Бабочки в животе через...

Дома, в относительной безопасности, Гон сидел и чувствовал себя героем какого-то фильма про серийного убийцу. Одного из тех, где главным злодеем оказывается твой друг. Первым делом Гон написал Киллуа, толком сам не понял, что именно, но явно что-то обыденное. Всё, что ему было нужно сейчас — простой отстранённый разговор. Возможно, посмеяться с тупых шуток, послушать сюжет фильма, который Киллуа недавно смотрел, вместе вспомнить злющую училку по географии. Что угодно, лишь бы вся ситуация, в которую Гон так некстати попал, забылась страшным сном. Ответа так и не последовало. Скорее всего, Киллуа отключил интернет и занимается своими делами или уже спит. Они обещали не навязываться друг другу без надобности, всегда оставляли пути отступления, но это до первого друга-маньяка. Гон набрал номер, игнорируя их негласное правило, но поговорить удалось только с гудками. За окном стало уже заметно темнее, но дорога всё ещё хорошо различима. Гон несколько раз выглянул в окно, убедился в отсутствии каких бы то ни было психов и ещё раз набрал Киллуа. Тот не отвечал, но Фриксу срочно нужна была его компания. Дело уже даже не просто в фактическом присутствии; за пару минут в голову успел заползти целый ворох мыслей не самого приятного содержания. Гон не мог отделаться от липкого чувства страха. Казалось, что если в одном месте произошло что-то плохое, то же самое может случиться со всеми знакомыми, друзьями и близкими прямо сейчас. Тот факт, что Гон не видел человека, оставшегося в тех кустах наедине с Хисокой, очень плохо сочетался с не отвечающим на звонки и сообщения Киллуа. Лёгкая куртка обещала укрыть от прохладного вечернего — уже почти ночного — воздуха, да и особо привлекать к себе внимания не хотелось. За дверью уверенность Гона поутихла, но намерения не изменились, так что он ещё раз окинул улицу взглядом, в этот раз уже находясь на самой улице. Пусто... Даже можно сказать — пустынно. В спальных районах редко бывают ночные искатели приключений, но никто не давал гарантий, что Гона по пути к другу не решит нагнать Хисока. Как серенький волчок цапнет за бочок и утащит в соседние кусты. И не спасёт его хорошая карма и статус человека, который всегда спит у стенки. Найти дом семейства Золдик оказалось сложнее, чем он думал. Оставило свой след то, что Гон не был там уже действительно давно. Но глаза боятся, а ноги идут, подгоняемые тем самым страхом. Перед массивной дверью он колебался лишь мгновение, а затем уверенно нажал на звонок. Открыла ему женщина в старомодном сереньком халате. Если Фриксу не изменяет память, это мама Киллуа, хоть лично они и видятся впервые. К Золдику он приходил только в те редкие — очень редкие — дни, когда их дом пустовал. — Извините, что так поздно, — неуверенно начал Гон, — а Киллуа не дома? — Нет, — холодно ответила она и начала закрывать дверь. Гон в последний момент выставил ногу в проём и поморщился, когда дверь придавила её. Надо будет взять на заметку, что у Киллуа чертовски сильная мать. — А где он? Я его друг, Гон, мне очень нужно сейчас с ним увидеться. — У Киллу нет друзей, — неизменно без особого радушия ответила она и сильнее потянула за дверную ручку, — он не живет с нами. Гон убрал ногу, пока его кости не расплющили. Для тишины пустой улицы захлопнувшаяся дверь прогремела взрывом небольшой петарды. Картинка в голове складывалась паршивая. Увидеть Киллуа было уже не просто личной прихотью, а острой необходимостью убедиться, что с ним всё в порядке. А ещё нужно будет задать ему парочку дружеских вопросов о месте жительства. Кому-то это может показаться странным, но они действительно были близкими друзьями ещё со школы. Они могли доверить друг другу что угодно, но никогда не разговаривали о своих взаимоотношениях. Слишком