Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

Придя в школу в День святого Валентина, Гермиона почувствовала, как изменилась атмосфера в воздухе. Больше пар, чем обычно, целовались в коридорах (она изо всех сил старалась избегать их), а другие люди с ликованием ждали встречи со своими партнерами. Те, у кого не было потенциальных спутников, были менее радостны: некоторые из них держались рядом с друзьями для безопасности, другие дулись в коридорах, а некоторые выглядели готовыми к побегу. Школа была, если это возможно, еще более розовой, чем в течение недели, предшествовавшей этому дню. Студенческий совет (в котором Кингсли Шеклболт и Чжоу Чанг были видными членами) развесил повсюду баннеры и ленточки, некоторые из которых выглядели так, будто они точно упадут на пол к концу дня или даже в ближайшие пару минут. После некоторого маневрирования ей удалось добраться до своего шкафчика (одно дело поцеловать своего партнера, но совсем другое – сделать это посреди коридора) и открыть его (чтобы открыть шкафчик, нужно было немного покачаться). Она снимала пальто, когда ее взгляд упал на дно шкафчика. Там лежал один цветок. Она подняла его – он был насыщенного красного цвета с желтым центром. Она нахмурила брови – она понятия не имела, что это за цветок. Затем она улыбнулась. Доступ к ее шкафчику был только у одного человека. Она понесла цветок в класс, вертя стебель в пальцах. Джинни усмехнулась, когда увидела ее, а остальные ее подруги вытаращились. – Где ты это взяла? – спросил Рон. Гермиона попыталась подавить улыбку и не смогла, когда села на свое место. – Кто-то оставил его в моем шкафчике. Джинни хихикнула, а Гарри нахмурился, кажется, понимая, что это была бы хорошая идея. – Ты знаешь, что это за цветок? – спросил он. – А что? Планируешь подарить один для Чжоу? – спросила Джинни, ухмылка мгновенно исчезла с ее лица. Он побледнел. – Что? Нет! Нет, зачем... Я не... нет! Она обменялась измученным взглядом с Невиллом, который жестом попросил ее показать ему цветок. – Хм. Это камелия. Я думаю, это... что-то о любви? Или, может быть, огонь. Я не уверен. – Я не знала, что ты так много знаешь о цветах. Он пожал плечами, выглядя неловко. – Да, ну, я не знаю. Я иногда помогаю маме сажать, думаю, я многое от нее перенял. Мне нравятся растения, с ними весело. Она не думала, что они очень веселые, но каждому свое. – Хм. Ты должен быть ботаником. Или что-то в этом роде. Похоже, у тебя это хорошо получается. Он заметно посветлел от этого. – Спасибо. – Хорошо, класс, успокойтесь. Сегодня мы должны были читать, если вы можете достать свои книги и открыть их на заданных страницах...? Пока они проходили обычную рутину урока: Гермиона отвечала на вопросы, а Гарри и Рон отчаянно пытались притвориться, что читали, Гермиона изучала цветок. Любовь. Она снова почувствовала, что улыбается.

