Эксперимент

      За дверью палаты был длиннющий коридор, с расставленными по линейке дверьми. Глаза стали постепенно привыкать к освещению, которое оказалось не таким уж и ярким, и обилию синих оттенков. Покрутившись в разные стороны, понимаю, что этот коридор кажется абсолютно бесконечным в обоих направлениях. — И куда нам..? — неуверенно подаю голос и смотрю на высокого парня, надеясь на более спокойный тон общения. — Мы уже на месте.       Пожалуй, свободу я себе как-то по другому представляла. — И чего мы ждём..? — Ох, а вот и моя безнадёжная Маргарита! — сзади раздаётся звук хлопнувшей двери и столь знакомый бархатистый голос. — Его. — длинноволосый корчится, будто съел дольку лимона и отводит взгляд. — Как ты, моя дорогая? — я не успела ничего предпринять, как Ян тут же развернул меня корпусом к себе и придирчиво осмотрел. — Как ты себя чувствуешь? Руки и ноги нормально функционируют? Давление сегодня не поднималось? Не тошнит? Голова не болит? Не кружится?       Пожалуй, от такого обилия вопросов, мой дорогой, ей было бы в пору закружиться... Но не буду же я ему это в лицо говорить, правильно? Поэтому остаётся только помотать многострадальной и вновь посмотреть на него...благо есть на что смотреть.       Недолго думая, подхватив моё тело на прицеп, Ян зашёл в комнату, из которой совсем недавно вышел.       В глаза неприятно ударяет уже дневной свет, которым была залита комната, через огромные панорамные окна.       Кабинет — по мебели вроде он — мужчины был обставлен во всех самых лучших традициях этих ужасных современных дизайнеров, с их любимыми хуй-теками, минимализмом и с прочими наворотами. Преобладали острые углы в мебели, коричневатые оттенки и целая куча всякой мелочи. Посадили меня, кстати говоря, на ещё один предмет извращения современности — отвратительный угловатый стульчик. От всего этого тело пробрала необъяснимая дрожь, а душу — тоска. Серый пейзаж за окном лишь усиливал впечатления. Всю ситуацию спасали горшки с цветами и рабочий стол, который был обжит больше всего.       А пока я с детским любопытством разглядывала интерьер, за этим столом Ян активно рылся в бумагах, пытаясь, то ли придать им упорядоченности, то ли разбросать ещё сильнее. — Итак. Время начать наш рассказ с погружением в глубины разума человека с его историей.

      Мне пизда.

      Справедливо будет заметить, что несмотря на своё сомнительное положение любимой крыски, за некоторое время общения с Яном мне всё же удалось это было не так трудно, учитывая мои стремления приспособиться и составить несколько правил.

Правило No1. Чем длиннее предисловие — тем сложнее будет понять хоть что-то.

— Осуществим небольшое путешествие в прошлое. Чтобы понимать нынешние события, надо знать контекст времени...       Голова начала постепенно тяжелеть. Вместо того чтобы начать вникать в то, что говорит Ян, моё сознание подкидывало мысли, не относящиеся к теме. Ну как не относящиеся... Относящиеся конечно. Просто я уже не один день прибывала в палате и вопросы типа: "А что вы хотите со мной сделать?" или "Почему я здесь?" уже казались излишними. Я может и валенок, по сравнению с этим прекрасным мужчиной, но способна понять некоторые вещи. Например, то, что на данный момент я уже не смогу спокойно жить и моя судьба теперь связана с Яном. Почему с ним? Ну, во-первых, это единственный человек, чьё лицо я вижу последнее время. А во-вторых, он просто секс. Во-вторых, мужчина сам как-то вскользь говорил о какой-то организации, в которой я буду работать под его началом. И чувствую, выбора тут не будет. — Возвращаясь к истории нашей организации. Важно упомянуть, что в год её основания, также придумали логарифмическую линейку, — могу только догадываться, но кажется её должны были изобрести довольно давно..? Выходит, что эта "организация" уже не молодая. И ещё мне кажется, что я не хочу знать всю её историю, но узнаю. — Ох, ты точно должна знать это! — ох, не хочу тебя разочаровывать дорогой... — Не будет лишним упомянуть, что логарифмическая линейка - действительно важное открытие, которое к сегодняшнему дню не сильно-то видоизменилось.       ...но перед этим узнаю историю логарифмической линейки. Ещё бы я знала, как она выглядит хоть.

Правило No2. Пытайся найти основную нить повествования и по возможности направить Яна к этой теме.

      Глаза предательски слипались. Хотелось плюнуть на всё, и попросить вместо этого ещё один укол. Но идея эта такая же тупая, как и я, поэтому воплощать её не стоит. Так... Что там у нас со вторым пунктом..? Ну, кто не рискует, тот живёт с мигренью. — Ян... — голос, осипший от долгого молчания оказался безмерно жалостливым и запуганным, как будто мне не лекцию читают, а палками пиздят, ей-богу. От такой интонации я сама с себя ахуела, что уж говорить о Яне, который вообще не привык к тому, что я умею говорить. Чёрт, надо прокашляться, а то мы так далеко не уедем.       Но на удивление этот финт с голосом произвёл довольно странный эффект: — Ох, мне и правда не стоит сейчас тебя так нагружать, ты ведь только-только вышла... — а лицо такое, будто он потерял не валенок кивающий, а самого дорогого собеседника. Ужас какой, ну разве может женское сердце такое выдержать..? — Возможно мне стоит постараться чуть проще излагать свои мысли. Хотя это будет сложнее...

Правило No3. То, что "просто" для него — ни черта не просто. Но будь благодарна, это хоть что-то!

