ПГРЭЗ

Хоть Кобра и не сразу вспомнил, что означает подобная дрожь земли, сие явление ему сразу не понравилось. Максимов и его долговцы же натуральным образом поменялись в лице. Заместитель майора — Исаев или как его там — среагировал быстрее всех: — К деревне бегом, должны успеть! — и не дожидаясь подтверждения от командира, первым бросился в сторону Замошья. — Что встали? Бегом! — рявкнул Андрей, рванув следом. Отряд поспешил исполнить приказ. — Хреново, — проскрипел Максимов поравнявшемуся с ним Кобре. Майор явно давно не бегал на короткие дистанции. «Слабак» — в очередной раз презрительно подумал бывший спецназовец. — За гоном в течение часов десяти-двенадцати будет Выброс, — продолжил долговский командир. — Потому мы должны успеть всё сделать до него — ночевать в этом месте — крайне плохая затея. Кобра поморщился. В план генерала такое дело не укладывалось. Что ж, придется работать по обстоятельствам. Впереди показалась деревня. Обычные деревянные домики, изрядно потрепанные временем и частью уже разваливающиеся, не выглядели особенно крепкими, но другого укрытия поблизости не было. Сталкеры замедлили бег — гон пока ещё далеко, а что скрывает в себе деревня — неизвестно. Вперёд выдвинулся Исаев с двумя охотниками, остальные стали ждать, расположившись в окружающем деревню лесу. — Нужная нам хрень — неподалёку отсюда, — сообщил Кобра, присаживаясь рядом с Максимовым. — Если не будем тянуть кота за яйца — то успеем до Выброса её найти и свалить отсюда. — А откуда у вас такая точная инфа, где копать? — поинтересовался Андрей. — Из надёжных источников, командир, из надёжных источников, — ухмыльнулся в ответ Кобра. — Твои ребята сигналы подают, пора выходить. Действительно, между двумя домами появился Исаев и отчаянно замахал руками. Уже заждавшиеся сталкеры вскочили и кинулись последним рывком к укрытию. Далеко впереди, на юге, среди деревьев уже показались мутанты. Когда долговцы и Кобра заняли самый крепкий на вид дом — собаки уже бежали по деревне. Вскоре всё пространство вокруг зданий заполонили мутанты, ломая молодые деревья и не сломанные в прошлые гоны остатки заборов и сараев. На другом конце Замошья, судя по звуку, сломали даже дом. Кобра устало присел возле печки — большой, «русской». Долговцы разбрелись по всему дому, но к спецназовцу подходить не рисковали. Ярослав ухмыльнулся — он никогда не пользовался хорошей репутацией среди людей. И крайне редкие люди пользовались репутацией у него. Бывший спецназовец прислонился затылком к холодной уже минимум тридцать лет печи, вспоминая. Вспоминая присягу — тогда он ещё всерьёз верил, что этот набор слов имеет значение. Вспомнил и недолгую службу на Кавказе, откуда за непонятки и угробленного «языка» был отправлен в Африку. Понятно дело, что официально в той стране никого из ВС РФ не было, и вообще она была дружественна западу. Неофициально — с властью там были большие проблемы. А вот с ресурсами, крайне глянувшимися определённым личностям в российском правительстве — проблем не было. Служба на Чёрном континенте оказалась не очень долгой, зато кровавой. Правила войны, принятые в «цивилизованном» обществе, там игнорировались всеми и дружно. Даже представителями этого «цивилизованного» общества. За полтора года Кобра успел навидаться всякого — вырезанные поголовно деревни, посаженные на колья — принесенный европейцами в восемнадцатом веке способ казни — солдаты и члены ресурсоразведывающих экспедиций. Вооруженные дети — хотя какие это были, нахрен, дети… Нет страшнее человека, чем вооруженный и голодный ребенок под командованием полного отморозка — это Ярослав понял точно. Грохот, вой и топот за окном утихли. Сидевшие по углам и тихо переговаривавшиеся сталкеры зашевелились и