Бабочки в животе через...

С тех пор, как у Гона появился номер Хисоки, сама собой образовалась возможность договариваться о встречах. За те недолгие посиделки на дамбе под убаюкивающий шёпот реки можно было бы продать дьяволу душу, и всё равно это не стало бы слишком большой платой. Гон уже понимал это, потому что Хисока — настоящий дьявол. Ну, его помощник или заместитель, как минимум. Иначе невозможно объяснить, почему каждый его «грязненький скетч» или «просто торопливый набросочек» выглядел так, словно только что был на каком-нибудь художественном конкурсе. В любом случае, ему душу продать Гон был готов, лишь бы те мини-курсы по рисованию продолжались целую вечность. Они виделись только дважды за это время — не всегда совпадали планы, да и сильно уж навязываться Гону не хотелось, — но рвения к покорению художественных вершин у Фрикса заметно прибавилось. По понятным причинам туториалы в интернете приносили мало пользы. На уровне «почти новичок» Гон сидел всю свою жизнь без малейшего намёка на сдвижки, а большинство видеоуроков подразумевали как минимум уровень «ниже среднего». По не совсем понятным причинам помощи у Киллуа Гон попросить не мог. А вот по совсем непонятным причинам объяснения Хисоки неплохо помогли и были понятными. Конечно, до каких-то сложных построений или ровных пропорциональных людей Гону ещё далековато. Вот только дорога начала проясняться, в голове сложились определённые способы понять тот или иной предмет. Вечером, когда солнце уже печёт не так сильно, но ещё не опускается за горизонт, Гон снова пришёл на дамбу. Кругом сидели подростки, у которых из колонок звучала около попсовая музыка, из глоток вырывался дикий хохот, а из бутылок с безалкогольным пивом — характерный стеклянный звон. Пару лет назад, Гон искал бы среди нескольких таких компашек свой круг одноклассников, но времена идут, и теперь он должен разглядеть одного не совсем обычного художника. — Кажется, нашёл, — сощурился Гон, чтобы подтвердить свои догадки, хотя яркое пятно по имени Хисока сложно с кем-то спутать. Он сидел на камнях, как всегда, у самой воды и крутил головой. Видимо, тоже в поисках Гона. Два шага навстречу — Хисока повернулся в нужную сторону и широко улыбнулся. Фрикса самого не раз называли солнцем и одноклассники, и одногруппники, и случайные знакомые, но он не понимал, какое значение люди вкладывают в это слово, так что себя таковым не считал. Только совсем недавно понял, что именно означает эта фраза. Так можно сказать про человека, от улыбки которого тебя просто лавиной накрывают положительные эмоции. Таким солнцем стал Хисока. Странно, но про Киллуа он сказать такого не мог. Тот был больше похож на звёзды — куча чего-то сверкающего, россыпь самых разных эмоций и умений. Его нельзя было подогнать под какую-то определённую категорию, он слишком разный. Его характер, словно отдельный организм, постоянно двигается, Киллуа живой и непредсказуемый. Непредсказуемый и бесконечно надёжный, хоть звучит и противоречиво. За это он постоянно и подвергался обстрелу комплиментами от Гона. Примерно так Фрикс мог описать Киллуа, на это требуется множество слов, и всё равно это далеко не всё, что он может сказать. Начать только рассказывать про его забавные замашки и скромные недостатки или взять полный список его достоинств и можно будет расписать это на пару тетрадей. Для описания Хисоки же хватало одного слова. Солнце. Возможно, это из-за недолгого знакомства, но Гон не мог найти что-то, что выбивалось бы из этого описания или что-то, что можно добавить. Недостатков он тоже пока не разглядел, а заморочки, скорее всего, будут похожи на заморочки Киллуа. Ох уж эти творческие люди... И всё же, такого же трепета по отношению к правильности построения и прочим основам Хисока не проявлял, так что как минимум это уже не сходится. Гон ума приложить не мог, в чём проявятся недостатки Хисоки, они ведь есть у всех. Не может же он быть исключением из такого важного правила жизни? Но пока что всё выглядит именно так. Гон притащил с собой тот небольшой блокнот, который терпел