сильно полагались на всеобъемлющее взаимопонимание. И куда оно привело теперь? Уж точно не к дому Киллуа, потому что нового адреса Гон, конечно же, не знал. Рука сама по себе раз за разом находила заветную кнопку «вызов», пока глаза всматривались в тёмные дорожки в надежде вовремя заметить опасность и успеть среагировать. Нежелание встретить знакомых на улице вышло на новый уровень. Даже дома он не прекратил с подозрением крутить головой по сторонам. Не очень-то хотелось сидеть с этим ощущением незащищённости всю ночь. А сколько раз Гон неосознанно уже подвергал себя опасности, даже представить страшно. Одна только поездка на машине в неизвестном направлении чего стоит. Безмятежно вздремнуть в машине малознакомого человека, пока тот везёт тебя в место, знание о котором ограничивается лишь примерными догадками? Легко! А если бы Хисока тогда, на утёсе, свою кровожадность показал? Для Гона единственным спасением стал бы полёт вниз. Скорее всего, в том Богом забытом месте никто и писка бы его не услышал, а люди, которые и услышали бы — ни за что не нашли. Проблем с доверием Гон не испытывал никогда, вот только теперь у него появились проблемы из-за доверия. Прошло не так много времени, чтобы называть Хисоку своим другом, но он считал его как минимум близким человеком, действительно доверял. Их совместно проведённое время не может пройти бесследно, Гон привязался. Ко всему необычному легко прикипеть, так же вышло и в случае с Хисокой, только теперь положение значительно усугубилось его... Особенностью? Хобби? Попыткой развлечься? Что это было? Что за сила заставила его пойти на что-то настолько жестокое? Было ли это его желание или вынужденная мера? Нельзя всё подводить под одну гребёнку может быть действительно много объяснений, столько же, сколько звёзд на небе. Только их часто перекрывают тучи и ты можешь не видеть часть. От этого аналогия не становится хуже, наоборот — Гон понимал, что не сможет увидеть все возможные варианты случившегося как бы не старался. Он потёр лицо руками, чтобы разогнать усталость, но почувствовал, как под пальцами комочками начала скатываться чужая кровь. Она осыпалась мелкой крошкой на колени. Фрикс вскочил с кресла, на котором сидел и поспешил смыть с себя любые напоминания о произошедшем. В зеркале в ванной он заметил остатки нарисованной на щеке розы и для себя отметил, что будь это краска, результат выглядел бы почти волшебно. Но так как на лице у него всё ещё красовалась чья-то кровь, цветок из мазков неравномерной яркости не вызывал ничего кроме страха и отвращения. Не к Хисоке, а к тому, чья кровь стала материалом для живописи. Все последующие действия были такими натянуто пугливыми, что Гон буквально опасался собственной тени. Никогда не боялся фантомную бабайку, а сейчас ведёт себя хуже пятилетки, честное слово. Да, у него есть вполне веская причина для этого, но гордость и самолюбие страдают серьёзно. — Го-он, выходи, дорогой. Давай поговорим, — почти ласково раздалось под окном. А у Хисоки всё тот же мягкий голос, которому невозможно не верить, и Гон чуть не ответил, но в последний момент вспомнил о причине сидящей в груди тревоги и промолчал. — Да не бойся ты так, — Гон не отвечал, пытался посмотреть, насколько близко к дому стоит Хисока, но осторожно, чтобы при этом не выдать своё местоположение. — Ну не хочешь как хочешь, я пойду тогда. Несколько мгновений спустя он замечает отдаляющийся силуэт. Хисока действительно... просто ушёл. Он мог бы начать осыпать угрозами, шантажировать, выломать дверь, но вместо этого он пришёл, постоял с минуту и ушёл... Слишком подозрительно всё это выглядело. Сейчас в пору было бы успокоиться и с лёгким сердцем лечь наконец спать, пока обстоятельства позволяют расслабиться. Вот только сердце лёгким назвать