Нежность по-кроличьи

      Когда Тоник домой вернулся, Лавруша его в комнате ждал.       — Я снова у тебя спать буду.       Тоник расфырчался и ничего не ответил, отвернувшись. И чего это Лавруша ходил к нему как к себе домой? Да ещё и мама его пускала!       — Ты сердишься? — Лавруша ухватил его за лапку, но Тоник молчал и по-прежнему отворачивался. Потом лапку вырвал и переодеваться ко сну пошёл. На кровать забрался, повернувшись к стенке. Сзади с сопением залез Лавруша, больше не пытаясь разговорить.       Но эта напряжённая тишина совсем скоро Тонику разонравилась — да и неуютно было засыпать вот так.       — Лавруша, ты зачем меня перед волком обнимал? За спиной засопели громче, и Тоник в одеяло окопался, решив, что друг отвечать не станет. Так и уснули.       Утром никто из них первым не заговорил, и мама за завтраком это заметила.       — Вы поссорились?       Тоник мотнул ушами, усердно хрустя капусткой. Ну не хочет Лавруша на серьёзный вопрос отвечать, не хочет ему другом быть — что тут поделаешь?       После еды Тоник выскочил на улицу, а Лавруша — за ним. По-прежнему молча. Очень хотелось размять лапки и наконец-то погулять — теперь можно — только видеть никого не хотелось. Почти никого. Тоник закосил за забор в сторону дома волка, и тут Лавруша его осторожно за лапку взял.       — Давай погуляем? Я знаю, где никого не будет.       Тоник насупился и сжал лапку в ответ.       — А ты расскажешь, почему так себя повёл? Тогда пойдём, — Тоник сдаваться не собирался и правду узнать хотел. Лавруша носиком задёргал, но всё же кивнул, а потом за ворота потащил. Топали они долго, прямо в лес, и Тоник немного ёжился — заблудиться боялся, но когда на полянку вышли, ушки приподнял. Красиво так было! Сочная травка, цветы, ветер уши мотает, солнце греет хвостик. Тоник толкнул Лаврушу в плечо — ты водишь! — и радостно отскочил.       Они носились по полянке, играя в салки, хохоча и постукивая зубками, пока Тоник не запнулся о корешок и не ушиб лапку. Лавруша тут же подпрыгнул рядом, усадил, обеспокоено постукивая лапкой по земле.       — Отдыхай! Я сейчас.       Тоник смирно уселся, развесив ушки, лапки на коленки положил. Сидеть на травке и просто греться под солнышком ему тоже нравилось. Спокойно тут было, и никто не пытался напомнить про волка. Крольчонок прижмурился, подставляя мордочку солнцу, пока рядом не запыхтел Лавруша.       — Это тебе, — Тоник уставился на протянутую лапку. Лавруша держал листики и стебельки с земляникой. При этом ушко поджимал и косился, блестя глазами.       — Спасибо, — Тоник от угощений никогда не отказывался, поэтому с удовольствием ягодки забрал и по одной в рот кидать начал. Когда Лавруша рядом сел, Тоник ещё на него ушибленную ножку положил. Лавруша замер. Почему-то это развеселило, и Тоник улыбнулся, надув щёчки.       — Ты... — Лавруша смотрел на него так непривычно и непонятно, что Тоник засмущался и горсть ягод сразу в рот закинул. — Ты такой красивый и хорошенький, — Лавруша потрогал его лапкой за щёчку. — У тебя тут ягодки.       Тоник пылающую мордочку потёр, прячась от Лавруши. Эх, не убежать теперь! Только он ножку сдвинул, как Лавруша обратно её к себе положил, да так на ней свои лапки и оставил. Тоник не сразу землянику проглотить смог.       — Ты мне нравишься, — снова напомнил Лавруша. — Поэтому я хотел, чтобы волк знал: я смогу тебе помочь. Я буду о тебе заботиться. Поэтому я тебя обнял, — он засопел и поближе жопкой придвинулся, теперь касаясь Тоника своим бочком.       Тоник не знал, что ответить, оставшиеся листики в лапках от волнения подрал.       — Я совсем тебе не нравлюсь, Тоник? Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь? Когда я рядом?       Тоник замотал ушами.       — Нет... не знаю! — он заёрзал хвостиком, а когда Лавруша неожиданно ближе мордочкой сунулся, то укусил его от волнения. — Ой! Чего ты так... близко. Я случайно.       Лавруша щёчку потёр, в улыбке показав передние зубки, не злясь за укус.       — Ничего страшного. Извини. Просто хочется тебя поцеловать.       Тоник зафырчал, наклонив голову и за ушами своими спрятавшись. Они на полянке одни были! А вдруг Лавруша поцелует?.. Тоник замотал головой и на бочок упал, носишко в траве пряча. Он и сам разобраться не мог, хочет этого или нет. Вот с волком мог однозначно ответить. Но когда Лавруша его трогал, это ведь тоже было приятно.       — Тоник, — Лавруша позвал его негромко и нежно за ушко прикусил. А потом лапкой обнял и прижался к спинке. У Тоника от этого сердечко взволновалось как с волком. Почему так было? Он запутался и лапкой травку сжал. И выпрыгнуть из рук Лавруши хотелось, и развернуться. Ничего так и не решив, Тоник просто остался лежать, но Лавруша больше ничего не делал.       — Я бы не просто весну с тобой провёл, а насовсем бы остался, понимаешь? — Лавруша говорил тихо и серьёзно, продолжая обнимать. — Не давал бы тебе грустить, ягодки бы носил... всегда бы рядом был. Ну хочешь, я даже зубы подточу? Будут острые как у волка. Хочешь?       Тоника это предложение почему-то так удивило и разозлило, что он лягнулся возмущённо.       — Ты что! Не хочешь кроликом быть? — он к Лавруше развернулся, чтобы взглядом пристыдить, но тут же понял, что зря. Чужая мордочка снова оказалась так близко.       Они всё-таки стукнулись зубками. У Тоника перехватило дыхание, ушки сами собой поджались и хвостик задрожал. Лавруша его поцеловал, и Тоник даже не отстранился. Позволял себя обнимать, чмокать за ушком, в мордочку и губы. Зажмурился только на всякий случай. И ротик приоткрыл.       От поцелуев Тоник совсем разомлел, не дёргался и не возмущался, и Лавруша о него носиком тёрся, счастливо зубками постукивая. А потом лапкой под рубашечку забрался и погладил щекотно.       — Лавруша! А ты где научился? — Тоник ёжился от поглаживаний, но не мешал, постукивая лапкой от приятных ощущений. Лавруша ему все три пары сосочков погладил, потом полез их поцеловать. Из-под рубашки засопели.       — Я у Пушика ходил узнать... и он сказал тебе честно признаться, если вдруг ты спросишь.       Это прозвучало так забавно, что Тоник расфырчался, а потом насупленного Лаврушу сам в нос чмокнул.       — Пошли домой, мне ушки напекло, — Тоник рубашку оправил и на лапки поднялся       — Лавруша ему тут же плечо подставил и вообще весь сиял. Хорошо всё-таки погуляли!