По Птицеву велению

Дима и Серёжа увлечённо ищут холодильники. Разумовский предлагает совсем уж какую-то дикую техническую методу, едва ли не по индивидуальным номерам партий фреона их искать, а Дубин, добрая душа, только за. Гром уже полчаса сверлит обиженным взглядом кабинет Прокопенко и довольно скалящегося Стрелкова. Игорь дёргает фуражку вниз, закрывая глаза, и встаёт. Баста. Он не собирается терять время. За ним гуськом пристраиваются Серёжа и Димка – один рыжий, другой белый, два весёлых гуся. Да ё, опять эти птичьи сравнения, что такое, а?!! Мимолётное прикосновение к плечу и треск костра мгновенно приводят его в чувство. Серёжа улыбается, проходит вперёд, к машине, открывая двери. Темно-серая, совершенно безликая и уместная всюду ауди, заказанная Марго для их перемещений по городу, удивительно идёт Разумовскому, само присутствие которого в отделении весьма сомнительно, но ни у кого не вызывает подозрений. Определённо, ещё одна сторона магии родственных душ, о которой никто и никогда не напишет в учебниках и брошюрах.

***

Машину ведёт Игорь, потому что Разумовский с Димкой на заднем сидении уже что-то кодируют на его смартфоне, подключив удалённо Марго. Периодически слышится восхищенный смех Дубина и тихий, вкрадчивый голос его души. Не родственной уже, не только, своей. Просто в другом теле. Игорю кажется, закрой он глаза, и сможет увидеть мир другими. Ярко-голубыми, чуточку близорукими, бесконечно сострадательным очами. Серёжа улыбается, аккуратно сжимает пустую ладонь, и его жест теплом отдаётся в руке Игоря, обхватывающей руль.

***

Разумовского всё-таки узнают. Не сразу, но всё-таки. И пока Игорь общается с информатором, их с Дубиным обступают со всех сторон. Только вот, чего Игорь точно не ожидал, так это того, что спортзал превратится в художественную мастерскую. Димка спешно заканчивает уже третий шарж, успевая между ними снова говорить про холодильники, а вот Разумовский, хоть и водит карандашом по бумаге быстрее, всё ещё работает над первым рисунком живого питерского атланта. Сергей рисует увлечённо, хоть и спешно, грифель целует бумагу мягко, но чётко передавая каждую деталь. - А шо, красиво выходит. Лучше, чем на фотографии. – Конечно, эта любопытная морда не могла не сунуть свой нос. – Твой? - Мой. – Кивает Гром, кладя ладонь на плечо Серёже. – Родич по душе. Стонер залихвастки свистит, сдвигая тюбетейку на затылок. - Ну ты, Гром, даёшь… Если уж искать, то клювастую страхолюдину, весь город взбаламутившую, если родственная душа – то целый миллиардер? Разумовский-то птица высокого полёта. - Не такого уж и высокого. – Сергей делает последний росчерк, передавая листок позировавшему ему гиганту, смотрит на информатора, неловко улыбаясь, честно и просто произнося: - Для полёта нужны двое, на одном крыле далеко не улетишь. Игорь хмыкает, чуть ли не впервые в жизни видя, как Стонер несколько секунд немо открывает рот. Ему самому редко удаётся застать того врасплох, поэтому он искренне наслаждается зрелищем. - Вы ж теперь весь город своей тягловой силой на уши поднимите, верно? – Наконец выдыхает он. – Ох, да за шо мне такое…

