Бабочки в животе через...

Первое, что Гон осознал, проснувшись на следующий день — у него чертовски болит задница и ноги. Велосипед, конечно, очень расслабляет, но мышцы, отвыкшие от конкретно этого вида нагрузки, начали на утро страдать. Ещё и жёсткие сидушки, которые не щадят мягкие ткани, добавили неприятностей. Поездка вышла весёлой, и это действительно гораздо проще, чем в сотый раз пытаться освоить скейт. Вот только это не так захватывающе, не имеет никаких сложностей, никаких преград, требующих, чтобы их преодолели. В скейт-парке сегодня его ждал Киллуа. И, да, они наконец-то не поленились и договорились встретиться там. Вдруг специальное покрытие как-нибудь поможет Гону, да и Киллуа давненько хотел воспользоваться рампами. Они не сразу приступили к исполнению планов, ведь это в первую очередь просто дружеская прогулка, как и прочие, так что не стоит превращать её в одну сплошную попытку сделать хоть что-то. Перед началом они успели обсудить нескольких знакомых, всё же посмеяться с неуместного воробья и «насладиться» видом падающих с самокатов детей. Вот и пришло время наслаждаться собственными падениями, не всё же на других смотреть. Киллуа в очередной раз объяснил, как ставить ноги, в какой момент переносить центр тяжести и прыгать. Гон внимал этим словам, как в первый раз. Он вроде соблюдал все правила, следовал всем советам, но ситуация не менялась — как не получалось, так и не получается. Единственное отличие в том, что со временем Гон научился не падать после неудачной попытки. В основном просто вовремя ставил ногу на землю, но в те моменты, когда он успевал прыгнуть, а скейт продолжал ехать по земле, оказалось достаточным не пытаться запрыгнуть снова на него. В общем, ситуация улучшилась: он как минимум перестал калечиться. — Давай, ещё раз попробуй. Если нет — пойдем в другое место, чтобы настроение не портить, — сказал Киллуа на выдохе. — Ну ладно, смотри. Гон отошёл на несколько шагов и приготовился к крайней на сегодня попытке. Он намерен вложить в неё всё, что он знает. Гон взял небольшой разгон, поставил ноги и приготовился прыгать. Немного согнув корпус, он увеличил нажим на заднюю ногу и в паре сантиметров над землёй переместил вес на другую. Приземление вышло резким и громким из-за того, что он переусердствовал с силой. Получилось невысоко. Но чёрт! Гон был готов поклясться, что чувствовал эти полсекунды полёта. Даже немного странно было продолжить движение после попытки. Не падать оказывается так круто. — Ого, вот так полёт, — донеслось с той стороны, где стоял Киллуа абсолютно не его голосом. — Не больно было падать с небес, ангел? Лица Хисоки видно не было, но Гон уверен — он улыбался одной из своих улыбок. Неясно, какой, но точно улыбался, это — неоспоримая истина. Киллуа вдруг пнул его под колено и победно скрестил руки на груди. — Это ангел-каратель. На вашем месте я бы сто раз подумал над словами. Может и руку сломать за такие тупые подкаты. — Ох, парнишки, какие вы замечательные, — почти простонал тот. На удар по ноге он почти никак не отреагировал, словно он ему вообще никакого дискомфорта не доставил. — Фу, извращенец. — Привет, Хисока! Что ты здесь делаешь? — наконец подошёл ближе Гон. — Не знаю, откуда ты знаешь этого… — Киллуа многозначительно промолчал и окинул Хисоку оценивающим взглядом с головы до ног, — но пришёл он сюда раздражать меня и смущать тебя. — В точку, спиногрыз, — рассмеялся Хисока и элегантно откинул со своего лба выбившуюся прядь. — Ну тут ты угадал, — усмехнулся Киллуа, расслабленно-презрительно глядя на оппонента, — потому что бесишь ты меня уже так, что я готов тебе спину выгрызть. Гон всё это время просто стоял рядом и наблюдал за словесной перестрелкой этих двоих. Он смотрел со стороны на их взаимные подколки и улыбки и думал о том, что они поладят. Даже не просто думал, он был на сто процентов уверен, что они смогут общаться между собой так же свободно, как Гон общался с каждым из них по отдельности. К тому же, они оба связаны с творчеством, оба рисуют, так что точно смогут найти темы для обсуждения. Возможно, Киллуа начнёт высказывать своё недовольство по поводу чужих работ человеку, который в этом хотя бы разбирается. Лишь бы потом не случилось так, что им обоим станет неинтересно с Гоном. — И как давно мы перешли на «ты»? — максимально