его недавние попытки нарисовать хоть что-нибудь, у Хисоки — неизменный скетчбук. Они немного поболтали о том, почему многие подростки собираются именно здесь, а не в центре. Сошлись на том, что сюда реже заглядывают стражи порядка, поэтому куда безопаснее творить своё наивное беззаконие. Речь неожиданно зашла о птицах, Гон рассказывал некоторые интересности, которые помнил ещё со времён подготовки к экзамену по биологии. Хисока внимательно слушал, иногда задавал вопросы и даже успел похвалить феноменальную память Фрикса. Потом предложил порисовать птиц, пока они в этой теме. Они открыли фотографии, каждый на своём телефоне, чтобы рисовать на их основе; решили выбрать любую из тех, про которых успели поговорить, а потом попытаться угадать. Рисование птиц было чем-то, у чего нет определённого общего алгоритма, учитывая, что все они разные и у каждого вида свои особенности. Если бы начали разбирать каждую по отдельности, пропал бы налёт соревновательности и никакой угадайки не получилось бы. Поэтому единственный совет, который получил Гон, был: «Попробуй разбивать сложные фигуры на простые». Фрикс корпел над рисунком, выводил круги, овалы и прямые линии, чтобы обозначить, где голова, ноги, туловище, крылья и прочие части птицы. Наконец, когда он понял, что новые штрихи пойдут только во вред, развернул рисунок к Хисоке и гордо сказал: — Я закончил. — Судя по тому, как ты ему почти обвёл лицо, это может быть щегол. — Правильно, — улыбнулся Гон. — И как тебе? — Ну, по форме похож, — Хисока присмотрелся к рисунку и спустя пару секунд на его губах заиграла усмешка, — но взгляд у него забавный. Я когда на него смотрю, у меня такое чувство, что щегол здесь только я. — Да ну тебя, — шутливо надулся тот, — покажи свою. — Секунду. Хисока вернулся к своей работе и быстро продолжил вносить штрихи. Гон невольно засмотрелся на его руки — раньше как-то не обращал внимания, что во время рисования у него так сильно выделяются мышцы. Наверное, и на запястьях сейчас особенно хорошо видно сухожилия, но подтвердить догадки он не мог, потому что ответ был спрятан за скетчбуком. — Вот, — развернул он изображение, — угадывай. — Либо снегирь, либо синица. Скорее второе, всё-таки она более худая, — размышлял Гон, рассматривая рисунок. — У-умница. Хисока в очередной раз одарил Гона улыбкой. Что-то он настолько часто улыбался, что Фрикс начал выискивать в этом неискренность, но никак не мог её разглядеть. Ну действительно, ходит он так просто постоянно, словно ему степлером уголки губ закрепили повыше. Не бывает людей, способных на такой образ жизни. Не бывает, и всё тут! На небо прокрались оттенки оранжевого — солнце взяло курс за горизонт. Цвета в пределах поля зрения были самыми разнообразными, так что Гон невольно вспомнил недавний рисунок заката. — Слушай, Хисока, помнишь, что ты рисовал, когда мы на велосипедах катались? — Тот набросок, который я тебе отдал? В общих чертах помню. Гон немного помялся, подбирая слова, потому что попросту не знал, как объяснить, что именно он хочет узнать. — Он был чёрно-белый, но как-будто немного цветной, как ты это сделал? — Понятия не имею, о чём ты говоришь, — Хисоку пробило на хохот, — как ты увидел цвет там, где не было цвета, а-ха-ха, Гон, ну ты даёшь. — Ничего я не даю, я недавно его пересматривал, это никуда не делось. — Я правда не совсем понимаю, уж прости, — он смахнул несуществующую слезу и, кажется, немного успокоился, — может у тебя такое чувство просто из-за атмосферы или что-то такое. В этом правда нет никакой тайны, если ты думал, что это какая-то секретная техника. Гон уткнулся носом в колени и собирался погрузиться в свои мысли, как его отдёрнул от этого голос Хисоки: — Можем попробовать порисовать цветом, если хочешь. Ты свободен завтра? Ничего не ответив, он лишь слабо угукнул. Всё ещё немного задетый смехом Хисоки. Да и в целом он чувствовал себя обманутым из-за того, что в том ощущении не было никакого подвоха. Причём обманут он был собственным мозгом. — Не хочешь проехаться в одно классное место? — неожиданно предложил тот.