***

Игорь слышит шаги на лестнице как раз тогда, когда переходит к обработке чужих коленок. Не оборачиваясь, снова прижимает ватку к ссадинам, спрашивая: - Что так долго-то? - Прости. Ждал, пока третью приготовят, для гостьи. – Запыхавшийся Разумовский улыбается, перёдавая шаурму девушке. – Не знал, что вы любите, поэтому взял классическую. – Серёжа тут же поворачивается к Грому, улыбаясь уже ему. – И везёт же тебе на рыжих! На мысль уходит меньше секунды. Разумовский моргает. Майор склоняет голову вбок, изучая обоих, после чего тянет руку вперёд и вверх, снимая кучерявый парик. Девушка оказывается даже не рыжей, а алой. Как спелый болгарский перец. Скулы её смуглеют от румянца, но взгляд – боевитый, упёртый, говорит о том, что она так просто не сдастся. Аура жертвы рассыпается по ветру полупрозрачными сизыми перьями. - О! – В голубых глазах Сергея возникает узнавание. - Знаешь её? - Не лично. Твоя коллега, кстати, - Сергей плюхается на диван, пару раз подпрыгивая, вгрызается в шаву аккуратно, но голодно – они оба увлеклись, весь день искали холодильники и зацепки к Птицу и так и не пообедали. – Юлия Пчёлкина, журналист, ведущая независимые расследования. – Следующую фразу он произносит только ещё один укус и блаженное мычание спустя. – Она сделала просто шикарный ролик с теорией о том, что я – тайный закулисный интриган, собирающийся сместить президента! - А ты хочешь? – Вгрызается в собственную шаву Игорь. Разумовский кашляет, давится, машет на него рукой, спешно ища в пакете бутылочку с прихваченным морсом. Отдышавшись и выпив, Серёжа крутит рукой с шавермой у виска. - Игорь, ты сдурел? Какой из меня президент? – Разумовский ёжится, едва подумав об этом, подтягивает на диван ноги в одних носках – единственной вещью, выбивающейся из монохрома лиловым цветом и выглядывающими из-под штанин рисунком мультяшных атомов. - Самый узнаваемый, судя по индексу популярности. – Ухмыляется между укусами Гром. - Если судить по нему, то нашим президентом должен стать Чумной доктор.- Выдыхает рыжий, и всё стихает. Ещё на пару укусов, потому что так и не притронувшаяся к своей шаве Пчёлкина спрашивает. -Итак, что же известный Сергей Разумовский делает в квартире скромного майора полиции? – Судя по всему, девушка уже успокоилась и придумала линию поведения. Хотя, беспокоилась ли она вообще? Может, сама же и спланировала нападение на себя, чтобы оказаться здесь? Раз Сергей так восторженно о ней отзывается, значит, девчонка точно хороший журналист… Да уж, везёт ему на рыжих… Точнее, на пламенных. - Сергей Разумовский находится здесь в качестве свидетеля под моей защитой, как единственная известная нам жертва Чумного доктора. – Гром вгрызается в шаву, чувствуя довольство Разумовского. Будь он здесь один, уже выгнал бы Пчёлкину взашей, хотя, кто его знает, что бы было, будь он здесь без сверхъестественно проницательного Серёжи. И раз он сам не предлагает попыток, чтобы мягко вытурить журналистку, значит, считает её присутствие полезным. - И это вы его так защищаете? Посылая в одиночку по ночам за шавермой? - Качая собственной, хмыкает она, вздёргивая симпатичный носик. - Вообще-то, мы были вместе, когда делали заказ. Гром просто убежал потом кое-кого спасать. А шаверма вкусная, кстати. – Обиженно отвечает Сергей, снова берясь за шаву, подтверждая слова делом. - Разум, нафига? – Гром стаскивает обёртку ниже, вгрызаясь в уполовиненное явство. Уточнять, о чём он, не надо, не зря Серёга его душа и просто гений. - Заметил, что она так и не спросила, почему Чумной доктор решил на меня напасть? - Разумовский улыбается, сминая бутылочку от морса, и вслед за ним начинает улыбаться Гром. Что ни говори, а Сергей, которого половина города считает чуть ли не святым, совсем не подходит на роль жертвы выжигателя живой гнили. Но Пчёлкина даже не удивляется. Будто знает нечто, что может начисто сжечь ареол праведника Разумовского, приравнивая его к другим мразям.

