Плохая шутка

Айс забыл о включенном датападе, который держал в манипуляторе. Постукивая пальцами по обратном стороне гаджета, он размышлял. «Прошло больше месяца как Автобот прицепился ко мне. Рэндом этот цирк активно поощряет. В последнее время Хотхэд перестал твердить, что это чушь. Попробую и я присмотреться повнимательней. Возможно, удастся извлечь из этой нелепой ситуации выгоду...» Айс провентилировал и листнул открытый отчёт назад — внимательно читать не получалось. «Но какая польза от него может быть? Он же бесполезен. Если бы ко мне приклеился их ниндзя или тот громила, я попробовал бы переманить их на нашу сторону в качестве воинов или шпионов, но какая польза может быть от этого... Бамблби? Даже само имя намекает на бесполезность. Только болтать и может». Мимо двери отсека кто-то прошёл. Айс повернул голову на звук и наконец отложил датапад. И вдруг его осенило. «Только болтать и может. Почему я сразу этим не воспользовался? Автобот болтлив и явно не думает, что говорит». На лицевой кона появилась не предвещающая ничего хорошего улыбка. «В таком случае стоит отдать Рэндому должное: он смог сблизиться с Автоботом. В следующую встречу позволю ему сделать обстановку максимально непринуждённой, а затем сделаю свой ход. Думаю, аккуратно выудить у болтуна информацию будет нетрудно. Может, даже расположение их базы узнаю...» Они встретились на диком берегу океана, нелогично названного «Тихим». Пенистые гребни чёрных волн с грохотом разбивались о скользкие камни. На суше не было ничего, за что могла бы зацепиться оптика. — Мрачновато здесь, — глухо сказал Бамблби, беспокойно озираясь. — Ты при выборе координат сам говорил, «давай без снежной тематики и пробирающего до каркаса холода», — ответил Блитцвинг. — Давай отойдём от воды. От этого грохота аудио закладывает. — Только что хотел предложить. Вон там должно быть тише. А тишину мы скрасим... Вдалеке от цивилизации два меха увлечённо делились друг с другом музыкальными предпочтениями. В нагрудной гонщика обнаружился плеер с поддержкой радио. — На какую волну настраиваю? — Не разбираюсь в местной музыке. Давай попробуем всё подряд и проголосуем за лучшее! Вот это что за песенка сейчас играет? Бот прищурился, всматриваясь в иероглифы. — Не пойму, что за закорючки. Что-то на японском, по-моему. Рэндом помолчал, вслушиваясь в незатейливую минорную мелодию синтезатора. — Это совсем не похоже на кибертронскую музыку. Давай найдём что-нибудь повеселее. Чтобы было в самый раз для праздника. — Праздника? — удивлённо переспросил минибот. — Каждая встреча с тобой — праздник для меня. После неловкого комплимента повисло ещё более неловкое молчание. Минорный мотив дарил моменту романтическую нотку. Бамблби явно не знал, как реагировать. Кон поспешил замять паузу. — А что на других волнах? После долгой оживлённой дискуссии и перелистывания наконец остановились на танцевальной композиции с хорошим ритмом, от которой оба пришли в восторг. До ближайшего населённого пункта была не одна сотня миль. — Смелее! Давай, отдайся музыке! — призвал изрядно развеселившийся кон, увлечённо и с чувством исполняя юникронову пляску. Если бы бот мог видеть себя со стороны в те минуты, ему наверняка захотелось бы провалиться под землю. Айс ждал подходящего момента. И наконец, когда Бамблби и Рэндом немного угомонились, выпроводил психа и как бы между прочим осторожно начал заворачивать диалог в нужное русло. Рэндом предсказуемо пытался вернуть контроль. Бамблби вдруг выключил плеер и одарил Айса долгим взглядом. — Я думал, что мы держим нейтралитет, — наконец сказал гонщик. Блитцвинг подбирал слова, одновременно не без усилий подавляя неистово вырывающегося наружу Рэндома. Однако чего Айс точно не ожидал, так это того, что на сторону безумца встанет Хот. — Не обращай внимания, — небрежно проговорил он, обращаясь к Бамблби. — У нашего Айси порой бывают... обострения. Вдвоём