Старшая школа Хогвартс | Hogwarts High

Гермиона: - Кто это Неизвестный: - Вы с Беллой гораздо, ах, уютнее, чем мы предполагали ;) Несмотря на себя, она почувствовала, как тепло приливает к ее лицу. Гермиона: - А тебе какое дело? Неизвестный: - О, я просто нахожу это очень интересным - Я уверен, что многие другие люди тоже Гермиона: - Кто. Это. Неизвестный: - Встретимся в туалете для девочек возле крыла истории - Приходи одна Сердце Гермионы дрогнуло – ее первым порывом было сделать прямо противоположное, найти Беллу и, возможно, всех ее друзей, чтобы противостоять этому человеку. Но... она не могла этого сделать. Кто знал, кому они отправят фото, если она не сделает то, что они сказали? Поэтому она направилась в ванную одна, телефон был крепко зажат в руке, челюсть сжата. Что ж. Кто бы это ни был, она собиралась высказать им все, что думает, это точно. А может, и кулак. Обычно она не была склонна к насилию, но тут возникли некоторые обстоятельства... Она повернула за угол, закрыла глаза и вздохнула от разочарования. – О, ты, должно быть, шутишь? Она нахмурила лицо и пошла в конец коридора, сразу же успокоившись – на мгновение она забеспокоилась, что наткнется на большую группу громил, готовых схватить ее и избить, но этот один мальчик никак не мог ее победить. Она остановилась перед ним, и Драко Малфой ухмыльнулся ей. – Привет, Грейнджер. – Что тебе нужно, Малфой? Драко Малфой был, в общем-то, не слишком неприятным присутствием в ее жизни. Он ненавидел Гарри – а Гарри ненавидел его с такой же силой – и часто делал грубые замечания в адрес всего и всех, но не ходил и не избивал людей (он был слишком тощим для этого) и в основном просто раздражал всех, кого встречал (даже Пэнси Паркинсон, которая проводила с ним значительное количество времени в начале года, теперь вообще избегала его, но это, вероятно, было больше связано с тем, что она проводила все свое время, споря с Лавандой). Поэтому она была, мягко говоря, немного удивлена, обнаружив его там, возможно, потому что ожидала... большего. – Хм. Хороший вопрос. Чего я хочу? Ну. Я хочу ракетный корабль, но ты же не можешь мне его дать? Я действительно не уверен. Но я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. – фу. Она хотела стереть эту глупую ухмылку с его заостренного лица (но не сделала этого. В основном потому, что это привело бы к неприятностям). – Удали эту фотографию, – потребовала она. – Нет, – твердо сказал он. – Думаю, я сохраню ее. Просто на случай, если мне когда-нибудь понадобится услуга. Она нахмурилась еще больше. – Ты маленький... – И не думай о том, чтобы рассказать Беллатрикс. – она остановилась. На самом деле, она планировала рассказать Белле, как только покончит с Малфоем. – Почему я должна тебя слушать? – Как только я узнаю, что ты это сделала, я отправлю это к людям, которые не будут так добры, как я. Она замерла. Она не могла понять, блефует ли он – единственным выражением его лица была раздражающая ухмылка. И если бы она рассказала Белле, ему не составило бы труда узнать об этом, вероятно, потому что первое, что сделала бы Белла, это ударила бы его по лицу. Несколько раз. И как бы это ни было забавно. –Я вижу, ты согласна со мной, – ухмыльнулся он (что это было с ним и ухмылкой?). – Ну, теперь беги. Мне больше нечего тебе сказать, и я начинаю уставать от твоего присутствия. – что за подросток так разговаривает? Когда она не сдвинулась с места, он подошел ближе. – Ты меня слышала? Прощай. Прежде чем отойти от него, она с мрачным удовлетворением заметила, что от него очень сильно пахнет лосьоном от прыщей (она проигнорировала иронию, что он был таким же, как тот, которым пользовался Гарри), который явно ничем не помогает. Деньги не могли сделать все. – Пошел ты, Малфой, – прорычала она и пошла прочь. Теперь, вместо того чтобы испугаться до безумия, она была... ну, она все еще была немного напугана. Но в основном она была зла. Ух.