подтянулись к окнам. Спустя некоторое время один из них объявил: — Чисто. Ушла нечисть. Вынырнувший из воспоминаний Кобра встал и направился вслед за долговцами к выходу из горницы. Максимов и Кобра шли в середине отряда, двигавшегося к указанному бывшим спецназовцем месту. Путь пролегал по остаткам дороги, которые ещё не окончательно заросли, потому был легче предыдущих маршей по заваленному валежником и заросшему лесу. Бойцы приободрились, почуяв скорое выполнение задачи и возвращения из проклятой Северной Зоны назад, к привычным «Ростку», Дикой территории и Агропрому. Однако оставались настороже — здесь, как показал пример одного из их товарищей, который по пути к деревне просто провалился в замаскированную дыру в земле, оказавшуюся какой-то непонятной аномалией. Тут же сжавшейся и раздавившей несчастного. Майор тогда приказал утроить бдительность, а разведчикам простукивать подозрительные места палками. Командир же радостных настроений подчинённых не разделял. За время вынужденного сидения в укрытии он успел снова обдумать выставленную генералом задачу, а так же происходящее в Зоне. Всё это вызывало у него большие сомнения. Кобра — майор искоса глянул на бывшего спецназовца, идущего рядом с непроницаемым видом — явно имел определенные проблемы с головой. Причём, как подозревал Андрей, именно из-за этих проблем он и стал «бывшим» — в ГРУ не будут держать сумасшедшего, даже если он относительно безобиден. Слева раздались хруст и гудение пламени, и майор резко повернулся в ту сторону, поднимая автомат. Причиной тревоги оказалась упавшая в «жарку» сухая еловая ветвь. Выждав на всякий случай пару секунд, долговцы двинулись дальше. Возникает вопрос — зачем отправлять на весьма важное, опасное и… щекотливое — майор вспомнил о белорусах — дело сумасшедшего? То, что Кобра бывал уже в Зоне и обладал минимумом знаний о ней — конечно, хорошо, но долговцам не впервой водить по лесам и весям аномального региона людей, бывших здесь впервые. Справились бы и на этот раз, даже в незнакомой местности. К тому же почему на опасное государственное дело отправляют человека, который вышел из госструктур? Возможно, чтобы в случае конфликта с белорусами можно было легко откреститься от него — но тогда снова возникает вопрос — а зачем конфликтовать? Или же… — майор даже споткнулся от такой мысли, — генерал и командование не хочет делиться? Только что же находится в этом грузе, что было решено идти на противостояние с союзниками? И кто принимал это решение? Отряд свернул с дороги в лес, приближаясь к месту назначения. Как ни странно, на пути встретилось совсем немного аномалий. Так же не попался ни один мутант — но это можно было объяснить недавним гоном, захватившим всех местных тварей. Путь оказался недолгим — через несколько минут отряд вышел на зарастающую просеку. — Командир, останови своих, — сказал Кобра, снимая рюкзак. — Дальше им не надо, если хотят сохранить рассудок. — Стоять! — скомандовал Андрей и стал наблюдать за действиями бывшего спецназовца. Тот вытащил из рюкзака странного вида шлем — с какими-то наушниками и рожками, снял с головы свой, надел заместо него это чудо, вытащил из рюкзака футляр цилиндрической формы и направился вперед, где Максимов заметил вроде как тела — странно целые для Зоны, хоть и успевшие подгнить. Кобра приблизился к этим телам, обошёл их, присел возле одного, произвёл какие-то действия, встал и как будто в сердцах пнул что-то, лежащее на земле. Затем быстро побежал назад. В руках он всё тот же футляр. Впервые на лице Ярослава появилась натуральная ярость. — Опоздали! — прорычал он по приближении. — Эти уроды оставили артефакт, но утащили документы, — он быстрым злобным шагом подошёл к рюкзаку, убрал в него шлем и