они запихали полное возмущения хладнокровие на дальние задворки сознания. Айсу казалось, что он давно забыл, что значит по-настоящему злиться. Однако сейчас внутри всё закипало. Другие личности позволили ему выйти только в лабиринте коридоров Немезиса. Он быстрым шагом направился к себе. Заперев дверь, столкнулся взглядом с отражением в зеркале. Если бы на базе ему попался какой-нибудь вехикон, тот решил бы поскорее убраться подальше от меха с таким выражением лицевой. От «Айса» осталось одно только слово. Напряжённые губы. Сжатые до скрипа денты. Обжигающий осколок льда, сверкающий под козырьком шлема рядом со статичным круглым окуляром. — Я надеялся хотя бы на твоё благоразумие, Хотхэд, — прошипело хладнокровие, сверля взглядом отражение. — Ты тоже «увлёкся»? Он говорил негромко, обычно спокойный ровный голос сейчас больше напоминал тихий рык. С каждым словом лицевую всё больше искажало бешенство. — Скажем так, мне стало интересно, что из этого выйдет, — отозвался Хот. — Так что будь добр, заткнись и не мешай. — Я единственный пытаюсь извлечь пользу из цирка Рэндома с Автоботом, а ты целенаправленно мешаешь. Можешь дать логичное объяснение, кроме «любопытства», почему ты вдруг переметнулся? Фейсплейт в отражении крутанулся. — Вообще-то, обидно! Я сумасшедший, но не дурачок, — Рэндом упёр ладонь в стену рядом с зеркалом и сильнее склонился над отражением, криво осклабившись. — Я не дам тебе всё испортить своей корыстностью. — Ты себя слышишь? — голос первой личности звучал глухо от сдерживаемого возмущения. — Я не говорю о том, что будет, если нас заметят. — Эй, Айси... — Рэндом наклонился к отражению вплотную и опасно сузил оптику. — Мы в одном корпусе, но если ты не прекратишь изображать из себя бесчувственную железяку, я тебе врежу. — Кон выпрямился и тут же рассмеялся. — Лучше вспомни, как ты испугался, когда впервые услышал Хота. Вот была потеха! — Настоятельно рекомендую тебе убавить вокодер на нуль. — Интересно же! История появления одного из сильнейших воинов Мегатрона. Сумасшедшего, смертоносного, сексуального...

***

После первого боя прошло несколько солярных циклов. Свободное время Блитцвинг предпочитал проводить в компании Гаса и Кляйна. Бесконечные шутки сикера, порой доходящие до чёрного юмора, и продолжительные дискуссии с не по возрасту серьёзным мехом помогали отвлечься от чересчур ярких впечатлений от сражения. Иногда встречался с Арахнией, каждый раз она интересовалась о самочувствии меха. Вмешательство фем никак о себе не напоминало, только в моменты переживания сильных эмоций или стресса в процессор начинала ввинчиваться тупая боль. Арахния уверяла, что это — неизбежная, но временная неприятность, и беспокоиться не стоит. Наконец пришло время снова выйти на поле боя. Едва узнав о приказе, Блитцвинг незаметно поморщился. Мысли, накатившие воспоминания, эмоции душили рассудок, мешая здраво мыслить. Уже на подходе к шаттлу он резко остановился и отдал самому себе приказ: — Так, оставить. Я сам выбрал этот путь. Блитцвинг не знал точно, сколько времени они летели. Сверился с хронометром. Со взлёта прошло четверть цикла. По ощущениям — в разы дольше. Он нетерпеливо скрёб шлем пальцами. Изрядно надоевшая назойливая боль продолжала давить на процессор, и не думая стихать, мешала сосредоточиться. Совсем скоро они будут на месте. И он наконец увидит результат от махинаций Арахнии. — Где твой пыл, зелёный? Кон поднял оптику на сидящего напротив сикера. — Весь при мне, Гас, — он самоуверенно ухмыльнулся. Тошное предчувствие, которое он ощутил на платформе в лаборатории Арахнии, усиливалось. Подали сигнал к выходу. Гас поднялся первым и подошёл к двери, обернулся. — Вот и славно. Не придётся подбирать тебя. Ты, понимаешь, не алюминиевый, а сикеры для таскания тяжестей не приспособлены, могут и надорваться. Блитцвинг прыгнул сразу за ним. Едва он оказался за пределами