— Большое спасибо, — неловкая улыбка очаровашки и он не... А нет, устоит. — Так... Ты говорил что-то про письменное описание тирамису в 1971...       Ян просиял счастливой улыбкой и, посмотрев на меня с небывалой теплотой, подхватил мысль: — Да, всё верно. Это описание было в статье Джузеппе ди Клементи. А уже в 1981 году его тёзка Джузеппе Маффиоли в ежеквартальном журнале писал, что тирамису создал кондитер Роберто Лингуанотто.

Правило No4. Ему очень нравится, когда его слушают, а самое главное — слышат, поэтому нужно цепляться за всё.

      Бог с ней головой, она у меня и без того не слишком здоровая. Зато в сердце почему-то так тепло от того, с каким восторгом этот прекрасный человек рассказывает мне про десерты, архитектуру и про эту хренову линейку. И вообще. Скучно было в палате? Общения с людьми хотелось? Ну так получай!       Но мой порыв рассыпался прахом, когда цепкий взгляд зацепился за мой, явно мутный и без капли ума. — Пожалуйста, Маргарита, отнесись более серьёзно к тому, о чём мы сейчас говорим. Информацию, которую я тебе сейчас раскрыл, знает ограниченная группа людей. — ха-ха, хотелось бы мне видеть этих несчастных. — Почувствуй себя причастной к великой тайне!       Может тот, с бровями, оттого и корчился, что был посвящён в "великие тайны"? Тогда понятно, что он такой нервный. Осталось только мне, повторить его подвиг...       Собрав все силы в кулак, я постаралась придать лицу выражение крайней заинтересованности и уверенности в своих умственных способностях. Опять же, по лицу Яна было видно — этот очередной порыв оценили по достоинству, но очень быстро поняли, что ничего, кроме голого энтузиазма, за ним не стоит. — Давай попробуем вот так, — подняв сбитый на пол, в порыве бурного рассказа, чертёж, он начал беспорядочно (как мне казалось) водить по нему руками, указывая на какие-то отдельные рисунки и надписи. — Взгляни, вот поле, а вот связанная с ним частица. Таким образом, на смену полям и частицам - принципиально разным объектам в классической физике - пришли единые физические объекты - квантовые поля в 4-мерном пространстве-времени, по одному для каждого сорта частиц.

Правило No5. Молить о пощаде поздно.

      Если конечно не хочется почувствовать себя самой тупой и неблагодарной на свете. А я, со своим нездоровым влечением к этому несоизмеримо красивому мужчине, вообще нахожусь в самой жопе этой пищевой цепочки и точно не могу себе позволить такую слабость. Поэтому, под натиском усталости моя борьба с квантовой физикой вышла на новый уровень. Жаль только, что это ни к чему хорошему не привело.       Тупая пульсирующая боль, которая будто давит изнутри на череп, начала становиться всё сильнее. Температура, по ощущениям, начала медленно, но верно ползти вверх. Сердце устроило свой маленький бунт, стараясь изо всех сил выбраться из грудной клетки. Всё тело начало ломить, а кости, по ощущениям, грозились вот-вот разорвать мясо с кожей. Глаза против воли начали слезиться, отчего видеть я перестала окончательно, улавливая лишь некоторые части так уверенно всучаемых мне бумаг. В ушах начался концерт по заявкам, состоящий из непрерывного гуда, звона и еле уловимого бархатистого голоса. Тошнило и мутило. Хотелось спать. Мысли, одна другой хуже, бегали по голове, как крысы, спасающиеся бегством с тонущего корабля.

Может стоит сказать, что я тут сейчас кони двинуть могу прямо на этом стуле?

Дура! Не вздумай! Что он тогда о тебе подумает? Ты и так в его глазах не выше крысы. Хочешь ещё ниже? Ничего страшного, потерпим. И не такое терпели!

Эх, как же голова болит.

О, кажется это похоже на эту штуку...как её там... Нора которая в пространстве... Не вспомню сейчас. Хотя удивительно, что я ещё хоть что-то могу разобрать в этих чертежах.

У Яна такие красивые волосы... Кудряшки очень мило выглядят, хотя если смотреть вместе с лицом, он становится похож на какого-то благородного господина.

Господи, хоть бы он не повернулся и не увидел в каком я тут состоянии. Я же никогда в жизни не отмоюсь.

Интересно, а Ян всё это самостоятельно чертил? Подписи на полях такие резкие...видеть бы ещё, что там написано.

Он с таким интересом всё это рассказывает, прямо глаз не отвести.

А глаза всё-таки красивые. На солнце будто светятся салатовым, а в тени, становятся практически изумрудными.

Просто позови его на помощь. Нет, просто протяни руку и он всё сам поймёт. Больно-больно-больно-больно. Как же больно!

У Яна такие руууукииии... Как бы я хотела, чтобы они меня ещё хоть раз поддержали так, как тогда.

Ха-ха, если я вот тут так просто умру — будет очень смешно.

      От последней промелькнувшей мысли я невольно усмехаюсь и тут же, потеряв последние силы, падаю со стула.       Дальнейшее происходит будто в тумане. Ощущаю, как меня ощупывают знакомые руки, слышу отголоски каких-то фраз, то совсем тихих, то до надрыва громких. Изо рта начинает что-то не переставая литься.

Так холодно.

      И даже эти тёплые руки не могут меня согреть.

Так хочется спать...

Последние толики сознания покидают бренное тело и я проваливаюсь в бездну, так и не услышав этой тихой фразы:

Прости меня... Я обещаю, что в следующий раз всё будет хорошо. Прости, пожалуйста, прости, моя безнадёжная Рита...