»-———— — ————-«

Белла появилась только в середине урока, и МакГонагалл едва ли пропустила удар, когда она поспешила войти. Она задалась вопросом, почему так произошло – однажды Гарри опоздал, и она сделала ему замечание. Она подозревала, что это потому, что Белла так часто опаздывала на уроки, что ее задержание не имело никакого смысла. После окончания урока она вышла из класса, разделившись со своими друзьями и встретившись с Беллой, которая всегда ждала ее у двери (Белла, хотя и стала дружелюбнее относиться к друзьям Гермионы и сидела с ними за обедом – хотя иногда они с Виктором возвращались туда, где сидели раньше, – все еще не нарушила своего обычного распорядка и сидела в классе как можно дальше). Она улыбнулась. – С Днем Святого Валентина. Белла нахмурилась. – Это так розово. Но... да, с Днем Святого Валентина. – Как ты добралась до моего шкафчика, если ты сегодня опоздала? Она тихонько фыркнула. – Да, знала, что ты это заметишь. Я попросила Виктора сделать это за меня. – ах. Да, она догадалась. – Почему ты никогда не приходишь вовремя? Белла пожала плечами. – Мне нужно отвезти обеих сестер, знаешь ли. И я не могу заставить себя встать с постели достаточно рано, чтобы успеть на занятия. – Большинство важных вещей на английском мы изучаем в первой половине урока. – Мы изучаем важные вещи на английском? – Ха, ха, – фыркнула она, игриво толкнув Беллу в руку, прежде чем слегка забежать вперед, чтобы придержать для нее дверь кабинета химии (это была гонка, каждый день, чтобы увидеть, кто доберется до нее первым – хотя на данный момент они просто чередовались). – Привет всем! – весело сказал Слизнорт. На нем была ярко-розовая рубашка и смешная шляпа. Краем глаза Гермиона заметила, как Дин Томас достал несколько карандашей и лист бумаги, и поняла, что позже в этот день она получит еще одну карикатуру. – Так, успокойтесь, успокойтесь. Всех с Днем Святого Валентина! Сегодня мы проведем небольшое занятие, вот, возьмите эти листы и передайте их по рядам... – Белла бесшумно протянула руку вперед и взяла стопку листов, которую Лаванда передала им, взяла три и вернулась к кручению карандаша в пальцах. Гермиона взглянула на лист. О. Раскраска. Весело. Лицо Виктора рядом с ней расплылось в улыбке, и он оглядел класс в поисках цветных карандашей. Они с Беллой закончили первыми (за ними следовал Виктор, которому, как их другу, было разрешено списывать их работы), что было обычным явлением в этом классе – она не была полностью уверена, что кто-то еще знал, что происходит. Симус спал большую часть времени (когда не поджигал предметы), Дин, казалось, постоянно предоставлял нескончаемый поток рисунков различных учителей, а Лаванда и Паркинсон проводили каждую секунду своей жизни, похоже, споря друг с другом. Даже Гермиона не обращала внимания большую часть времени – но, по крайней мере, она делала свою работу хорошо и вовремя. – Гермиона? – Виктор старательно смотрел на нее щенячьими глазами. – Отнеси, пожалуйста, мой рабочий лист. Щенячьи глазки сработали, и она вздохнула. – Хорошо. – О, и мой тоже? – умоляла Белла. Гермиона закатила глаза, но все равно взяла свой лист. Слизнорт одобрительно посмотрел на нее, когда она встала, как он всегда делал, когда она сдавала работу, и сказал, что она может заниматься чем угодно до конца урока. Она обернулась и тут же сузила глаза на Виктора и Беллу, которые, очевидно, чем-то занимались и прекратили это делать сразу же после того, как она обернулась, и придали себе самые невинные выражение лиц (это не сработало). Она знала их обоих достаточно хорошо, чтобы понять, что ни один из них никогда не выглядел так невинно, если только они не делали что-то, о чем не хотели, (чтобы она знала). Она села между ними и заметила легкий румянец, появившийся на щеках Беллы. Что ж. Она предположила, что если Белла краснеет, то это, вероятно, что-то приятное – Белла редко краснела, если только не пыталась сделать что-то приятное и не была уверена, что это не подействует на нее – и, возможно, невинные выражения действительно были невинными (первый раз для всего). Она покачала головой, забавно скривив губы, и посмотрела на часы. Похоже, сейчас самое время для сна.

»-———— — ————-«

Во время следующего урока (который она делила с Беллой, но не сидела рядом с подругой) она обнаружила, что в ее сумке лежит еще один цветок – красивый темно-фиолетовый, переходящий в розовый по мере приближения к центру. Один из лепестков слегка помялся в сумке, но она разгладила его и посмотрела на Беллу, которая с тревогой смотрела на нее. Должно быть, она подсунула его Виктору, когда сдавала бумаги. Она наклонилась и слегка подтолкнула Невилла. Их учитель по математике, мистер Флитвик, разрешил им работать самостоятельно, и их разговор был бы упущен среди легкого гула разговоров в комнате. – Эй. Что это за цветок? Он посмотрел на него. – Утренняя слава. Я думаю, это означает привязанность. Тот, кто присылает тебе их, должно быть, провел исследование. – он выглядел так, будто хотел спросить, знает ли она, кто это, но остановил себя. Она любила Невилла за это – он никогда не лез не в свое дело. – Да, я полагаю, они сделали это. Спасибо, Нев. – Без проблем. Когда он не смотрел, она посмотрела на Беллу и быстро улыбнулась ей. Ее плечи заметно расслабились, и она вернулась к своей работе.