»-———— — ————-«

– Гермиоооона! Она вскрикнула, когда тело столкнулось с ее телом, и только смогла устоять на ногах, прежде чем упасть. – Белла! В следующий раз предупреждай! – Прости, – сказала Белла, но в голосе ее не было и намека на сожаление. – Не хочешь составить пару? Мы играем в бадминтон. Ее губы искривились в улыбке почти по собственной воле, а затем почти сразу же опустились. – Ты уверена, что тебе стоит играть сегодня? Ты можешь попросить Хуч не играть сегодня, я уверена, она поймет, но ты не должна... – Да ладно, все будет хорошо! К тому же, мне вообще-то нравится бадминтон. Это, типа, единственный вид спорта, в котором я не ужасна. И я не слабая, это было две недели назад, и я в порядке. Она притянула Беллу ближе к себе и понизила голос до шепота. – Это неправда, и ты это знаешь. Твоя спина и ребра все еще немного... – И что, кто-то собирается бросить ракетку в мои ребра? Да ладно. – Зачем кому-то бросать ракетку в твои ребра? – спросил Гарри, подходя к ним сзади и обнимая Беллу. Он был быстро отбит (Гарри с его склонностью к куче физической привязанности практически ко всем – кроме людей вроде Драко Малфоя – и склонностью Беллы ненавидеть любую физическую привязанность, если только она не исходит от Гермионы, не очень хорошо сочетались, но им все же удалось немного поладить). – Не твое дело, Поттер, – ворчала Белла. – Где твоя спортивная форма? – Забыл ее дома. Но ты же знаешь Хуч, она все равно заставляет меня играть. Думаю, если бы я сломал все ребра, она бы все равно заставила нас играть. – Белла бросила на нее многозначительный взгляд, который кричал: "Видишь?". Она только закатила глаза. – Ты знаешь, что это неправда. Теперь пойдем, нам нужны группы по два человека, и без обид, Гарри... Он скорчил гримасу, затем усмехнулся. – Да, да, я понял. Я не нужен, – сказал он слишком драматично. Белла ухмыльнулась. – Я думаю, у Джинни нет партнера, почему бы тебе не пойти и не спросить у нее? – улыбка почти мгновенно исчезла с его лица, и его щеки вспыхнули красным пламенем. – Я... я... я не... что ты... – О, Боже, ты гребаный идиот, просто иди и поиграй с девушкой в бадминтон. Ты же не приглашаешь ее на свидание. Его лицо стало еще краснее. – Я... я... я не... с чего ты взял... пригласить ее на свидание? – заикался он, голос поднялся на несколько октав. – О, Гарри, просто иди, – усмехнулась Гермиона. – Хуч выглядит нетерпеливой. Он оторвался от своих мыслей и кивнул. – Точно. Да. Я пойду, сделаю это сейчас. Пока. Когда он уходил, Белла крикнула. – Повеселитесь! И убедитесь, что вы практикуете безопасный... – Белла! – шипела Гермиона. – Бадминтон! Я собиралась сказать "бадминтон". Боже, Боже, Гермиона, не могу поверить, что твой разум пришел к таким грязным выводам. – О, заткнись, ты, – вздохнула Гермиона, на ее губах играла улыбка. – Бедный Гарри выглядит сейчас таким смущенным. – Ну, хорошо! Может, он, наконец, возьмет себя в руки и сделает что-нибудь с этой дурацкой влюбленностью, а не будет все время тосковать. Избавит нас от боли. Гермиона хихикнула и ударилась бедром о бедро Беллы. – Давай, глупышка, я схожу за ракеткой, а ты возьмешь сетку? – Конечно, – усмехнулась Белла. Когда она убрала свою руку с того места, где она обвилась вокруг ее талии, она быстро потянулась вниз и сжала ее руку. – Увидимся. Гермиона нахмурилась. Теперь, когда она знала, что Малфой в курсе, она не могла не заметить щедрое количество прикосновений и объятий, которые они делали в школе. Конечно, вне школы у нее не было бы проблем с этим, но теперь, когда она подумала об этом, было неудивительно, что никто больше не узнал об их отношениях (кроме Полумны, но Полумна знала все, так что она не в счет). Не слишком ли много? Знал ли кто-нибудь еще? Очевидно, что Джинни и Виктор, но остальные друзья должны были что-то заметить – в конце концов, все они заметили, что Гарри и Джинни нравятся друг другу, даже если Гарри и Джинни еще не до конца это поняли. Должны ли они прилагать больше усилий, чтобы скрыть это? Дело в том, что она не хотела этого делать. Ей нравилось обниматься и держаться за руки с Беллой. И это не помогло бы, потому что самой уличающей частью той фотографии было то, как они смотрели друг на друга, где любой мог ясно сказать, что они влю... – О, спасибо, у тебя хорошие ракетки, – усмехнулась Белла. Она вынырнула из своих мыслей, осознав, что ей удалось вернуться к сетке, пока она была в раздумьях. – К сожалению, мне не досталась хорошая сетка, мы находимся прямо рядом с Паркинсон и Лавандой, но, опять же, это не плохо, если что-то случится, мы, по крайней мере, будем знать, верно? – Э... верно. Конечно. Белла нахмурилась. – Ты в порядке? – Хм? О, конечно. Просто... – она немного поморщилась. Влюблены. Именно так она и собиралась подумать. Чувство вины за то, что она не рассказала Белле о том, что произошло, когда она была пьяна, всплыло на поверхность, и она повернулась к ней. – Эй, Белла... Она вздрогнула, когда миссис Хуч свистнула в свисток. – Начинайте играть, все! – Расскажешь мне потом, хорошо? Давай надерём им задницы, – усмехнулась Белла. – Вот, ты подавай, я слишком маленькая, чтобы быть сзади. – Я... хорошо. Можно мне воланчик? Она поймала его, когда он летел к ней, опустила его на ракетку и начала игру.