было нельзя, оно билось настолько сильно и часто, что пульс чувствовался по всему телу. Было ощущение, что кровь может пробить несчастные сосуды, прорваться сквозь кожу и хлынуть наружу. Боль гудела в голове, барабанила в виски, и Гон сдавил руками грудную клетку, словно это могло хоть чем-то помочь. Как только разум немного прояснился, Гон с новой силой заклацал по телефону в поисках номера Киллуа. Если тот прямо сейчас не возьмёт трубку, на утро станет на одного свихнувшегося парня больше, а пополнять ряды душевнобольных Фрикс пока не горел желанием. — Хээ... Го-он... Ну ночь же на дворе, какого чёрта ты мне названиваешь? — лениво прошипело из динамика. — Почему ты не говорил, что живёшь в другом месте? — Гон перепуганно начал с первого, что пришло в голову, голос был неестественно сиплым и испуганным, словно не его вовсе. — Так ты не спрашивал. — Я... ты не представляешь, как я испугался... — П-подожди. Ты ходил ко мне? Ночью? Пришло время объяснять свои сообщения невпопад и кучу звонков. С какой стороны не посмотри — начать подобный разговор будет сложно. С ходу вываливать нельзя, нужно с чего-то начать, придумать адекватную подводку к теме, потому что «Замечательная ночь. Я, кстати, боялся, что тебя могли убить» или «О, а на тебе когда-нибудь рисовали кровью?» слабо подходили на эту роль. — Мне не нравится это молчание. Потрудись объяснить. — Эмм, Киллуа, что бы ты сделал, если твой друг, например, оказался... убийцей? — попытка мягко подвести к теме бесславно провалилось. Очень ненавязчиво и ни капли не подозрительно получилось. Класс! — Блять, Гон, ты дома?! — он слабо угукнул в ответ. — Жди меня! — рявкнул Киллуа и бросил трубку. Теперь он точно никогда не поладит с Хисокой. Да и Гону не стоило с ним ладить. Не стоило им гулять, рисовать, проводить вместе время, шутить и смеяться. Не стоило подкупаться внешней дружелюбностью. Так говорил разум, но в глубине души Гон понимал, что это стоило того, что эмоции и ситуации он точно не собирается забывать. И до тех пор, пока он не сможет наверняка сказать, что сделал Хисока, в душе будет теплиться надежда на лучшее. Ему всё ещё интересно посмотреть на картины дома у того, но о подобном думать сейчас нет смысла. Живот заурчал, требуя, чтобы на него наконец обратили внимание. Голод вперемешку с вязким страхом не позволял взять в рот даже крошки хлеба, но и в обморок падать не хотелось. Гон спустился на кухню, всячески игнорируя навязчивую дрожь в теле, и налил себе большой стакан воды. Такая себе попытка обмануть собственный организм: вроде и голод немного утолится, и есть не придётся. Вскоре на пороге дома уже стоял Киллуа в старой толстовке, с пакетом хлорки в руке и лопатой за плечом. Под его серьёзным и почти обиженным взором в голос хохотал Гон, словно забыл все тревоги минувшего вечера. — Хватит ржать, что я ещё должен был подумать? — не выдержал Золдик. — Что угодно, но не то, что я кого-то убил. На то, чтобы успокоиться потребовалось время и куча нервных реплик Киллуа. Всё же это высшая степень доверия между людьми, когда кто-то готов по первой просьбе приехать и помочь спрятать труп. Что это если не показатель их дружбы? Наверное, это именно то, что прямо сейчас требовалось Гону — отвлечься от всего и посмеяться. Проблема от этого никуда не делась, но атмосфера в доме стала в разы спокойнее, да и самочувствие Фрикса улучшилось, поэтому рассказ о настоящей причине звонка вышел как минимум спокойным, без чрезмерной дрожи, каким мог бы быть. Волнение не уходило, его просто стало проще контролировать. — Я в шоке, Гон, я даже не знаю, как все эмоции выразить, — округлёнными глазами Киллуа смотрел на свои сжатые кулаки. — Он реально ебанутый. Ты звонил в полицию? — Нет, — тихо ответил Гон. — Почему? — Мне его