»-———— — ————-«

– Ну, кое-кто сегодня очень популярен, – поддразнила Джинни. Гермиона застонала и опустилась ниже к столу. Когда все сели за стол, Невилл первым делом сказал: – Эй, ребята, Гермиона сегодня получила еще один цветок на уроке математики, – и ее друзья пытались выяснить, кто это. Гермиона посмотрела на Джинни. – А как насчет тебя? Не делай вид, что я не вижу коробку конфет, торчащую из твоей сумки, Джинни Уизли. Опять твой тайный поклонник? Все лицо Джинни вспыхнуло красным пламенем, и она засунула шоколад поглубже в сумку, когда остальные сидящие за столом повернулись к ней. В отличие от Гермионы, здесь не было споров о том, кто посылает ей шоколадки. Такое же красное лицо Гарри говорило более чем достаточно. – Лучше дай мне немного, – усмехнулся Джордж, указывая на нее своей вилкой. – Ты знаешь, что я люблю шоколад. – Именно поэтому я не дам тебе немного, – поддразнила Джинни. Внезапно ее лицо побелело от ужаса. – О, нет. Ожидая худшего, Гермиона обернулась и увидела, что за ее спиной стоит хор школы Хогвартс. О, нет, действительно. Лидер усмехнулся – она точно знала, какую реакцию должно вызвать их присутствие – и шагнул к столу. Весь стол слегка откинулся назад. По школе ходили слухи и волнения по поводу новой работы хора – Локхарт заставил их брать заказы, чтобы петь серенады в случайные промежутки времени в течение дня. Уже сегодня Чжоу Чанг трижды сталкивалась с певцами, Эрни Макмиллан совершил дерзкий побег, проскользнув в класс МакГонагалл за несколько секунд до начала пения (несмотря на общий энтузиазм, никто не хотел заходить в класс МакГонагалл и прерывать начало урока), а ликующая Пэнси Паркинсон заплатила им за то, чтобы они пришли на урок истории и спели крайне смущенной Лаванде не одну, а целых пять разных песен о любви с явной целью смутить ее. Нет нужды говорить, что они завоевывали репутацию. – Хорошо. У нас два разных получателя с этого стола - вам повезло! – они не чувствовали себя счастливчиками, и хор это знал. – Для одной Джинни Уизли: "Такая, какая ты есть", Бруно Марса. Фред и Джордж тут же достали свои телефоны и навели их на сцену, а Джинни зарылась головой в свои руки, лицо достигло рекордного уровня покраснения. Когда они закончили песню (несколько голов повернулись в их сторону и хихикали над ней, находя радость в ее смущении и в то же время благодаря того, кто там был, что это были не они), все в их группе разразились аплодисментами, и Джинни выглянула оттуда, где она, казалось, изо всех сил старалась раствориться в столе, чтобы посмотреть на них. Гарри выглядел подавленным – возможно, подумала она, он ожидал гораздо более позитивной реакции. (Гермиона, конечно, знала, что смущение, скорее всего, временное, и что она, Алисия, Кэти и Анджелина проведут целый день, слушая ее восторги по поводу ее "тайного" поклонника и пытаясь не рассмеяться). – И следующее, – о, нет, она забыла, что их было два, – Гермионе Грейнджер: "Я не могу не влюбиться в тебя" Элвиса Пресли. О, Боже, Белла. Она должна была признать, что это было мило. И удивительно, учитывая, что Белла привыкла избегать всех членов хора в повседневной жизни и ненавидела как коммерциализированные праздники, так и популярную музыку с непревзойденной страстью. Но, похоже, для нее было сделано исключение – ее сердце согрелось при этой мысли. Они закончили песню – на этот раз Джинни саркастически хлопала им, – и лидер достала что-то из сумки. – Нас попросили передать это вам, как только мы закончим петь. Она протянула руку и взяла розу (она не слишком разбиралась в цветах, но, по крайней мере, знала, как выглядит роза) между пальцами. Белла и впрямь была неравнодушна к цветочной теме. – Э-э. Спасибо, – сумела пискнуть она. Хор улыбнулся слишком радостно и пошел дальше, выслеживая свою следующую жертву.