»-———— — ————-«

– Белла, что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты же знаешь его, ничего не выйдет, особенно теперь, когда все кончено! Гермиона остановилась. Это было на следующий день (да, она так и не успела сказать Белле, и да, она струсила), и она шла по коридорам, чтобы, кстати, найти Беллу. – Тогда мы подождем до следующего раза, но мне нужно твое слово, что ты... Да, это точно была Белла, и... она разговаривала с Сириусом? Что за... – Белла, я не могу этого сделать! Даже если бы я мог, я не тот человек, которого ты должна просить, мы с Римусом только что переехали, мы все еще пытаемся устроиться, мы не можем... – Ты и не должен! Я могу пойти в другое место, мне просто нужно, чтобы ты... – Я не в ладах с остальными членами нашей семьи, они не хотят меня слушать! Гермиона нахмурилась, когда разговор затих, предположительно Белла что-то шикнула Сириусу, после чего дверь распахнулась, и Белла вышла. Она заглянула в класс, где Сириус передавал Римусу пакет с обедом (Римус положил руку ему на плечо, выражение лица было внимательным и изучающим, и Гермиона быстро отвела взгляд, поскольку этот момент вдруг показался слишком личным, чтобы заглядывать в него). – Белла... – начала она, протягивая вперед руку и хватая ее за плечо. – Что? – огрызнулась она, оборачиваясь. Она остановилась, увидев Гермиону, и выражение ее лица сразу же смягчилось. – В чем дело? Гермиона подняла бровь. – Почему ты разговаривала с Сириусом? Белла фыркнула, обводя глазами коридор. – Что, мне нельзя разговаривать с собственным кузеном? Он заносил обед Люпину, он оставил его дома, и я случайно столкнулась с ним. – Белла, ты же знаешь, я не это имела в виду. Сириус вышел из комнаты и натянуто улыбнулся им. – Эй, девочки. Я ухожу. Белла, я... я подумаю об этом, хорошо? Я напишу тебе. Не делайте глупостей до тех пор, хорошо? – Да, да. Отвали, – ворчала она. Он усмехнулся, взъерошил ей волосы (не обращая внимания на ее возмущенный писк), повернулся и пошел по коридору. – Так... ты кого-то искала? Гермиона вскинула голову. – Вообще-то, тебя. – Мм. – Белла вздохнула и прислонилась к ближайшей стене. Гермиона с минуту смотрела на нее – она выглядела довольно измученной, волосы были еще более растрепанными, чем обычно, и Гермиона задумалась, достаточно ли она высыпается – спала ли она вообще накануне? Возвращение в поместье было нелегким, но сколько бы Гермиона ни говорила ей, что она может остаться с ней, пока отца нет дома, Белла упорно твердила, что все в порядке. Она открыла рот, чтобы сказать ей это еще раз, на всякий случай, но вместо этого вырвалось... – Ты любишь меня? О. О, нет. Это было не то, что она хотела спросить! Как же она ненавидела Оговорки по Фрейду! Белла вытаращилась на нее. – Я... что? Ну, теперь отступать было некуда. – Мы... Помнишь, когда ты была пьяна? Глаза Беллы сузились, а затем расширились. – О. Я не... – Ты... вроде как сказала мне, что любишь меня. А потом отключилась. И... не помнила об этом на следующее утро. – И ты не думала сказать мне об этом до сих пор? – Мы... я... я не знала, что ты сделаешь! Я боялась, что ты почувствуешь себя неловко или убежишь, а это было бы нехорошо... – Ну, тогда ты уже знаешь ответ, не так ли? – крикнула Белла. Почти сразу же она сдулась и прислонилась спиной к стене – Люпин вышел из класса, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, и они обе помахали ему рукой. После минутного молчания она вздохнула. – Прости, если ты не так себя чувствуешь, но... – Нет! Я имею в виду... ты... я действительно чувствую... – она прервалась, беспомощно жестикулируя. Потому что дело было в том, что она действительно любила Беллу. Она ломала голову и не могла придумать ничего такого, на что бы она не пошла ради нее. – Ты любишь меня? – голос Беллы слегка надломился на последнем слове, что было очень забавно, и Гермиона кивнула. – Да. И, поскольку глаза Беллы быстро наполнялись слезами, она бросилась вперед и обняла ее, и Белла прильнула к ней, зарывшись лицом в ее рубашку. – Я люблю тебя, – пробормотала Белла приглушенным голосом. Гермиона сглотнула и обняла ее крепче. – Я тоже тебя люблю.