судна, по нему открыли огонь. Арахния обещала, что в бою эффект не заставит себя ждать, но корпус снова начинала бить предательская дрожь. Кон мысленно помотал шлемом, отмахиваясь от всех мешающих эмоций, и открыл ответный огонь. Кто-то из нападавших вскрикнул и свалился на землю. Его вдруг сильно тряхнуло от тяжёлого удара снизу. Запоздало он понял, что падает. Едва успел принять режим робота, чтобы не пропахать дном землю. Краем оптики заметил стремительно приближающуюся фигуру, но не успел среагировать. В аудио зазвенело от удара по шлему, на мгновение кон потерял равновесие. Повернулся к наседавшему на него врагу. Крупной комплекции бот явно был профи в ближнем бою и неожиданно проворен. Он пресекал всякие попытки кона подняться в воздух или отдалиться, обрушивая на него град атак огромных кулаков, не давая ударить или выстрелить в ответ. Блитцвинг слишком поздно увернулся от очередного удара. Изображение в левом окуляре пошло трещинами и пропало. В процессоре невероятно ясно очертилось: «Если так продолжится — я дезактив...» Мысль дополнилась, не теряя кристаллической ясности: «...Значит, нужно прикончить его первым!» Мимолётную ясность в сознании затуманила багровая пелена ярости. Блитцвинг смутно запомнил, как бросился на Автобота. После этого запись в блоках памяти обрывалась. На калибровку оптики ушло несколько нанокликов. Над ним было тёмное небо. Едва активировав оптику, он зажмурился — голова болела ещё сильнее, чем утром, прямо-таки раскалывалась. Блитцвинг вдруг понял, что не слышит какофонии боя. Звенящая тишина оглушала. Медленно, с трудом он поднялся. Серьёзных повреждений корпуса не было зарегистрировано. Осмотрелся по сторонам. Его окружало побоище, ставшее кладбищем для сотен мехов и фем с обеих сторон. Всё смотрелось неестественно плоским и однобоким. Блитцвинг не сразу понял, что работал только один окуляр. Левую половину лицевой неприятно стягивала липкая, начинающая засыхать тонкая корка. Болели кисти. Кон обратил внимание на них. Костяшки кулаков были сбиты и испачканы в энергоне. В чужом энергоне. В процессоре тенью пронеслась неприятная догадка. Блитцвинг проверил состояние оружия. Оно было раскалённым, как после долгого и непрерывного использования. — Ох и вдарили мне по шлему... — простонал кто-то совсем рядом. Блитцвинг быстро обернулся — поблизости никого не было. Не считая потерявшего краски неподвижного корпуса у него ног. Кона льдом окатило осознание: голос звучал в голове. — Что за... — Блитцвинг схватился за шлем. — Ты ещё онлайн? — раздалось сверху, к нему подлетел кто-то из Десептиконов. — Отходим! Квинт, ну и задал ты жару! Медкон критически осматривал его корпус. — Сегодня отделался только разбитой оптикой. Это можно назвать прогрессом... Левый окуляр не подлежит восстановлению, — вынес он вердикт и, отойдя к столу, продемонстрировал стеклянный кругляш. — Могу поставить взамен вот этот. В нём есть отличный зум, не пожалеешь. Во время замены трёхрежимник упомянул, что после того, как пришёл в себя после сражения, ему мерещился чей-то голос. — Ты несколько раз получил по шлему — вот и технические неполадки, — скептически ответил медик. — Они несерьёзные? Активу не угрожают? Значит, можно пока пожить с ними. У меня сейчас полно работы. Наконец Блитцвинг оказался в своём отсеке. Закрыв за собой дверь, он подошёл к зеркалу. Да, понадобится время, чтобы привыкнуть к похожему на монокль окуляру. Но не это волновало больше всего. — Что тогда произошло? — спросил он вслух. Вслед за этим произошло нечто странное. Зрение на миг потемнело, а когда восстановилось, на него смотрело совсем другое лицо. — Теперь-то я отдеру шарковых Автоботов! — отражение вскинуло сжатый кулак. Блитцвинг отшатнулся, мех в зеркале в точности повторил за ним. Кратковременное потемнение — из отражения на него ошарашенно уставился его собственный фейс. — Что это?! Он не ждал