I'm different

POV Ханыль       Общаясь с другими волонтерами, я случайно посмотрела в сторону школы и встретилась взглядом с Чунхеном. Я думала, что он отведет взгляд, но вместо этого он продолжал смотреть на меня. Я закатила глаза и прервала зрительный контакт. Мне показалось, или я и правда увидела грусть в его взгляде? Нет, это невозможно. Сейчас он здесь только и делает, что раздражает меня. Думаю, ему следовало ожидать от меня такой реакции, когда он решил так ко мне относиться. Отложив эти размышления куда подальше, я продолжила работать.       Три года назад Джейс привез меня сюда. Оказавшись тут впервые, я чувствовала отвращение ко всему, что меня окружало. У меня постоянно было ужасное настроение, я была очень закрытой и кроме Джейса ни с кем не разговаривала. Но оказавшись здесь, я много чего увидела и испытала. Мне было очень стыдно за мысли о самоубийстве. Разве расставание можно сравнивать с тем, с чем сталкиваются эти люди? Если бы не это место, я бы наверное и не дожила до этого дня, так что с этим местом у меня очень крепкая связь.       Со временем я стала ожидать поездок сюда и даже начала прилетать без Джейса. Спустя некоторое время мне доверили брать с собой людей. Местные волонтеры плохо разговаривали по-английски, но они всегда пытались сблизиться с нами и поговорить. Здесь у меня появилось много друзей, но я должна признать, что до сих пор очень скучаю по ребятам из BEAST и MBLAQ.        — Те новички, которые прилетели с тобой, очень трудолюбивы, — говорит мне один из работников, когда мы накрывали на стол для ужина.        — Правда? Ну, это всего лишь покраска стен, — отвечаю я.        — С покраской стен они уже закончили. Теперь они помогают строить другую часть здания, — отвечает он, а мои глаза в удивлении расширяются и невольно на лице появляется улыбка.        — Они справляются?        — Ну, я бы сказал, что только трое из них сильны. Но остальные очень стараются, — он смеется.       Кивнув ему, я продолжаю накрывать на стол. В 19:30 все уже пришли к ужину, не хватало только Beast. Но так как никто из нас не был особо голоден, мы общались друг с другом, дожидаясь их.       - Извините за опоздание, — они поклонились, прибежав к столовой. Их тела были покрыты грязью и потом.        — Ничего страшного, — говорит им кто-то из команды.        — Итак…здесь мы будем есть. Мы все равны, поэтому пусть никто не ожидает особого отношения. Меня не волнует, пусть вы даже будете президентом или имеете сто миллионов фанатов по всему миру. Здесь это никого не волнует, — я смотрю прямо на парней, а они все опустили свои головы. Кроме Чунхена, который одаривает меня тяжелым взглядом. Я чувствую вину, обращаясь с ними таким образом. Было очень глупо с моей стороны принять правила игры Чунхена, но он ведь все начал. — Но если вам вдруг захочется особого отношения к себе, можете взять свою еду и отправиться вон туда, чтобы никто вам не мешал, — я указываю на пустую местность за хижинами.       Я думала, что Чунхен бросит в мою сторону очередную колкость, но он промолчал. Меня это сильно удивило, потому что в последнее время не было и дня, когда бы он не пытался вывести меня из себя. Может он сегодня устал. Да и выглядит он измученным.        — Нам нравится ужинать с командой. Мы не из тех людей, которые нуждаются в особом отношении, — слышу я тихий голос Ёсоба.        — Я знаю. Просто ставлю всех в известность, а вдруг найдется человек, которому нужно будет особое отношение, — говорю я и улыбаюсь ему.        — Тебе дали роль лидера, потому что у них на эту роль людей не хватало? У тебя ведь нет нужных качеств? — бормочет Чунхен, но я слышу его слова. Я уже собираюсь ответить ему, но натыкаюсь на умоляющий взгляд Киквана и делаю вид, что ничего не случилось.        — Это не роскошные блюда, но здесь любая еда на вес золота. берите столько, сколько точно сможете съесть. Если вы думаете, что еда может вам не понравиться, лучше оставьте ее, — сказав эти слова, я смотрю в упор на Чунхена.       Волонтеры, которые уже были здесь, привыкли к такой еде. Но лица тех, кто оказались здесь в первый раз, выражали только шок и Beast не исключение. Какая бы еда не была на столе, это на самом деле всё, что мы можем предложить: овощное карри и особое тесто. На столе нет риса или мяса, потому что этих продуктов здесь вообще нет. А даже если есть, они обычно для местных жителей.        — Я понимаю, что это не выглядит аппетитно, но поверьте мне, эти блюда очень сытные и они зарядят вас энергией. Может у нас и мало денег, но мы никогда не позволим волонтерам голодать, — пытаюсь как-нибудь уговорить этих ребят хотя бы попробовать еду — Вот этот кусок того, что я просто называю тестом, может и выглядит сырым, но на самом деле оно на вкус как булочки на пару. Если подумать, это они и есть, только здесь мы не подаем их как отдельное блюдо. С этим карри получается очень вкусно. Может попробуешь? — я протягиваю так называемую булочку Ёсобу. Он берет ее в руку со странной улыбкой и неохотно откусил кусочек.        — Ваах~ Это очень вкусно! — он прикрывает рот рукой, чтобы скрыть улыбку.        — Я ведь говорила!        — Соб-а, ты просто голоден, — бормочет Чунхен.        — Нет, хён. Поверь мне, это и правда вкусно, — Ёсоб протягивает несколько кусочков Чунхену, но тот отворачивается, взглянув на тесто.        — Попробуй, — говорю я, а он переводит на меня свой взгляд и фыркает.        — Чтоб вы знали, когда мы позже повалимся спать от усталости, она и другие так называемые лидеры закатят пирушку, — произносит он внезапно. Меня будто окатили ледяной водой. Я даже представить себе не могла, что у него обо мне такие мысли. POV Чунхен       Она так сильно сжала кулаки, что до меня донесся звук хруста. Встав со своего места, она подходит ко мне, прожигая взглядом, а я не разрываю зрительный контакт.        — Знаешь что, если не хочешь, не ешь. Никто тебя не заставляет. Можешь голодать здесь и превратиться в скелета в конце концов, меня это не волнует. А когда вернешься в Корею, твоим фанатам будет так больно видеть своего «бедненького» Чунхен-оппу таким исхудавшим после поездки сюда и она завалят тебя вкусной едой. Но если тебя вдруг спросят что случилось, не забудь сказать, что единственная причина того, что твое тело превратилось в кости, покрытые кожей в том, что ты узколобый упрямец. Блин, да спроси любого, кто был здесь больше одного раза и они тебе расскажут, какая роскошь ожидает здесь всех. Не стоит пытаться выставить нас в плохом свете и делать вид, будто мы издеваемся над людьми. У нас здесь не учебный лагерь. Поездка сюда была решением каждого. Я дала тебе шанс. Я неоднократно спрашивала, не хочет ли кто-то вернуться, но никто ничего не сказал. Если ты ожидал что будешь жить в отеле, есть в ресторане и с тобой будут обращаться как с королём, то прошу прощения за то, что разочаровала тебя, — она взяла около пяти булочек и кинула их в мою тарелку — Или ешь, или не занимай здесь место, — и с этими словами она ушла в неизвестном направлении.        — Хён, я и правда начинаю ненавидеть тебя за такое поведение, — до моего слуха долетает шепот Донуна. После её ухода все разговоры прекратились и волонтеры ели молча, но вскоре они ушли и за столом остались только мы. Я не сводил взгляда со своей тарелки.        — Ешь, — приказывает мне Дуджун, но я не реагирую — Мне нужно позвонить Сынхо? — спрашивает он и в его голосе слышна угроза. Я наконец-то перевожу на него взгляд и встречаюсь с его злым. Я не могу ему перечить. На его лице сейчас большими буквами написано: «Я ТВОЙ ЛИДЕР». Я взял один кусочек и попробовал его. Это тесто на вкус и правда как булочки на пару.        — Я закончил, — говорит Донун и уходит, даже не удостоив меня взглядом.        — Я тоже, — Кикван и Ёсоб одновременно встали и тоже ушли.        — Разве я не говорил тебе не перегибать палку? — обращается ко мне лидер.        — Я и сам не знаю, почему сказал все это, — бормочу я.        — Тебе весело, потому что ее теперь не так легко вывести из себя и она не так остро реагирует на твои выходки? Чунхен-а, таким способом ты ничего не добьешься. Ты делаешь ее несчастной, — говорит Хенсын.        — Я знаю, — говорю я, а они уходят, оствляя меня одного.        — Мы можем присоединиться? — спрашивают меня внезапно несколько местных волонтеров.        — Конечно.        — Кажется, мы тебя раньше не видели. Ты из команды Скай? — спрашивает одна девушка, начав есть. Я киваю. — Она такая милая девушка. Во время первых поездок сюда она была совсем другой.        - О, правда? — спрашиваю я. Конечно я знаю, что Ханыль милая.       Кажется, все эти люди знают Ханыль и при упоминании ее имени они начинают улыбаться. Во время разговора они не только ели, но и постоянно ложили еду на мою тарелку, благодаря этому я чувствовал, что тоже являюсь одним из них.        — В первое время она постоянно плакала по ночам. Понимаешь, эти хижины не звуконепроницаемы, как ваши дома в Сеуле и здесь не всегда можно найти место, где останешься один. Успокоить её мог только Джейс. Но постепенно, с каждой новой поездкой сюда она все больше нам открывалась и начала постоянно улыбаться, — говорит один из них — Она очень увлечена своей работой, за что бы она не взялась. А, кстати, то, что мы сейчас едим, приготовила она, — продолжает он.        — Это она приготовила? — переспрашиваю я.        — Мы все очень заняты. Не то, чтобы она была свободна, но эта девушка всегда находит время на такое. Обычно у нас нет этих овощей, но так как вы здесь в первый раз, она добавила их в наше скромное меню. Это единственная роскошь, которую мы можем себе здесь позволить. Благодаря вам, ребята, — говорит он. Теперь я бы с удовольствием сам съездил себе по лицу кулаком за те обидные слова, которые вылетели с моего языка.        — Спасибо. Мне пора возвращаться к работе. Наслаждайтесь ужином, — я поклонился им перед уходом.       Мы работали, пока не стемнело и я постоянно оглядывался в надежде заметить Ханыль, но ее нигде не было. Ночью какой-то другой человек объяснил нам, как пользоваться туалетом и душем, и показал, где находятся шампуни и другие принадлежности.       Горячей воды и приличных кабинок не было. Вода из крана текла тоненькой струйкой. Такие условия даже для парня просто ужасны, я не могу себе представить, как с этим справляются девушки. Точнее я восхищаюсь тем, как Ханыль смогла принимать здесь душ. Она ведь всегда трепетно относилась к водным процедурам. Она так сильно изменилась, а я стал только глупее.        — Донун-а, ты можешь передать мне шампунь? — спрашиваю я, а он кидает в меня бутылку и уходит. В любой другой ситуации я бы накричал на него, но в этот раз я не имею права на него злиться, потому что знаю причину такого поведения.        — Ун-а… — Дуджун хмурится.        — Что? — Донун прожигает меня взглядом и выходит.       Теперь можно забыть о душе. Я быстро натягиваю майку и выхожу за ним.        — Донун-а! Донун! — он останавливается, но не поворачивается ко мне — Я знаю, что в последнее время был тем еще мудаком. Прости за такое поведение. Я не хотел.        — Не извиняйся передо мной. Больно от твоих действий и слов было ведь не мне, — отвечает он безэмоционально.        — Донун-а, пожалуйста, прости хёна.        — Как я могу принять твои извинения? Ты ведь хён. Я всего лишь макнэ. Ты можешь обращаться так с нуной, так какое я имею право принять твои извинения? — говорит он. Я постоянно удивляюсь, как его слова всегда бьют по самому больному, но при этом действуют на меня как будильник.        — Я не хотел так поступать. Я хочу сказать…Я не должен был доводить эту ситуацию до такого, — говорю я.        — Тогда исправь все. Ты ужасно скучал по ней на протяжении трёх лет. Ты чуть ли с ума не сошел, потому что думал, что она умерла. Нам всем было очень тяжело, но я знаю, что наша боль с твоей не сравнится. Нуна была твоей жизнью. Хён, я не понимаю. Теперь, когда она рядом, разве ты не должен быть рядом с ней вместо того, чтобы так с ней обращаться? Почему ты убедил нас прилететь сюда с тобой? Неужели ты забыл свою цель?        — Думаю…Я сильно разозлился, когда мы подслушали ее разговор с шефом.        — Ты считаешь, что мы не разозлились? Но думаю, что боль от ее слов была сильнее злости. А если подумать, она ведь говорила правду. Мы ничего не знаем о работе здесь. Время, что мы проводим здесь, совсем не похоже на жизнь в Сеуле. Это ведь ты хотел её вернуть, но теперь сам же её отталкиваешь. Хён, неужели ты насмотрелся Цветочков после Ягодок? Нуна не Гым Чанди, так что и тебе не стоит делать вид, что ты Гу Джунпё. Мы не в дораме. Это реальная жизнь. Твои действия не приведут ни к чему хорошему. Нуна сильнее этого. Когда у нее лопнет терпение, она просто отправит нас всех обратно в Сеул. И когда этот день наступит, даже если ты упадешь перед ней на колени, будешь плакать и умолять её, она тебя просто проигнорирует, на это я могу поставить все свои сбережения, — его слова подействовали на меня как ледяная вода — Ты даже не пытаешься показать ей, что хочешь её вернуть. Ты только и делаешь, что выставляешь на показ свой детский характер. Она все это время была очень терпеливой, ты ведь это понимаешь? Она многое для нас делает и ты должен понимать, почему. Я не говорю, что ты должен быть тихим и покорным рядом с ней, но когда она делает что-то для нас, ответь ей тем же. Может она и младше тебя, но она намного опытнее и есть у нее лидерские качества или их нет, но здесь она лидер, — Донун закончил свой монолог, а мне только и остается, что согласиться с его словами и кивнуть — Ты майку задом-наперед одел, — бормочет он, после чего возвращается в хижину.       Я сидел у выхода в нашу хижину и смотрел на улицу. Уже за полночь, а Ханыль так и не вернулась. Куда она ушла? С ней все в порядке? Она поела?        — Чунхен-а, ложись спать, — зовет меня Дуджун, но я качаю головой — Если хочешь попросить прощения, сделай это утром, — говорит он.        — Но она еще не вернулась.        — Она знает это место намного лучше тебя. С ней все будет хорошо. Она пропала на три года, но мы ведь встретились, я прав? Давай, спи, — он утянул меня на матрас.       Ханыль-а, прости меня…