Нежность по-кроличьи

      Тоник пригладил ушки, поправил травку на блюде с запечённой уткой, вздохнул, набираясь смелости, и постучал в дверь.       От взгляда соседского волчары хвостик как всегда поджался, а сердце у рассудительного крольчонка забилось быстрее.       — А, Тоник! — за спиной у волка слышался смех, шум и чужие голоса. Кто-то бренчал музыку. — Прости, у нас тут всё по-взрослому, не могу тебя пригласить.       — Это ничего, — крольчонок растерялся лишь на мгновение. Он хотел поздравить волка с Днём появления на свет и... признаться. А для этого в гости не обязательно напрашиваться. — Возьми, пожалуйста. Это тебе.       Волк принял огромную тарелку с уткой, радостно скалясь.       — Ты всегда так вкусно готовишь. Спасибо, Тоник! Один сожру половину точно.       Крольчонок зарделся, мешкая передать ещё один подарочек — резное украшение в виде морковки. Брошка из дерева. Сам сделал.       — Я ещё вот что хотел сказать... — Тоник взял себя в лапки и улыбнулся, как мог смело. — Ты мне нравишься. Может, проведём следующую весну вместе?       Волк хохотнул напряжённо, и кроличья лапка сжалась, не показывая брошку.       — Тоник, ты же ещё такой маленький. И вообще... крольчонок!       Хвостик у Тоника задёргался, но он виду не подал.       — Но я знаю... ты ведь был с лисом...       — Так то лис. И давно было, — волчара нервно показал клыки, явно не зная, что ещё сказать. — Послушай, Тоник, не хочу тебя обижать, но ты у меня больше вызываешь желание сожрать, чем... ну... желание, — кривоватая улыбка волка сжимала Тонику сердце.       Крольчонок не успел извиниться — рядом звонко расхохоталась лиса.       — Тоник, ну ты и учудил! Вот смех-то! — она смахнула слёзы и сунулась из-за плеча волка. Тот прирыкнул на неё и спихнул блюдо с уткой, заталкивая лису обратно в дом.       — Извини. Лиса всегда такая, — волк помедлил, а потом улыбнулся как прежде и обнял крольчонка, оторвав его лапки от земли. Сердце у Тоника чуть не выскочило от глупой надежды.       — Я не смеюсь над тобой, Тоник. Но ты ещё такой маленький и не понимаешь, кто тебе нравится, а кто нет, — крольчонок замотал ушами, но ответить не смог — ком в горлышке застрял.       Брошку он так и не показал.

***

      — Поздравил своего волка? — дома Тоника с любопытством обступили братики и пришлось радостно кивать. Правда, никто не знал, что он не просто поздравлять ходил. Только в своей комнатке Тоник смог запереться и по-настоящему расплакаться. Брошку он отшвырнул на стол.       Расстраиваться было неправильно. Нерационально. Но внутри оседала жуткая тяжёлая обида. Почему у него ничего не получилось? Чем он хуже соседского крольчонка, Пушика*, который смог влюбить в себя лиса?       Тоник ведь тоже следил за своим волком, делал вкусные подарочки, иногда в гости ходил. Старался почаще о себе напоминать и понравиться. Почему не получилось? Тоник закусил передними зубками подушку и засучил лапками.       Счёт времени он потерял, а потому когда в дверь забарабанили, вздрогнул.       — Тоник, это я! Открой.       Тоник шмыгнул носом, обтёр мордочку и вяло поднялся. Обычно друг не ломился к нему так настойчиво — наверное, что-то случилось.       Долговязый серый кроль широко шагнул сразу на середину его комнатки, пока Тоник обратно дверь запирал.       — Тоник, — Лавруша обеспокоено понизил голос, и Тоник приготовился выслушивать его проблемы, хотя лапки и своих не выдерживали. — Это правда, что все говорят? Ты волку в любви признался?       Сердце подскочило к горлу и оттуда ухнуло куда-то в пропасть. Тоник смотрел на свои лапки и болтал ими, не доставая с кровати до пола.       — Кто говорит?       — Лиса. Уже трещит на каждом углу, надоела, — Лавруша сердито застучал зубками и снова спросил. — Так правда?       — Ну правда, чего пристал? — Тоник дёрнул плечом, так и не взглянув на друга. Хотя если он сегодня ещё и друга потеряет, это будет худший день.       — Тогда хорошо, — неожиданно Лавруша успокоился, а Тоник наоборот разозлился.       — Что хорошо? Он от меня отказался! — не сдержавшись, Тоник вскочил на лапки, гневно встопорщив уши.       — Хорошо, потому что я от тебя не отказываюсь. Ты мне нравишься, — серьёзно заявил Лавруша и на себя опрокинул, обнимая крепко-крепко, что аж больно.       — Ты шутишь? Ты издеваешься? — захныкал Тоник и забрыкался, упёрся лапками, но друг был сильнее и выше, хотя они и в одном году родились. Бесполезно дёргаться.       Обида заклубилась ещё больше, переполнила всё его тельце и вновь вылилась горькими слезами. Он плакал в рубашку Лавруши, кусал её яростно, а тот гладил по спинке и не больно кончик ушка в ответ прикусывал. Когда Тоник почти успокоился и только всхлипывал, Лавруша зашептал ему:       — Ты мне нравишься, Тоник. Я видел, как ты на волка смотришь, но надеялся, что это пройдёт. А даже если нет — я правда хотел, чтобы тебе было радостно, пусть и не со мной. Но раз так получилось... позволишь мне любить тебя?       Тоник ощутил, как уши у него загорелись до самых кончиков, особенно когда Лавруша о них носишком потёрся. Ответить было нечего, горлышко снова сдавило. Лаврушу он всегда просто другом считал.       — Хорошо, не говори ничего. Кивни, если просто разрешаешь за собой ухаживать. Пусть и по-волчьи я не смогу, но буду стараться по-кроличьи.       Тоник фыркнул — так смешно это прозвучало. По-кроличьи. Может, в этом и было дело: не смог он волку достучаться по-кроличьи?       Подумав ещё немного, Тоник осторожно кивнул — Лавруша тут же шумно выдохнул и обнял крепче.       И Тоник решил, что возможно, попробовать по-кроличьи не так уж и плохо.