жалко. — Здрасте, приехали, — тот всплеснул руками и буквально вскочил со стула, ударяя ладонями по обеденному столу, за которым они сидели. — Давай мы теперь убийц жалеть будем. — А вдруг я что-то не так понял? Всякое бывает. — Из того, что ты рассказал, сомневаюсь, что можно было это с чем-то спутать. Если не ты, тогда позвоню я, понял? — Ну и звони, а я не буду... — упрямился Гон. Пусть Киллуа злится хоть до дыма из ушей, но предавать близких — не в характере Фрикса. Неизвестно, чем может обернуться эта халатность и доверчивость. Может случиться что угодно, но человека, который за такое короткое время смог открыть ему целый новый мир и подарить кучу эмоций, он подставлять ни под каким предлогом не хочет. И, если для сохранения культурного наследия Хисоки — насколько бы громкой не была эта фраза — придётся закрыть глаза на совершённое им преступление, Гон именно это и сделает. Он расставил приоритеты и передвигать их не собирается. Пусть даже его будет грызть совесть до конца жизни. — А, ещё... — вспомнил Гон и резко свернул в сторону другой темы. — Твоя мама сказала, что ты не с ними живёшь и что у тебя нет друзей. Неужели ты ей про меня даже не рассказывал? — Я говорил, что у меня ебанутая семейка? — Киллуа немного успокоился и с выражением лица я-не-хочу-про-это-говорить вернулся на своё место. Он устало свёл брови и продолжил. — Они считают, что у меня не должно быть ни друзей, ни отношений, ни собственных увлечений. Я поэтому свалил от них как только мне восемнадцать исполнилось. — И мне не сказал? — И тебе не сказал. Прости, Гон. — Вообще-то обидно. — Честно, вообще не знаю, как я так забыл. Конечно, понять, как можно было забыть рассказать про переезд, Гону было сложно. Это достаточно сложное и затяжное дело, поэтому просто вылететь из головы, как интеллектуальный мусор, оно не могло. Неужели так сложно было рассказать, может Гон смог бы помочь. Но нет — нужно было сделать всё тихо и без свидетелей. Киллуа опустил глаза куда-то вправо, видимо, пристыженный сложившейся ситуацией, а Гон проследил за светом фар проезжающей мимо машины и дрогнул. Испугался, что она может остановиться под окнами и оказаться до боли знакомым внедорожником. К счастью, этот сценарий разбился вдребезги, и машина лишь проехала мимо, даже не затормозив. Ещё чуть-чуть и Гон превратится в хронического параноика. — Может останешься сегодня? Я реально с ума сойду один. — Ты ещё спрашиваешь, — повернулся Киллуа обратно к Гону. — Я бы на твоем месте вообще переехал. Пока можешь у меня пожить. — Спасибо, Киллуа, но я, наверное, здесь останусь. — Ага, если что попроси Хисоку не сильно уродовать твоё тело, а то хоронить неудобно будет. — Киллуа! Ты что такое несёшь? — Что есть, то и несу. — Слушай, я подумаю над этим, но пока всё хорошо, он не станет ломиться, я его знаю, — успокаивал друга Гон. — Херово ты его знаешь, хочу сказать, — не унимал свой скептицизм Киллуа. И он был в какой-то степени прав, но всё равно веяло негативом, Гон не собирался отступать от своих слов. — Всё равно он не станет. Если бы он хотел что-то сделать, я бы сейчас с тобой не сидел. — Ой, не знаю, откуда в тебе такая уверенность, но я тебя в этом не поддерживаю, уж прости. Утром ещё раз подумай над моим предложением. Гон обязательно подумает об этом завтра, но решение он вряд ли поменяет. Оба это прекрасно понимают, но продолжают делать вид, что время изменит мнение самого упрямого человека этой комнаты. Его незыблемые принципы останутся прежними, а это значит, что переезжать он не будет и звонить в полицию тоже. Возможно, ближайшее время он будет бояться выходить на улицу или действительно превратится в параноика, пугающегося собственной тени, но с места не сдвинется. Гон Фрикс не предаёт близких, даже если они поступают очевидно неправильно.