Глава 18: Май Часть 1
25 мая 2021 г., 22:18
К концу каникул наступил май (учебный год длился дольше, чем обычно, и поэтому весенние каникулы были длиннее, чтобы учесть дополнительные дни, что было встречено с большим энтузиазмом учениками всего школьного округа), вместе с повышением температуры и пыльцой почти на каждой поверхности.
Белла и Нарцисса к этому времени тоже выглядели лучше – синяки исчезли, по крайней мере, с их лиц, а Белла снова стала лезть на стены.
Но, конечно, конец каникул принес с собой проблему (ну, несколько, но одну общую) – что теперь? Белла была непреклонна, что у нее есть "план", и что они должны вернуться в свой дом на время, пока он не воплотится в жизнь. Гермиона была настроена скептически, но Белла заверила ее, что ее отец будет отсутствовать в течение недели (она, конечно, проверила Нарциссу, чтобы убедиться, что это не просто Белла пытается снять ее беспокойство ложью – к счастью, это было не так). Она почти вполголоса спросила, не будет ли их мать проблемой, но все три сестры отмахнулись от этого вопроса (Гермиона никогда не думала, что будет благодарна Друэлле Блэк за то, что она все время оставалась в ее крыле, но это было так).
И вот, когда закончились весенние каникулы, Гермиона отвезла Беллу и Цисси в поместье Блэков, чтобы забрать их школьные вещи (Энди, которая была с Тедом, прихватила ее сумку по дороге из поместья в начале недели), а затем подбросила Цисси до средней школы (на этот раз она не протестовала, когда Белла обняла ее и поцеловала в щеку).
По дороге в школу в то утро они встретили много странных взглядов, и Белла нахмурилась.
– На что они смотрят?
Гермиона огляделась вокруг и довольно быстро поняла, что они смотрят на Беллу. В ее голове пронеслись различные сценарии – знают ли они? Если да, то что они знают? Но затем, бормотание стало более... любопытным, несколько человек хихикали, а другие выглядели смущенными. Тут ее осенило, и она рассмеялась.
– Они смотрят на тебя. Разве это не первый раз за весь год, когда ты пришла вовремя на первый урок?
– О, заткнись, – нахмурилась Белла. – Это не их дело.
– Нет, не их. Но они просто думают, что это странно, что ты пришла вовремя.
– Мм. Что ж. МакГонагалл будет довольна, я уверена.
– Ты сможешь узнать, чем мы занимаемся в первой половине английского, – поддразнила она.
– Ха, ха. – она открыла перед ней дверь и последовала за ней в класс английского языка, где было еще несколько странных взглядов (даже МакГонагалл, которая обычно была непостижимой, удивленно моргнула, прежде чем вернуться к проверке работ). – Эм... мы можем сесть вместе?
Вопрос был задан непринужденно, но руки Беллы нервно теребили подол рубашки, и она прикусила губу. За все весенние каникулы они почти ни на минуту не расставались – в те несколько минут, когда Белла была не с ней, она либо спала, либо была с Цисси (или принимала душ, несмотря на все усилия Беллы уговорить ее присоединиться к ней).
– Конечно. Пойдем в конец класса?
– Конечно.
Ее друзья выглядели обеспокоенными, когда вошли и заметили, что она не на своем обычном месте, пока Полумна не указала им на заднюю часть класса. Она помахала им рукой, чувствуя укол вины за то, что не пришла ни на одну из их встреч на каникулах. Джинни ухмыльнулась ей и Белле, Гарри, Рон и Невилл пожали плечами и сели, продолжая свой разговор, а Полумна некоторое время смотрела на них, прежде чем кивнуть и сесть. (Что она знала? Она... она даже не собиралась спрашивать, откуда, ведь догадаться, откуда Полумна что-то знает, было невозможно, но знала ли она, что произошло?)
Когда все расселись по местам, МакГонагалл заняла свое место в передней части комнаты и начала урок.