серьёзно и авторитетно сказал Хисока. — Пойдем, Гон, он какой-то идиот, — насупил брови Киллуа. За своими размышлениями Фрикс и не заметил, как их диалог ушёл в другое русло. Куда так резко подевались улыбки? Он был уверен, что оба настроены весьма дружелюбно, но оказалось, что так думал только он. Киллуа схватил его за локоть и потянул в сторону выхода. — Да подожди ты, дай хоть познакомлю вас, — Гон едва улыбнулся, когда голос друга обрёл форму весьма однозначного и немного обиженного «не хочу». — Это Хисока. Он художник, так что вы легко найдете, о чём поговорить. Хисока, это Киллуа, мой лучший друг, обычно он добрее. — Приятно познакомиться, — проворковал Хисока и протянул руку. — Совру для приличия, что мне тоже. К Хисоке вернулось прежнее расположение духа, а Киллуа, кажется, с каждой секундой бесился только больше. Гону удалось уговорить обоих прогуляться немного вместе, потому что оставить одного ради крохи времени с другим он не мог. Попыток хоть как-то разрядить обстановку Гон предпринял массу, но результат один: Киллуа злится, а Хисока пренебрежительно-задорно смеётся, почти насмехается. Такое чувство, что ему доставляет удовольствие сам факт того, что можно кого-то так легко спровоцировать на эмоции. Бессмысленно пытаться дальше примирить этих двоих, если они сами не хотят строить нормальные взаимоотношения. Они имеют полное право не становиться друзьями, Гон это понимал. Также, как и то, что разрываться между ними не сможет. На небо постепенно набежали тучи, да и по прогнозу обещали дождь, так что было принято решение пойти домой. Киллуа потащил Гона в сторону привычной дорожки к выходу, в спешке бросив Хисоке едкое: «Прощай, надеюсь больше не встретимся». Вот только тот не собирался оставаться в парке один на один с темнеющим небом, догнал компашку и прошептал в ответ на колкость: «Взаимно, сладкий». До развилки, на которой Гон с Киллуа обычно расходились, они шли молча. Разбить такую неловкость в воздухе не под силу даже Фриксу. Без обмена любезностями, ожидаемо, не прошло. Дождь пошёл с ходу ливнем, словно тучи устали слушать пререкания и попытались поскорее всех разогнать. Киллуа оперативно достал зонт и уставился на уже насквозь мокрого друга. — Чего мокнешь? — Зонта нет, — неловко улыбнулся Гон и сложил руки козырьком у лба, чтобы защитить хотя бы лицо. — Давай тогда я с тобой дойду, мне не сложно. — Не утруждай себя, дорогой, — перебил Хисока, — думаю, я в состоянии сделать это сам, мне как раз по пути. Гон заметил, что ливень больше не барабанит по волосам — над его головой раскрылся внушительных размеров чёрный зонт, а сбоку почти вплотную стоял Хисока. — Ого, спасибо, — удивился Гон и согласно кивнул ему. Не будет ничего странного в том, чтобы прогуляться немного. — Ты хоть понимаешь, что так этот клоун узнает, где ты живёшь? — Да что такого, Киллуа? Если ему по пути, то почему бы нет. Взгляд у Золдика был такой, будто его предали. Нахмуренные брови, слегка прилипшие к лицу волосы — пряди успели немного намокнуть, пока он раскрывал зонт — и по меньшей мере сорок тысяч щепоток недоверия во взгляде. А видеть его в глазах лучшего друга Гон не привык. Это больно било по ощущению всепоглощающего доверия между ними, постепенно уничтожало его, растворяло в дожде. Киллуа скосил взгляд на Хисоку, потом вернул его к Гону. Что ж, знакомство явно не задалось. — Ну ладно, тебе лучше знать, как поступать. — Хорошо, тогда до встречи! За стеной дождя удалось уловить слабую улыбку Киллуа. Он, судя по всему, всё ещё сомневался в решении Гона, но спор не продолжил. И так всегда, он практически во всём разумно готов уступить ему; Фрикса всё равно невозможно переспорить. — До встречи, — Киллуа тряхнул головой и развернулся в сторону дороги, ведущей к его дому. — Нам тоже стоит уже пойти, — напомнил Хисока. Разница в росте у них была не настолько большой, чтобы как-либо мешать в совместном путешествии под зонтом, но оказалась достаточно существенной, чтобы заставить Гона семенить ногами вслед за размашистыми шагами Хисоки. Ненамного, но темп был быстрее привычного. К тому же, на улице стало заметно темнее и различить очертания луж, чтобы их перепрыгнуть или обойти, стало в разы сложнее. Поспевать за Хисокой, как оказалось, — задача не из лёгких. Несколько раз Гон торопливо наступал себе на ноги и чудом не