ответа. Но ему ответили. — Тихо, не вопи. Словно боясь вновь увидеть в отражении кого-то другого, Блитцвинг отошёл от зеркала на негнущихся ногах и опустился платформу, сжал руками шлем. — Ты... кто? — Я — Блитцвинг. Что, ждал кого-то другого? — Бли...?! — мех поперхнулся, увеличил цикл вентиляции и медленно повторил вопрос, голос дрожал. — Ты кто такой? — Успокойся и дай подумать. Лицевую передёрнула нервная гримаса. — Сойти с ума на втором же сражении... — Я ж сказал, заткнись и не мешай, — раздражённо отозвался голос. Блитцвинг даже не стал спорить. Тупо уставившись в пол меж своих ног, он ждал вердикта голоса, представившегося его именем. — О, вспомнил, — вдруг заговорил голос. — Арахния. Ты чуть не грохнулся в офлайн во время боя и решил обратиться к паучихе. Она пообещала внести «небольшие изменения в конфигурацию», так? — Арахния... — эхом повторил мех. — И как я сразу не догадался? Найти фем оказалось нетрудно. Много времени она проводила в своей лаборатории. Блитцвинг вошёл без стука. Стоявшая у компьютера Арахния повернулась. — Как всё прошло? — заинтересованно спросила она. — Арахния... — фем обдало смесью холода и негодования, хлынувшей во все стороны от меха. — Когда ты меня отключила, что ты на самом деле со мной сделала? Учёная выпрямилась, словно старалась стать одного роста с коном. — Я просканировала твой корпус — некоторые детали не из изначальной сборки. Ты делал модификации, верно? У большинства трансформеров одна команда к изменению режима. У тебя их две. Я решила использовать эту особенность, но не знала, каким будет конкретный результат. — Что ты сделала? — с расстановкой повторил Блитцвинг. — Собрала всю агрессию, вспыльчивость и порывистость, что были в тебе — и объединила в новую часть. Но я могла сделать лишь... — Арахния проделала неопределённый жест в воздухе, — надрез и начальное отделение нового эго. Окончательное разделение и активацию мог произвести только ты сам. В стрессовой обстановке, то есть на поле боя. Наноклик паузы растянулся на сотни ворн. Блитцвинг пытался уложить в процессоре услышанное. — Так что произошло? — со смесью интереса и обеспокоенности молчанием кона спросила Арахния. Зрение на миг потемнело. — А вот что! Будто здесь было мало одного мутанта — тебя! Блитцвинг воспринимал происходящее, как сторонний наблюдатель. Это был не его крик, не он надвигался на фемку, сжав кулаки. — Насекомое! Ты сделала из меня такого же дефектного, как ты сама. Это ты называешь помощью? Арахния оставалась на месте, снизу вверх глядя на кона. — Поднимешь манипулятор на фемку, Блитцвинг? Или как теперь к тебе обращаться? Или будет правильнее, к вам? Хладнокровие и рассудительность... И порывистость и вспыльчивость... Айси и... Хотхэд. Кулак размером со шлем фем врезался в стену левее головы паучихи. — Ты вернёшь всё назад. — Боюсь, изменения необратимы, — по выражению лицевой Арахнии ясно читалось: она довольна результатом. Блитцвинг усилием воли оттеснил «соседа», пока тот не натворил дел. Мгновенное потемнение и восстановление зрения. С наноклик он смотрел на Арахнию. Четыре окуляра довольно прищурились. Кон узнал этот взгляд. Так она смотрела на экспонаты, которые считала удачными. Он медленно опустил манипулятор. — Я понял, — тихо сказал он. — Я был для тебя экспериментом. Он фрагментарно запомнил, как добрался до своего отсека. В периоды ясности ловил устремлённые на него косые взгляды. Наконец оказавшись у себя, запер дверь. Опустился прямо на пол. Кон всё ещё был шокирован новостью о своём состоянии. Однако он заметил, что что-то ушло — он должен бы испытывать бурю эмоций, но на самом деле не чувствовал ничего. — Слушай, Хотхэд, — начал он и с непривычки замолчал. — Что, Айси? — немедленно подала голос вторая часть личности. — Предпочту «Айс», — сухо уточнил мех. — Если нам предстоит некоторое время делить корпус, нужно обсудить условия сосуществования.