»-———— — ————-«
– Эй, Виктор! Виктор обернулся в дверях, ухмыльнулся и направился к ним. – Привет! Как ваши каникулы? Белла неловко сдвинулась с места. – Отлично. Виктор посмотрел между ними суженными глазами. – Что случилось? – Ничего. Он фыркнул. – Я могу сказать, что это не ничего. Белла вздохнула. – Ну, ладно. Я расскажу тебе за обедом, хорошо? Он пожал плечами. – Хорошо. Гермиона схватилась за дверь в кабинет химии, пропуская их обоих внутрь, прежде чем последовать за ними. Она улыбнулась мистеру Слизнорту, который решил разобраться с проектором до начала урока, и села на свое место. – Привет всем! Надеюсь, вы прекрасно провели весенние каникулы! По классу прокатился общий ропот одобрения. – Итак, давайте посмотрим, почти все здесь... – как только он это сказал, в класс ворвались Лаванда Браун и Пэнси Паркинсон, с жесткими спинами, каменными лицами и полным молчанием. Они сели, отодвинув свои кресла как можно дальше друг от друга, и повернулись лицом к Слизнорту, который оставался совершенно безучастным к этому новому событию. – Так, теперь у нас есть все! Сегодня мы начинаем новый курс, разве это не интересно? – все уставились на него с решительно невозмутимыми выражениями. – Если вы обратите свое внимание на доску... Предсказуемо, никто не обратил внимания на доску, и Белла, Гермиона и Виктор вернулись к своему обычному занятию – наблюдению за людьми (в конце концов, наблюдать за драмой, которая разворачивалась в кабинете химии, было гораздо интереснее, чем то, о чем говорил Слизнорт). – Хорошо. Что, по-нашему, происходит? – прошептала Белла. – Они не спорят, и это странно. – Согласен. Наверное, что-то случилось, – прошептал в ответ Виктор. – Я слышала от Джинни, что Лаванда устроила еще одну вечеринку на каникулах, – шептала Гермиона. – Кроме того, тебе не стоит сплетничать о своих одноклассниках. – аргумент был в лучшем случае полусерьезным, в худшем – лицемерным, но в данный момент она была просто плоха. Она ничего не могла с этим поделать. Она была заинтересована. – О, это может быть оно. Наверное, что-то случилось. С кем она переписывается? – спросила Белла, глядя на Паркинсон, которая яростно печатала на своем телефоне. Гермиона обвела взглядом комнату. – Гринграсс. По крайней мере, я так думаю. – Она выглядит расстроенной, – нахмурился Виктор. – Как будто она ей что-то не договаривает. Белла оживилась. – Она даже не говорит Гринграсс? О, теперь я действительно хочу знать, что случилось. – Итак, класс, поднимитесь и возьмите листки бумаги, по одному на стол. Вы будете работать со своим партнером по лаборатории и заполнять его, я дам вам около двадцати 20 минут. Все на мгновение уставились на него пустыми глазами, затем быстро отправили по одному человеку с каждого стола взять бумагу (Лаванда и Паркинсон обменялись быстрыми взглядами, разговор, который никто, кроме них, не мог проследить, но который, должно быть, выиграла Паркинсон, так как Лаванда была единственной, кто встал, чтобы взять бумагу). – Что все это значит? – пробормотала Белла, уставившись на бумагу в полном замешательстве. – Понятия не имею. Но никто другой тоже не знает, так что все не так уж плохо, – рассуждала Гермиона. Она не представляла, как вообще можно сдать этот предмет. – Я поищу ответы, – сказал Виктор, доставая свой телефон. – Я выясню, что это значит, – вздохнула Гермиона, придвигая к себе листок. – А я напишу ответы, – сказала Белла, доставая карандаш. Они работали в относительном спокойствии и закончили лист примерно за пять минут (слава богу, что есть Quizlet (примечание: это сервис для быстрого создания тестов) – хотя в нем была только половина ответов. Гермиона догадалась об остальном). Она обвела взглядом класс, где абсолютно никто не работал над заданием. Ну и ну. От нечего делать она, Белла и Виктор обратили свое внимание на стол перед ними, где Лаванда и Паркинсон работали в полной тишине, за исключением редкого ворчания или шипения, отрываясь от бумаги, когда кто-то из них находил ответ, который хотел записать. Гермиона вздохнула и достала свой учебник английского языка (сейчас они читали Вульф, и ей не терпелось начать). Виктор обратился к своему телефону, чтобы посмотреть футбольный матч, а Белла нарисовала собаку на боковой стороне своей работы (она делала это почти на каждом задании – Слизнорт стал комментировать ее рисунки, и это, пожалуй, единственное, что нравилось Белле в нем). В классе воцарилась относительная скука, когда все приступили к работе. Конечно, тишина и покой были слишком большим желанием, потому что не прошло и пяти минут, как Паркинсон закричала: – Не трогай меня! – и отдернула руку от того места, где предположительно прикоснулась к ней Лаванда. Все немедленно прекратили свои занятия и посмотрели вверх в каком-то нездоровом восхищении. – Я и не пыталась! – крикнула Лаванда в ответ, так же громко. – Я бы никогда добровольно не прикоснулась к тебе! – Хорошо! Я бы тоже никогда не прикоснулась к тебе по доброй воле! Я тебя ненавижу! – Что ж, рада, что мы это выяснили, – прохрипела Лаванда. – Хорошо! – Отлично! Класс наблюдал с разинутыми ртами, как они смотрели друг на друга в течение мгновения, а затем почти синхронно хмыкнули и опустились на свои места. – Ну, это было интересно, – пробормотала Белла. – Мы должны провести дальнейшее расследование, – размышлял Виктор. – Я спрошу Луну, – вздохнула Гермиона. – Она наверняка знает. Они кивнули. Да. Полумна знала все.»-———— — ————-«