падал после этого. И всё это при том, что Хисока со своими длиннющими модельными ножками идёт очень нерасторопным прогулочным шагом. Слава богу, что хотя бы дождь стихать начал, и он не так сильно намокнет, если отстанет и лишится защиты в виде зонта. — Гон, у тебя шнурок развязался, — подметил Хисока и остановился. — Ой, подожди секунду, я завяжу. Они немного отошли к краю тротуара, чтобы не мешать редким торопыгам, спешащим по домам. Шнурок Гона успел запачкаться в грязной дождевой воде из лужи, так что заправлять его в кроссовок больше нельзя. Придётся проявить максимальный контроль над ситуацией и постараться больше не путаться в собственных ногах. Гон старался перебирать пальцами как можно быстрее, чтобы узелок поскорее появился и можно было двинуться дальше. И в тот момент, когда он закончил со шнурками, сразу понял, что не зря так торопился: ровно над его головой был зонт, а головы Хисоки под ним не было — только рука, держащая рукоятку. Фрикс поспешил встать и только после этого Хисока нырнул обратно под зонт. — Это выглядело, как клишированный романтический момент из фильма. Не судьба самому тоже под зонтом подождать? — рассмеялся Гон, глядя на растрёпанную причёску Хисоки. Да уж, теперь они оба выглядят, как мокрые собаки. — Я сначала держал его над нами обоими, но мне крупные капли с зонта прямо на лицо капали. Лучше пусть мелкие падают, чем артиллерия эта. Так что это не романтика. Это — самозащита. Безразличное объяснение в ответ на шутку обескуражило Гона. Он и не имел в виду ничего такого, просто хотел подколоть Хисоку, думал, что тот сделал так тоже специально ради шутки. Из-за этого недопонимания оставшийся путь они шли молча. И шаги Хисоки стали немного короче, так что теперь Гон мог не волноваться и идти в своём нормальном темпе. Под козырьком возле дома, когда Гон уже доставал ключи и был готов прощаться, Хисока взял в руки свой блокнот, вырвал оттуда страницу и вложил Фриксу в руки вчерашний загадочный рисунок. — Тебе он вроде понравился, так что оставь себе. — Т-ты чего? Разве не жалко просто отдавать кому-то свои работы? — начал отпираться Гон. — Все мои работы находятся у меня дома, а это было просто приятно рисовать в моменте, я не планирую его дорабатывать. Гону не послышалось? Неужели Хисока имеет в виду, что нечто, нарисованное так хорошо, можно доработать? В том плане, что, конечно, иногда карандашные наброски можно доделать, внести цвет, новые штрихи и так далее, но здесь это было бы лишним. Мысли о том, что Хисока может создать что-то некрасивое, даже не появилось, а значит, вывод один — Хисока может больше, лучше, хотя казалось, что лучше некуда. Где же тогда его потолок, если даже это он может доработать? — Спасибо... — одними губами прошептал Гон. — До встречи. Хисока подмигнул и поспешил удалиться, задорно прокручивая зонт. Гон не успел ответить. Он с пару минут просто стоял и всматривался в рисунок, словно гипнотизировал его. Наконец оторвался, но только чтобы трясущимися пальцами открыть дверь. Дверь закрылась с обратной стороны, Гон доверчиво облокотился на неё. Кажется, у него несварение, хотя ничего необычного он сегодня не ел. Самая тупая и нелогичная мысль, но иначе объяснить странную почти тошноту, поднимающуюся комом вверх по горлу, объяснить не получалось. Дрожащие от холодных капель пальцы держали рисунок, а на лицо выползла глупая улыбка. Безумно приятно, когда кто-то замечает твой интерес к подобным мелочам. Особенно, если это человек, которым ты искренне восхищаешься, и с которым вы знакомы совсем недавно. Гон перевернул рисунок на обратную сторону, потому что иначе не смог бы оторваться от него ближайшие пару часов. А там его ждал приятный сюрприз. Несколько цифр и изогнутое сердечко рядом. Это сто процентов номер Хисоки. Не отходя от кассы, Гон переписал его в свой телефон. Теперь рядом с прочими контактами там красуется гордое «Хисока~». Стоило больших усилий выпустить листок из рук, чтобы просто переодеться в сухую одежду. Это он сделал практически моментально и поспешил отнести очередное произведение искусства в комнату. Теперь у него есть и портрет, и пейзаж авторства Хисоки. Может попросить его нарисовать ещё и натюрморт, чтобы собрать культурное бинго? Такими темпами у Гона появится личная коллекция работ Хисоки. Настоящая картинная галерея на дому.