***

В машине у Хисоки было просторно и светло. Несмотря на постепенно темнеющее окружение, внутри салона было видно абсолютно всё благодаря светлой обивке. Вообще неожиданно было, что у него была с собой машина, потому что в прошлые разы Гон её поблизости не видел, а уж поверьте, вишнёвый внедорожник он бы запомнил. Вопросов к такому цветовому решению у него не возникло абсолютно. Если посмотреть на внешность и характер самого Хисоки, подобные вопросы отпадают моментально. Теперь остаётся только набраться терпения и дождаться прибытия к месту назначения. Влажность воздуха в городе достаточно высокая из-за близости к воде, так что ветер, облизывающий лицо Гона из открытого окна, был мягким и настолько приятным, что он прикрыл глаза, откинув голову. — Ты бывал раньше на утёсе? — негромко спросил Хисока. — Только на смотровой площадке, — вяло отозвался он и приоткрыл один глаз, чтобы глянуть в сторону водительского сидения. — Мы туда едем? Особого интереса к этому месту у Гона не возникало. Там достаточно людно, особенно вечером, и абсолютно нечем заняться. Вид красивый, но очень ограничен, обрубается деревьями и частными постройками. По большей части там толпятся туристы и дети, чтобы потратить немного денег и посмотреть в бинокль пару минут. Жалкое зрелище, на самом деле. Да и дети из-за этого там часто ревут, потому что не успели рассмотреть какой-то кораблик. — Не совсем. Я тоже не очень люблю людные места. Через несколько минут машина остановилась немного под углом, наверное, на подъёме. Это было бы логично: учитывая ажиотаж, к тому месту редко удаётся подъехать близко. Гон с трудом раскрыл глаза — успел слегка задремать, пока ехал. Он непроизвольно зевнул, в ответ на что услышал приглушённый смешок. Сонный Фрикс вышел из машины, и прохладный вечерний воздух помог ему немного взбодриться. Оказалось, что они были не в том месте, о котором думал Гон. Здесь не было никаких построек, а только куча деревьев, растущих достаточно близко к друг другу. Странный выбор места... Обычно на утёс приезжают, чтобы насладиться видом, но тут его загораживают деревья, так что он даже не знал, что и думать. Хисока отошёл немного в бок, попутно включая сигнализацию на машине, завернул за одно из деревьев и сел на землю. Гон последовал его примеру, и, как только он приблизился к Хисоке, открылся вид на всю береговую линию. На этой части выступа деревьев не было, так что вид ничего не загораживало. Гон посмотрел на то, как Хисока весело болтает ножками над обрывом, и осторожно сел рядом. Отсюда было видно и переливающуюся огнями центральную набережную, и родную дамбу, обделённую освещением. — Вау... — только и смог выдавить из себя Гон на оставшиеся запасы воздуха в лёгких. — Нравится? — Безумно... Как ты вообще нашёл это место? Сколько раз гулял по окрестностям, ни разу не видел ничего подобного, — не отрываясь от вида спросил он. — Пусть это останется моим маленьким секретом. Я раньше сюда приходил рисовать, просто приелся вид, и я стал ходить на дамбу. — Тут очень круто... Вид действительно открывался просто замечательный. Гон и подумать не мог, что в их городе можно найти что-то настолько захватывающее. Впечатлений добавлял и тот факт, что они сидели на самом краю обрыва, а полететь вниз к острым корягам и булыжникам было бы... не очень приятно. Адреналин приправлял ощущения, добавлял остринки. Гон всё не мог понять, перехватило у него дыхание от вида или от чувства опасности. — Тут и правда очень круто, — прошептал Хисока, утыкаясь носом в основание шеи Гона. Горячее дыхание послало волну мурашек по телу. Тонкие пальцы пробежались по спине Фрикса и огладили талию. — Хис-сока? — не понял Гон и скосил на того свой взгляд. — Я уже говорил, что ты меня вдохновляешь? Одна рука продолжала гладить бок, а вторая мягко надавила на плечо, вынуждая лечь на спину. Сопротивляться было тяжело, да и не совсем безопасно — одно неверное движение и ты уже здороваешься с подножием утёса. — Ты здорово вписываешься в природу, даже дополнил вид, который я считал идеальным, — Хисока продолжил водить носом по шее. Из-за того, что его рука была по другую сторону от головы Гона, создавалось впечатление, что тот навалился сверху, но на деле он был всё ещё немного сбоку. Хисока поднялся с шеи до щёк, губами слегка задевая чувствительную кожу. — И от тебя всё так же прекрасно пахнет. — У меня сейчас нет