллатрикс, выглядевшая совершенно ошеломленной, позволила подвести себя к столу в столовой. Из кухни Гермиона слышала, как она, вероятно, вспоминая давно забытые уроки этикета, говорила: – О, ваш дом замечательный, миссис Грейнджер, я в восторге от обеденного стола. Гермиона вздрогнула. Почему-то вежливый, очаровательный голос Беллатрикс был каким-то неправильным. Беллатрикс так не говорила – она говорила короткими, отрывистыми фразами с людьми, которых не знала, язвительными оскорблениями с людьми, которые ей не нравились, и, в редких случаях, более мягкими, длинными, более глубокими и личными разговорами – ну, не с теми, кто ей нравился, таких было немного – но, по крайней мере, с Гермионой. И Гермиона подумала, что на данный момент нельзя отрицать, что она нравится Беллатрикс, хотя почему и в каком смысле, она до сих пор не могла сказать. Когда стол был накрыт, а еда расставлена, все уселись за стол. Это было почти сюрреалистично – ужинать с Беллатрикс, сидящей напротив. Она полагала, что это могло бы быть неловко, если бы ее семья придавала большое значение Дню Благодарения – но, хотя они всегда готовили хороший, большой ужин, это никогда не считалось "семейным" делом, и у них и раньше бывали гости. Но все же – Гермиона никогда не приглашала друзей на ужин (ну, у нее вообще никогда не было друзей, но это уже другой вопрос), и поэтому было лишь вопросом времени, когда ее родители начнут пытаться поговорить с Беллатрикс. А Беллатрикс уже выглядела... не то чтобы неловко, но смущенно. Она предполагала, что эта столовая будет немного меньше, чем та, к которой она привыкла, и... разве Блэки устраивают семейные ужины? Нужно оттянуть время. – Так как продвигается работа? У меня еще не было возможности спросить, я была так занята... Как новые пациенты? Во время этого вопроса глаза Беллатрикс расширились, и она начала подталкивать ее ногой под столом. Гермиона бросила на нее взгляд и пробормотала: – Что? Ее родители ничего этого не заметили, и отец улыбнулся. – О, все идет отлично. Приходит много детей, я думаю, некоторые из них могут быть достаточно взрослыми, чтобы ходить в твою школу, Гермиона. Ты знаешь Денниса и Колина Криви? О. Она знала Колина – он был мальчиком, которого она защищала от Родольфуса. Она могла видеть, что Беллатрикс тоже это знала, потому что она прекратила свои попытки наступить ей на ногу, чтобы немного на нее посмотреть. – Нет, я не думаю, что знаю его. Должно быть, он не учится ни в одном из моих классов. Ее родители, к счастью, не знали об инциденте в коридоре. В отличие от всей школы. – А ты, как я понимаю, посещаешь некоторые занятия Гермионы, Беллатрикс? – спросила ее мать, делая глоток вина. Что ж, оттянуть время не получилось. Беллатрикс, казалось, на мгновение потеряла дар речи, прежде чем прочистить горло. – Да, мы ходим на многие занятия вместе. Хм. Голова пригнулась к тарелке, вилка плотно сжата, плечи напряжены. Беллатрикс не нервничала по пустякам – что-то должно было быть не так. – Да, помнишь, она мой партнер по лаборатории на химии? Я ходила к ней несколько недель назад для того проекта. Лицо ее отца просветлело. – Ах, да. Молекула. Ну, Беллатрикс, ты, должно быть, умная, вы обе получили хорошую оценку за этот проект. – Что... Я. Да, я полагаю... – Беллатрикс, казалось, ломала голову, что сказать, но в конце концов остановилась на: – Да, ваша дочь тоже очень умна, она выбивается в лидеры по оценкам в классе. – О! Ты лучшая в своем классе? – ее мать окинула Беллатрикс оценивающим взглядом. – Ну, твои родители, должно быть, очень гордятся тобой. Беллатрикс опустила взгляд обратно на свою тарелку. – Да, наверное.

»-———— — ————-«

После все более неловкого ужина, который в основном состоял из разговоров между ней и ее родителями, а Беллатрикс изредка давала односложные ответы на любые вопросы, она потянула Беллатрикс наверх в свою комнату. – Так что случилось? Глаза Беллатрикс встретились с ее глазами. – Что ты имеешь в виду? Ничего не случилось. Гермиона насмешливо хмыкнула. – Конечно. Просто... мне жаль, если они заставили тебя чувствовать себя неловко, или что-то еще, или... и что это было? Когда ты толкнула меня ногой. – Я... просто... я не думала... ты... я думала, они будут злиться. На тебя. За то, что ты заговорила, не дождавшись разрешения. Ее брови вскинулись вверх на ее лице. – Ты имеешь в виду, что твои родители не разрешают тебе говорить с ними? Совсем? Беллатрикс безучастно пожала плечами. – Ну, я уверена, ты уже догадалась, что они... не самые лучшие. Гермиона подозревала, что это было сильно преуменьшено, но не стала комментировать или задерживаться на этой мысли слишком долго. Потому что при ближайшем рассмотрении Беллатрикс выглядела опасно близкой к слезам и более уязвимой, чем она когда-либо ее видела. Когда она положила руку ей на плечо, та сначала напряглась, и Гермиона на мгновение испугалась, что Беллатрикс может убежать. Но потом ее плечи опустились, и в следующее мгновение Гермиона уже обнимала ее – сначала немного неловко, так как Беллатрикс была неподвижна, как доска, и, казалось, немного не привыкла к тому, чтобы ее обнимали. Но она не убежала, и, в общем-то, только это и имело значение.