Мамочка Геббельс

«10 июня, 1935 год. С того момента, как Йозеф родил Адалинду, прошло уже пять с половиной месяцев. По началу малышка сильно плакала, из-за чего я не высыпался ночами. Поначалу нам с Йозефом было трудно привыкнуть к такому жизненному рациону, но вскоре я стал привыкать. Из Йозефа вышла просто отличная мать, как я собственно и предполагал. Он ни на секунду не отходит от кровати Адалинды и может часами дежурить около её кроватки. Я счастлив, что стал отцом, теперь мне есть о ком позаботиться ещё. По вечерам у нас всегда семейные прогулки, в газетах я всегда наблюдаю кричащие заголовки по типу: «Министр пропаганды Третьего Рейха родил дочку Адольфу Гитлеру!» или же «У Адольфа Гитлера родилась дочь!». В любом случае я счастлив, что у меня появилась семья, и я очень благодарен Йозефу за это. А. Гитлер». — Ади! Адольф, иди ужинать! — послышался звонкий голос с кухни. — Иду, дорогой, иду! — звучно откликнулся фюрер, откладывая перьевую ручку обратно в чернильницу. Адольф зашел на кухню, и его сразу же встретила привычная ему атмосфера. Стол был накрыт по всем домашним традициям их семьи, много еды, а самое главное — вкусной и только что приготовленной. — Садись, любимый, а то остынет, — заботливо проворковал пропаганда, подавая на стол огромную кастрюлю с супом, — Я уложил Адалинду спать, да и нам надо будет скоро ложиться. Гитлер на это лишь улыбнулся и молча уселся за стол. — Тебе же завтра на работу. Верно? — уточнил пропагандист, наливая суп в тарелку мужа. — Совершенно верно, дорогой, — добродушно ответил Гитлер, готовясь к вечерней трапезе, — Как себя чувствует наша малышка? — Замечательно, — убирая кастрюлю на место, произнёс Йозеф, — колики её уже почти не мучают. — Вот и славно, надеюсь, что теперь она будет реже плакать по ночам, а то из-за этих коликов… — томно выдал Гитлер, стуча ложкой по фарфоровой тарелке. — Адольф, ну она же ещё малышка. Ты погоди, вот чуть подрастёт, и зубки начнут резаться. Тогда мы точно спать не будем! — сев за стол, пропаганда нанес на нож масло и стал мазать им мягкий пшеничный хлеб. — Успокойся, Йозеф, для этого у нас есть специальные игрушки, — поспешил успокоить его Адольф, приступая к ужину. — А вот тут ты прав, Ади, — улыбнулся министр пропаганды, откладывая нож в сторону. — Уф, завтра столько работы будет… — тяжко выдохнул Адольф, смотря в свою тарелку, — Тебе повезло, ты ещё не скоро на работу явишься. А на следующей неделе у нас день города. Опять эту речь придется репетировать!.. — Не волнуйся, Ади, я буду рядом, — все так же продолжал улыбаться Йозеф, кладя свою голову на плечо фюрера. — Спасибо тебе, любимый, я так счастлив, что у меня есть ты и Адалинда, — трепетно продолжал Адольф, почти доедая суп, — Ты прекрасная мать, я вижу, как ты не отходишь ни на шаг от нашей дочери, вижу, как ты проявляешь к ней всяческую любовь и заботу. — Ты тоже очень хороший отец, — ответил пропаганда, убирая голову с плеча мужа, — я всегда знал, что ты станешь прекрасным отцом! — Но без тебя у меня ничего бы не вышло… — томно выдал Адольф, отрицательно мотая головой, — Если бы не ты, то неизвестно, как бы моя жизнь сложилась дальше. — Ты тоже много для меня сделал, если бы не ты, то не было бы ни Адалинды, ни вот этого всего… — чуть грустно произнес Геббельс, гладя фюрера по голове. — Я знаю, и счастлив, что судьба свела нас вместе, — произнёс Адольф, выдавив из себя слабую ухмылку, — Адалинда — это наша награда, подарок судьбы. Подарок… за все наши страдания и несчастья. Ты и дочка стали единственным лучиком света в моём и без того тёмном царстве. После смерти моей матери, я думал, что хуже уже и быть не может, но, когда встретил тебя, все только пошло на лад! Он крепко-крепко обнял пропаганду, при этом еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться от счастья: он знал, что это еще только самое начало их новой жизни. Впереди их ждет много трудностей, но они справятся, ведь они всегда будут рядом друг с другом и обязательно поддержат друг друга в трудную минуту, чтобы ни случилось.