ссадин, — единственное, на что Гон был способен ответить; для того, чтобы переварить остальную информацию, понадобится какое-то время. — Кровь в тебе сейчас бурлит, подходит всё ближе к коже, это чувствуется. Особенно здесь, — он беспардонно лизнул щёку, которая сейчас действительно словно горела, — твоё сердечко очень быстро сейчас её разгоняет, — рука переместилась с плеча Гону прямо на грудь. — Я з-знаю, как это работает. П-прекрати, — еле выдавил Гон. Он боялся пошевелиться, потому что попытки выбраться неминуемо превратились бы в опасную возню. На самом деле, Гон был достаточно ловким, и при должном усилии мог легко и безопасно вывернуться из-под чужих рук, но не стал даже пытаться придумывать такой план и просто продолжал лежать на траве, впиваясь пальцами в землю рядом с собой. — Ты этого не хочешь, — Хисока выделил не и в доказательство своих слов провёл рукой от груди к шее, и выше, к челюсти. Он погладил мягкую и всё ещё пылающую щёку, повернул Гона лицом к себе и поцеловал. Фрикс не нашел в себе сил или желания сопротивляться и неуверенно ответил. Совсем скоро Хисока отстранился и какое-то время просто смотрел на Гона. Он сейчас, скорее всего, выглядит ужасно растрёпанно, распалённо и беззащитно перед Моро — в самый подходящий момент Фрикс вспомнил его фамилию. Но самое странное, что тот после этого всего лишь сел обратно, облокотившись на свои руки сзади. — Я хочу написать тебя, — проговорил он куда-то в небо, — полноценную работу, а не грязный скетч на оборванном листке. Гон тоже наконец поднялся и сел, стараясь внимательно слушать речь Хисоки, хотя кровь до сих пор барабанила по вискам. От стыда он молча прикрыл лицо руками. — Даже не знаю, почему. Просто ты чем-то сильно отличаешься от других. Думаю, это будет очень интересный опыт. — В каком плане отличаюсь? — тихо поинтересовался Гон. — Интересная внешность, — Хисока пожал плечами. — У тебя округлое личико с острыми чертами. И ещё я ума не приложу, как показать твои волосы. Жёсткие с виду и мягкие на ощупь. У меня большой опыт, но сейчас я в тупике прям... Сколько бы не пытался — не получается. Вот так неожиданность. Гона как холодной водой окатило от того, что Хисока, действительно превосходный художник, хочет написать его портрет. Мало того, он пытался это сделать, и, судя по всему, не один раз. — Прости за это... сорвался. Но эту реплику Гон наполовину пропустил мимо ушей. Он вжался ладонями в колени и попытался осмыслить всё, что только что произошло. Со словами Хисоки разобраться было в целом не сложно — тот сам сказал, что это что-то сродни спортивному интересу, он хочет сделать что-то, что считает сложным, это нормально. К тому же, у Гона даже есть «наработки» этого эксперимента. Это тот портрет, который ему отдали при первой встрече. А вот с действиями Хисоки он никак не мог разобраться. Во-первых, это был весьма странный способ сказать о желании кого-то написать. Во-вторых, это слишком резкий и нелогичный порыв, из-за которого Хисока чуть меньше стал походить на солнце. Скорее — неоновая красная лампа какого-нибудь элитного бара. В-третьих, сам Гон на это странно отреагировал, словно одобрительно. Так много вопросов и так мало ответов. Гон обязательно подумает над ними позже, в комфортном одиночестве у себя дома, а сейчас ему стоит аккуратно вырулить на другую тему. Он выглянул из своих ладоней и заговорил: — Спасибо, что привёз меня сюда. Очень красиво, я даже не ожидал. Красиво и страшно, — как тот портрет, подумалось вдруг. — С недавних пор это моё любимое сочетание. — Рад, что мы сходимся в этом. Хисока повернул голову, положил её себе на колени и улыбнулся. Так же мягко, как и во время объяснений или каких бы то ни было шуток. Если подумать, это сочетание эмоций по-своему подходит и под Хисоку. — Мне нужно ещё кое-что сделать сегодня, так что пора идти, наверное. Тебя подбросить? — Давай, — согласился Гон. Времени было достаточно много и без помощи общественного транспорта добираться до дома было бы действительно проблематично. Самая главная странность в этом всём — то, что Хисоке куда-то было нужно на ночь глядя. Сейчас было бы в пору отправиться домой спать, а не дела делать. Вопросы задавать Гон не решился. В конце концов, это не совсем его дело, а Хисока — взрослый мужчина и имеет право на секреты. Существует множество вариантов ночного досуга, и Гону о подробностях знать совсем необязательно.