»-———— — ————-«

– Гермиона! Жутковатая девочка просит меня отдать это тебе. Еще один цветок. Она наклонилась через щель между их сиденьями, чтобы взять его. Она... она думала, что это тюльпан. Почти уверена. Почти уверена. Он был очень красивого красного цвета, и она полюбовалась им на мгновение, прежде чем поспешить положить его к остальным, которые лежали у нее на столе и которые она носила с собой, боясь их раздавить. В дверь постучали, и Виктор с Гермионой и остальными учениками класса повернулись посмотреть, многие, вероятно, молясь, чтобы это был не хор (Гермиона не волновалась – хотя она уже пережила приступ смущения, она также знала, что, как и МакГонагалл, мадам Делакур не обрадуется, если хор войдет в ее комнату, и хор тоже это знал). – А, мисс Делакур? У меня для вас посылка. – уборщик открыл дверь и вошел в класс. Мадам Делакур подняла глаза от своего телефона и нахмурилась. – Правда? Я ничего не заказывала. Уборщик усмехнулся и наклонился, чтобы что-то взять, и вышел, неся самого большого плюшевого медведя, которого Гермиона когда-либо видела в своей жизни. Джинни завыла от смеха со своего места в комнате. Лицо мадам Делакур вспыхнуло ярким красным цветом, а затем снова померкло. – Я... о, Боже. Просто... положите это здесь, мне придется разобраться с этим позже, – вздохнула она, тяжелый французский акцент был единственным признаком смущения, когда она справилась со своим румянцем. Класс захихикал. Уборщик, все еще ухмыляясь, поставил медведя на указанное ею место и вышел из класса. Делакур достала свой телефон и начала яростно набирать текст, вероятно, переписываясь с Биллом. Гермиона наклонилась к своей сумке и достала домашнее задание по английскому языку – как только мадам Делакур выйдет на тропу войны, ей понадобится время, чтобы остыть (хотя, подумала она, вполне возможно, что она выглядела немного польщенной тем, что говорил Билл).