***

К концу беседы, Гром даже начал уважать журналистку – по-настоящему взбесить его было трудно, но ей удалось. Да и её недоверчивость ему нравилась, что ни говори. Пчёлкина нравилась ему чисто по-человечески, и как профессионал, и уловку с нападением он ей уже простил, когда они смогли договориться о сути дела. Разумовский обещал ей интервью, а она, получив гарантии, что её не будет никто убивать, чтобы получить информацию, рассказала о выведанном контракте с Холт. - Сигнализация? Тогда почему она не сработала, когда тебя сжечь пытались? – Трёт переносицу Гром, разбирая бумаги. - Потому что Холт не занимается системами безопасности. Скорее, наоборот, в их сфере создание боевого оборудования и оружия. – Разумовский тоже устал, поэтому смысл сказанного доходит до них обоих не сразу, только когда доедающая шаву (они всё-таки уговорили её попробовать) Юля не хмыкает: - Вроде брони с огнемётами? - Но нафига ему вообще костюм? – Удивляется Гром. – Разве он не… ? – Он поджимает губы, видя как журналистка навострила уши. Он не знает, имеет ли он право втягивать в эту мистерию ещё и её. - Он – не… - Соглашается Серёжа, зачёсывает, задумавшись, пятернёй волосы назад. Оттягивает, стимулируя, а после замирает на полушаге, бросая на Игоря взволнованный взгляд. - А вот я – да. Он собирался сделать Чумного доктора из меня. Грома передёргивает от его слов, и он скрипит зубами, сдерживая маты. Вот же… грёбанный птеродактиль. Связь душ продолжала бы сводить их раз за разом, переплетая судьбы. Но уже не как друзей, помощников и возлюбленных, что должны вместе пройти жизнь, а как врагов. Потому что Игорь не смог бы принять Чумного доктора как свою родственную душу. Лучше уж не иметь её вовсе, чем… - Так, Серёжа, дыши, дыши. – Гром встаёт, удерживая Разумовского за плечи на месте. Треск огня отдаётся теплом в кончиках пальцах, успокаивая их обоих. Серёжа дышит, шумно, выдыхая через рот, медленно перебарывая волну отчаяния. – Ничего не случилось, мы нашлись и теперь остановим его. Разумовский замирает, снова, но уже иначе, и по дрожи в кончиках пальцев Гром понимает, что его снова озаряет. - Костюм… Он ещё не забрал его, Марго бы сообщила. А значит… - Он всё ещё в твоём офисе. - Отлично! – Пчёлкина сминает пустую обёртку в руках, ловко кидая её в стоящее на кухне ведро с мусором. – Когда выдвигаемся? Серёжа хихикает, стукаясь пару раз лбом о плечо Грома. Почему-то в том, что это произнесёт она, он даже не сомневался.

***

В итоге, они всё-таки уговорили Пчёлкину не ехать в офис прямо сейчас, пообещав, что они позовут её бить морду Чумному доктору. Обязательно, как его поймают, и она будет первой, кто возьмёт у него интервью, что обязательно станет сенсацией. Гром почти не врёт, когда обещает это: всё-таки, если Пчёлкиной удастся разговорить потустороннюю тварь и та её не сожрёт, слава ей обеспечена. Хотя бы в узких, близким к потусторонним мирам, кругах. Утром их с Разумовским будит Дубин, пущенный сонным Серёжей. Просто потому, что он спал сверху, а Грому было лень вставать. Правда, на запах шавы он всё-таки приподнялся, но перед самым его носом еду перехватил себе Разумовский. - Она с картошкой. – Только и пояснил он, делая укус. Гром кивает, всё-таки поднимаясь и прошествуя в кухню. Его ботаники уже о чем-то воркуют, пересыпая речь терминами. - Мы нашли первые четыре холодильника! – Гордо произносит Дубин. – Разум уже их купил и переправил в отделение вместе со всеми необходимыми документами. - Отлично. – Гром зевает, машет головой, разминаясь. Аквамариновый взгляд скользит по телу солнечным лучом, теплым, почти невесомым, но ощутимым – Серёжа голоден. И речь не только о шаве. – По Чумному есть что-нибудь? Дима, разглядывавший паутинку ментальной карты кивает, показывая экран телефона. - Это он точно не пропустит. Сегодня там соберутся все важные люди города. Разумовский, пережёвывая, забирает у него телефон, а Гром заглядывает в экран положив ему голову на плечо. - Казино «Золотой Дракон»… - Такое здание загубил, ирод. – Вздыхает Разумовский. – Памятник архитектуры, столько всего пережил, а людской жадности не выдержал… - А ведь карман к гробу не пришьёшь… Хотя, им и гробы не понадобятся, если Птиц их спалит. Дай куснуть, а? Разумовский косится на него с удивлением. С набитыми шавой щеками он похож на испуганного хомяка. - Она с картошкой! – Невнятно повторяет он. Гром думает, что если бы не связь, он бы и не понял, но трётся небритой щекой, вздыхая как можно горестней и голодней. Разумовский вздыхает тоже, но потягивает ему шаверму. Вкусно. Хотя, Игорь думает, что из рук Разума даже цианид будет сладким. Дубин тихонько смеётся, прикрывая лицо рукой, но глаза улыбаются ещё ярче. - Значит, мы идём в казино?