странный футляр, после чего рывком закинул рюкзак на плечи. Возвращение откладывалось на неизвестное время. А вот разговор можно провести очень скоро. Только предварительно обсудить с Исаевым, решил майор. Шедший впереди Серый неожиданно замер, и пригнулся, вскинув ладонь вверх. Бойцы, повторив его действия, разошлись в стороны и двинулись к нему. — Что там? — Спросил солдата Казакевич, засев рядом. — Труп, — коротко ответил тот, указав вперёд, где между двумя березами и «жаркой» было видно что-то красно-зелено-коричневое. Приглядевшись к малоприятной картине получше, капитан сумел увидеть более чёткие очертания, в том числе берцы на остатках ног и шлем. Хищников видно не было, так что Казакевич приказал Серому выйти на разведку. Снайпер осторожно приблизился к трупу, осмотрел местность вокруг и сами останки, потом дал знак, что опасности нет. Спецназовцы вышли к нему. Владислав и Иван подошли к тому, что оставила Зона от тела пока неизвестного бедолаги. Осталось немного — несколько лоскутов гниющего мяса на костях, лохмотья униформы, разодранный рюкзак, берцы и шлем. Подняв его, капитан увидел на нём маркировку ОСАМ. — Скорее всего — боец из группы Ковалёва, — сообщил он. Иван в это время разворошил рюкзак погибшего. — Какие-то бумаги, но они испорчены, — поделился старлей результатами. — Надеюсь, это не то, за чем нас в Зону погнали? — Не только, — хмуро ответил Владислав. — Но документы тоже нужны были. И хрен мы теперь тут что найдём. — Понятно — протянул заместитель. — То есть угодили мы в полнейшую жопу. — Ты только сейчас это понял? — фыркнул капитан. — Ладно, лирика это. Вряд ли боец далёко от остальных ушёл, так что надо прочесать этот район — приказ есть приказ. Оставив погибшего на поляне, спецназовцы разошлись цепью и двинулись по кругу, всё увеличивая радиус. Когда этот радиус достиг полукилометра, капитан начал сомневаться в правильности затеи. — Пора бы сворачиваться, — отметил шедший в пяти метрах Иван. — У нас ещё эти гады на звости, куда они делись — неизвестно. Да и лесок — место небезопасное, хотелось бы уже уйти отсюда. Капитан не успел ответить. Неожиданно он ощутил мелкую дрожь земли. Как от топота тысяч ног. Владислав, похолодев, взглянул на Сайгака — тот тоже почувствовал и замер. Остановились и другие. Спецназовцы с тревогой переглянулись, и Лука выдал общую мысль: — Гон! — В лес! — скомандовал Казакевич. На пути гона вставать могли только самоубийцы. Сталкеры и военные предпочитали пережидать его в укрепленных зданиях и бункерах. Для оставшихся на открытой местности было одно спасение — скопление аномалий. Со всех ног, на бегу вспоминая расположение аномалий, солдаты кинулись обратно в чащу. Забежав подальше, они остановились и, спрятавшись, стали ждать. Первыми с юга показались слепые псы. Среди безглазых тварей прыжками двигались псевдособаки, похожие на помесь кошек и гиен. Владиславу показалось, что в паре мест мелькнули спины пси-волков. Следом за собаками мчались кабаны и плоти — на этот раз в догоняющих оказались они, но вряд ли мутанты это осознавали. За обычным населением Зоны показались твари экзотичнее. Тяжело топали псевдогиганты и гаруды, между ними длинными кошачьими прыжками двигались химеры, бежали косолапые, но быстрые медведи. Мало заметные в траве крысы и тушканы путались у всех под ногами и гибли под лапами более крупных тварей. Следом за всеми показались быстрые, но невыносливые кровососы и снорки. Вся эта топочущая, воющая, рычащая и пищащая орда промчалась перед солдатами дальше на Север, не обратив на людей внимания. — Твою дивизию, — выругался Иван, когда мутанты исчезли из виду. — Нам только Выброса не хватало. — Мутанты бегать начинают часов за десять до Выброса, — отметил Казакевич. — Так