– О Боже, Римус! – Привет, Гарри. Гарри ворвался в класс с таким энтузиазмом, с каким Гарри, наверное, никогда не входил в кабинет математики, и обнял Римуса Люпина. – Что ты здесь делаешь? – усмехнулся он, отстраняясь. – Работаю. Дамблдор предложил мне работу, как только узнал, что мы переезжаем, мы хотели, чтобы это был сюрприз, – улыбнулся он в ответ. Все лицо Гарри засветилось, и он повернулся лицом к ней и Джинни. – Это Римус! Джинни ласково улыбнулась ему. – Да, я вижу. – они уставились друг на друга на мгновение, Гарри, казалось, забыл о Римусе, прежде чем он прочистил горло. – В конце концов, вам придется занять свои места, – сказал он, явно забавляясь. Их лица вспыхнули красным пламенем, и они резко отвернулись друг от друга, столкнувшись по пути к своим местам. – О, э... – Извини, я просто... – Иди туда... – Прости! Рядом с ней Белла хмыкнула. – Придурки. – Белла, твой любимый художник – Шопен. Если кто и является придурком, так это ты. – О, заткнись, ты, – усмехнулась она. – Неужели мы настолько не замечали этого? – Да, думаю, да, – размышляла Гермиона. – Помнишь вечер танцев? Белла не ответила (ей и не нужно было – ее внезапно покрасневшее лицо говорило более чем достаточно), и вместо этого направилась на свое место (которое, в отличие от начала года, было рядом с местом Гермионы и позади места Гарри). Класс с любопытством смотрел на Люпина. У них был заместитель по математике, который совершенно ужасно преподавал и еще хуже разбирался в математике (что заставило Дамблдора нанять такую женщину, как Долорес Амбридж, она не могла понять – она была уверена, что даже Риддл ее ненавидел) в течение последнего месяца после того, как их обычный учитель получил лучшее предложение о работе в другом месте. Она слышала шепот – будет ли он хорош? Почему на нем такая потрепанная одежда? Что это за шрамы на его лице? Будет ли он отдавать предпочтение Гарри, ведь он, кажется, так хорошо его знает? Позволит ли он им пользоваться своими телефонами? Он лишь тепло улыбнулся и засунул руки в карманы потрепанных брюк. – Привет всем. Меня зовут Римус Люпин, меня наняли в качестве нового учителя математики на этот год. Боюсь, мне придется выучить все ваши имена – это может занять у меня некоторое время. Как насчет того, чтобы пройтись по комнате и представиться? – она решила, что, как и в другие короткие встречи с ним, он ей понравился.»-———— — ————-«
В обед того дня Белла ушла с Виктором в зал, предположительно, чтобы рассказать ему о том, что произошло на каникулах (она и без вопросов знала, что ни в коем случае нельзя рассказывать о том, что случилось, группе друзей Гермионы, кроме Полумны, которая, вероятно, уже знала, потому что Полумна знала все), а Гермиона заняла свое место рядом с Джинни. – Ребята! Римус – наш новый учитель по математике! – возбужденно сказал Гарри, как только они сели за обеденный стол. – Не может быть! Он будет намного лучше Амбридж! – усмехнулся Рон. – Любой человек лучше Амбридж, – заметил Гарри. Он обошел место, где обычно сидел, вызвав у Рона странный взгляд, и непринужденно сел рядом с Джинни. Все захихикали. – Как прошли каникулы, Гермиона? Мы не видели тебя всю неделю! – спросила Джинни, покраснев лицом. Она прикусила губу. – Все было хорошо. Извините, что у меня не было возможности увидеться с вами, кое-что, гм, появилось. Джинни подозрительно посмотрела на нее, но отвлеклась, когда Гарри "случайно" коснулся ее руки, когда он брал картошку с ее тарелки со всей тонкостью подростка (которой, естественно, нет). – Невилл? Как прошла твоя поездка в колледж? – спросила она, пытаясь отвлечь Джинни. Это сработало – Невилл начал подробно рассказывать о том, где он побывал, а Джинни задавала вопрос за вопросом. Ее телефон зажужжал, и она вскочила. Первой мыслью было, что это может быть звонок от Беллы или даже от Цисси, и она быстро достала телефон. Она нахмурилась, увидев незнакомый номер, который прислал ей сообщение, открыла его, и ее сердце замерло в груди. Изображение было немного размытым, но оно было безошибочным – она не знала, когда оно было сделано, но если бы ей пришлось рискнуть предположить, то сегодня утром. Они с Беллой шли по коридору, что они делали каждый день, но в голове промелькнуло воспоминание о сегодняшнем утре, когда Белла взяла ее за руку по дороге на химию. Этот момент был запечатлен и отправлен ей. Это не все – держание за руку можно было выдать за что-то между друзьями, но то, как Белла смотрела на нее на фотографии, мягкая улыбка, тоскующие глаза и влюбленное выражение лица – от этого никуда не деться. Черт. Кто это прислал? Кто сделал фото? Чего они хотели? – Гермиона? Ты в порядке? Она задыхалась и смотрела на Джинни. Она смутно заметила, что ее руки дрожат. – Я... Теперь все за столом смотрели на нее. – Миона, ты выглядишь не очень хорошо. Хочешь, я отведу тебя к медсестре? – предложил Невилл. – Нет, я... я в порядке. Просто... – слова подвели ее, возможно, впервые в жизни, она схватила свою сумку и побежала.