»-———— — ————-«

Остаток учебного дня затянулся, в течение которого Гермиона получила еще один цветок, а Лаванда и Паркинсон снова пошли в кабинет медсестры. Гермиона поспешила домой и собрала машину, мысленно пробежавшись по списку вещей, которые ей нужно было взять с собой, а затем принялась за домашнее задание. Наконец, наступило семь часов, когда она закончила ужинать. Гермиона: - Я заеду за тобой через 10 минут Белла: - Куда мы идем? Энди ухмыляется, но ничего не говорит Нет точки в конце последнего предложения. Улучшение. Гермиона: - Увидишь ;) Она засунула телефон в сумку и направилась к машине. Поездка к дому/особняку Беллы была уже знакомой – она не думала, что когда-нибудь раньше приезжала так поздно. У Беллы, очевидно, был строгий комендантский час до одиннадцати часов (она не знала, что именно произойдет, если она его пропустит, но, должно быть, это была действенная угроза, потому что Белла всегда спешила домой или торопила ее из дома к десяти), и обычно она не приходила к ней после шести. Когда она подъехала, Белла уже ждала снаружи, и она забралась на пассажирское сиденье машины. – Куда мы едем? – Увидишь, – усмехнулась Гермиона, отчего Белла запыхалась и опустилась на свое сиденье. – Мы будем там примерно через полчаса, ты ведь сможешь ждать так долго? – Мм. Все еще усмехаясь, она включила радио, которое, к вечной досаде Беллы, играло одну из популярных песен, которых она так старалась избегать (Белла предпочитала либо классическую музыку, либо рок-группы, о которых Гермиона никогда не слышала, и ничего среднего). Они ехали в относительной тишине, Гермиона держала одну руку на руле, а другой сжимала руку Беллы. На дорогах было немноголюдно, пары направлялись на ужин и тому подобное, но они все равно ехали быстро, и меньше чем через час они сидели, глядя на широкое поле – ну, практически в черт знает где. – Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься убить меня и бросить мое тело в реку вон там. Гермиона закатила глаза. – Ты смотришь слишком много фильмов ужасов. Белла улыбнулась и вышла из машины. Гермиона последовала за ней, глядя на небо и благодаря все, что знала, за то, что ночь была безоблачной. Она заглушила двигатель и взяла сумку с заднего сиденья. – Пойдем. Она схватила Беллу за руку и вывела ее в поле. Белла отдернула руку, чтобы застегнуть пальто – на улице было холодно. Но не настолько холодно, чтобы повернуть назад, и это произойдет только после того, как им придется уехать. Она бы знала. Она и, соответственно, Энди, всю неделю навязчиво проверяли погоду. – Не то чтобы это было некрасиво, но что мы здесь делаем? – Увидишь. – они шли еще несколько минут, пока Гермиона не нашла место, которое сочла приемлемым, и опустила сумку на землю. Она все еще могла видеть, к счастью, вокруг поля то тут, то там горели фонари, которые, как она знала, гасли около восьми, чтобы отговорить людей оставаться на поле (зная это, она взяла с собой фонарик). Первым было одеяло, которое она расстелила на траве и предложила Белле сесть на него. Затем пакет с едой – благо, было слишком холодно для жуков, чтобы питаться ею – и маленький фонарик. Белла смотрела с изумлением. – Сколько всего у тебя в этой сумке? Как оно вообще поместилось... – ее голос прервался, когда Гермиона вытащила маленькую вазу с различными цветами, которые Белла ей подарила. – Я так понимаю, тебе понравились цветы? Гермиона улыбнулась ей. – Они были прекрасны. И очень хорошо выполнены. Она могла видеть, как Белла покраснела от похвалы даже при тусклом освещении, и вернулась к тому, чтобы достать все блюда. – Клубника? Белла кивнула и протянула руку, чтобы Гермиона положила ей клубнику, откусила ее и тихо застонала от вкуса. – Это действительно вкусно. Не обращая внимания на жар, приливший к ее лицу при этом звуке, она пожала плечами. – Вообще-то, их посоветовала твоя сестра. Она фыркнула. – Фигурально. Она помогла тебе со всем этим? – Да. Она подала мне идею, когда я пришла к ней спросить, что тебе подарить. – Хм. Умно. Она знает, что мне нравится. Гермиона хмыкнула в ответ и открыла остальные контейнеры – они были в контейнерной посуде, и она знала, что это не совсем элегантно, но, судя по тому, как Белла улыбалась, она либо не заметила, либо ей было все равно. Они ели в комфортной тишине в течение нескольких минут, прежде чем погрузились во внезапную темноту, когда на поле погас свет. – О, черт, – шипела Белла, потянувшись, чтобы взять ее за руку. – Это прискорбно. – Мм. Не совсем. Она могла представить себе выражение растерянности на лице Беллы (вместе с очаровательным наклоном головы), когда она спросила: – Что ты имеешь в виду? Она придвинулась ближе, быстро взглянула вверх, прежде чем прикоснуться рукой к ее щеке. Она поцеловала ее, а затем оторвалась. – Посмотри вверх. Белла задыхалась, наклонив голову, и Гермиона скопировала ее движение, чтобы посмотреть на небо. Без единого огонька на многие мили, посреди пустого поля, небо было чище, чем она когда-либо видела, звезды, которые обычно не были достаточно яркими, чтобы увидеть их, мерцали на фоне темного неба. Они сидели, застыв на минуту или две, прежде чем Белла прочистила горло. Ее голос был хриплым, когда она заговорила. – Я... так красиво. Гермиона посмотрела на нее сверху вниз и наклонилась вперед, чтобы быстро поцеловать ее в щеку. – Как ты. Она скорее почувствовала, чем услышала быстрый вздох Беллы. – Отстой. – Ты же знаешь, что тебе это нравится. Вместо ответа Белла вздохнула и уткнулась головой в плечо Гермионы, оставив быстрый поцелуй на ее шее. Гермиона вздрогнула и положила руку на талию Беллы, мягко потянув ее вниз, чтобы она легла на землю лицом к небу. Гладкие пальцы переплелись с ее собственными, и Гермиона выдохнула с удовлетворением и расслабилась, крепко сжимая руку своей девушки и глядя в бесконечное ночное небо.