что должны успеть дойти до Замошья и свалить отсюда. Пока же — попытаемся всё же найти то, что от группы Ковалёва осталось. — Да ничего от них не осталось уже, — ответил Иван, но возражать не стал. Капитан не стал делать внушение заместителю, ибо прекрасно понимал его. Ему самому поиски казались бессмысленными, особенно сейчас. Однако если солдаты это понимали, то вот отцы-командиры могли и не понять. «Легко им, сволочам, рассуждать» — зло подумал Владислав. — «Один отряд исчез — ничего, мы ещё пошлём. А сколько там в живых останется — неважно. Государственные интересы, мать их» От размышлений капитан отвлёкся, увидев впереди нечто подозрительное. Вытащив бинокль и осмотрев небольшую заваленную валежником просеку впереди, Косарь разглядел на ней трупы в разной степени сохранности. Но все они были, как ни странно, почти целыми, и Владислав узнал экипировку. Машинально он пересчитал останки. Семь человек. Последняя надежда, что из группы Ковалёва кто-то выжил, угасла. — Ребята, сюда, — громко сказал капитан, а сам медленно двинулся вперед. Останки были почти не тронуты, и это было очень подозрительно. На всякий случай Косарь надел на лицо кислородную маску, затем сделал ещё пару осторожных шагов… и тут его накрыло. Волна дичайшего, всепоглощающего ужаса захлестнула Владислава. Спецназовец сделал по инерции ещё шаг и упал на колени. Необъяснимый страх сковал его тело, холодным потоком прошёлся по внутренностям. Тело моментально прошиб холодный пот, волосы под шлемом намокли — Иисусе, — сдавленно прохрипел Владислав. В висках застучало, мозг словно разрывался невидимыми ледяными пальцами. Рядом кто-то застонал. Оглянувшись, Косарь увидел Серого, стоявшего в точно такой же позе, обхватив голову руками. Как ни странно, это зрелище придало Владиславу сил. Допускать гибели ещё одного солдата он был не намерен. С усилием поднявшись, он подошёл к снайперу и пару раз ударил его по щекам. — Очнись, Серый! Слышишь меня? — крикнул капитан. Во взгляде бойца появилась осмысленность. Он глянул на командира, судорожно сглотнул и кивнул. — Давай, поднимайся, — Косарь помог ему встать. Серый двинулся было назад, но командир не позволил. — Сначала до них доберёмся — показал на останки. — Я слежу за тобой, ты за мной. Увидишь, что я психовать начал — бей, пока не очнусь, — и сам направился к погибшим, дав знак остальным бойцам, подходившим из леса к непонятной аномалии, стоять на месте. Косарь не был уверен, что эта волна ужаса вызвана аномалией, но другого объяснения он не находил. По мере приближения к останкам ковалевцев волна давила всё сильнее, сохрянять рассудок было всё труднее. Подойдя к телам вплотную и порадовавшись, что маска защищает от трупной вони, капитан с некоторым трудом отыскал среди них капитана Ковалёва. Причину гибели установить на глаз не удалось, проверять не было времени и средств, однако на потемневшем от времени лице была различима застывшая гримаса ужаса. Перевернув тело, Владислав залез в рюкзак — полностью целый. Там обнаружилась папка с бумагами и колба с непонятным артефактом. Капитан хотел вытащить её, но в последний момент шестое чувство просто завопило, и офицер отдернул руку. Достав из рюкзака папку и увидев, что документы целы, Владислав решил не рисковать и удовлетвориться бумагами. Махнув рукой стоящему рядом со страдальческим видом Серому, спецназовец двинулся в обратный путь, к своим людям. Которые сейчас явно порывались полезть за ними, и только здравый смысл удерживал их. — Командир, всё в порядке? — с тревогой заглянул в лицо Владиславу Иван, когда тот выбрел из аномалии и чуть не упал — благо заместитель успел подхватить под руку. — В… порядке, — прохрипел тот, отходя от воздействия аномалии. — Уходим.