Ты (не) любишь меня

Чонгук выдыхает через рот, мычит сквозь сжатые губы. Сон такой приятный и такой возбуждающий. Низ живота сладко тянет, разливая удовольствие по всему телу. С губ срывается шепотом: — Тэхён… Ответное «ммммм» звучит приглушенно, но как-то очень реально для сна. Будто выныривая из воды, альфа медленно открывает глаза и новый стон вырывается из его губ. Сейчас он наяву чувствует на своем члене что-то мягкое и горячее. Он резко отрывает голову от подушки и смотрит вниз. Тэхён, полностью обнаженный и растрепанный ото сна и нескольких заходов секса, склоняет голову к его паху и медленно, будто с наслаждением, вбирает в рот член альфы. Скользит пухлыми губами до середины, у основания помогая себе рукой. Облизывает и посасывает головку, языком проходится по уздечке. Чонгук шипит и сжимает простыню в кулаках. От такого вида и таких ощущений альфа тяжело дышит, облизывает губы. Ничего более прекрасного и возбуждающего он в жизни не видел. Тэхён во время секса это отдельный вид искусства для него. Нежный и грубый, подчиняющийся и возмущающийся, скулящий и требующий. Он уже в нем полностью растворился, с головой нырнул, карамелью заменив воздух. Тэхён медленно поднимает голову, слизывает свою слюну и смазку с головки и раскрасневшихся губ, и улыбается. — Доброе утро, альфа. Чон рычит и выдыхает: — Это самое доброе утро в моей жизни. Омега соблазнительно улыбается, и вновь начинает посасывать крупную головку, закатывая глаза будто от удовольствия. Водит рукой по скользкому от слюны толстому стволу, оттягивая крайнюю плоть, облизывает языком всю длину. — Никогда не думал, что сосать чей-то член доставляет такое удовольствие. Я не удивлюсь, если смогу кончить только от этого. — Ты хотел сказать «сосать член своего истинного альфы», я правильно понял? — сверкнув глазами, прошипел Чонгук. Пройдясь кончиком языка по кругу головки, Тэхён сказал: — Именно это я и хотел сказать. Вновь вобрал в рот половину, пробуя свой предел, но не рискнул. Слюна выделялась обильно от вкуса истинного альфы, крепкий кофе заставлял от наслаждения закатывать глаза.  — Горлового минета не жди, я не умею его делать и с тобой не рискну. Но смотря на твой член очень хочу научиться. Влажные губы водят по нежной плоти, дразнят. Тэхён будто играет с ним, изучает, наслаждается. — Поверь, малыш, — хрипит альфа и закусывает губу, когда Тэхён вновь вбирает член в рот и делает вакуум, — тебе и не нужно этого уметь. Мне достаточно просто минуту посмотреть на то, чем ты сейчас занимаешься, и я кончу. Омега смотрит на него, и удивленно мычит, посылая вибрацию по стволу, заставляет Чона откинуть голову на подушку. — Мммм, такой вкусный, такой приятно-тяжелый на моем языке, такой горячий. Тэхён все это говорит, смотря на член альфы и водя по нему ладонью. Чонгук выгибает бровь. — Я смотрю, вы здесь подружились, пока я спал. Омега ухмыльнулся. — О, да, я уже люблю его. Он мне столько наслаждения ночью принес. — Он? — хмыкает Чон. — Может мне вас наедине оставить? — Было бы неплохо. Жаль что к такому классному члену прилагается такой несносный альфа. Чонгук щурит глаза, толкает язык за щеку. — Накажу, малыш, в самой своей несносной манере. Омега жмурится от такого тона своего истинного, бедрами ведёт от возбуждения. Как же ему нравится дразнить Чонгука. Он излучает такие феромоны, которые подстегивают возбуждение изнутри, будто внизу живота что-то скребется в ожидании и предвкушении. — Ну так накажи, Гуки. Тэхён чмокает головку, кошкой перетекает по телу Чона, приближаясь к его губам. Чонгук поднимается выше по кровати, садится, спиной опираясь на спинку кровати. Смотрит, как омега перекидывает ногу через его бедра, седлает сверху. Трется ягодицами о его член, размазывая по его паху смазку. Альфа обхватывает его талию, сжимает пальцы, рассматривает тело напротив. За последние 12 часов он хорошо постарался. По телу омеги созвездиями рассыпаны алые, красные и фиолетовые метки. Чон заменял ими настоящую метку, которую не мог поставить. Сдерживаться было все сложнее, но альфа внутри хотя бы так был доволен. Потому что пометил, потому что это его, все его тело. Сам Чон выглядел не лучше, его истинный такая же пиявка, что не могло не радовать Чонгука. Он обязательно потом рассмотрит каждую отметину, оставленную сладкими губами. Тэхён целует альфу, углубляет поцелуй с напором. После последнего секса прошло 4 часа, которые они проспали, и течка вновь давала о себе знать. Его член тоже уже стоит, омега трется им о твердый пресс Чона. Он уже возбужден и готов, со страстью цепляется пальцами за плечи альфы, чувствует под кожей твердые мышцы. Разрывает поцелуй, шепчет в губы: — Твое тело, Чонгук, просто невообразимо. Невозможно в себе сочетать все, что мне так нравится. — Возможно, малыш, — шепчет альфа, водя губами по острым ключицам. — Ведь мы истинные, это так работает. Ты самый идеальный для меня, а я для тебя. — Жаль, что ты не сразу это увидел, — грустно прошептал Тэхён. Чонгук обхватил его лицо ладонями, заставил посмотреть ему в глаза. Он хотел чтобы омега все увидел в его глазах, все понял, а самое главное, поверил. — Сразу, Тэ. Я клянусь тебе. Меня все время разрывало от чувств к тебе, которые я не понимал. Я вел себя как полный мудак, не понимая самого себя. Я ревновал, бесился, а срывал все на тебе. Боже, прости меня, малыш, прости. Хотя сам себя простить я не могу. Поэтому просто прошу, не отталкивай меня. Ты нужен мне, так сильно нужен мне, Тэ… Чонгук начал покрывать лицо Тэхёна поцелуями-бабочками, собирая слезы, которые текли из прекрасных глаз. Губами, языком стирал боль своего истинного, шепотом моля «прости». Перевел губы на губы Тэхёна, затянул его в поцелуй, постепенно углубляя его. Одна рука огладила ягодицу, пальцы проскользнули в промежность, надавили на дырочку. Омега выдохнул в чужие губы, разрывая поцелуй. — Ты хочешь меня даже после того, как я сбил весь настрой своими слезами? Тэ промычал и прикрыл глаза, потому что два пальца проникли в него. — Я готов говорить с тобой всегда, когда бы ты ни пожелал. И я всегда хочу тебя, малыш, всегда. Поцелуй более ненасытный, движения пальцев внутри все быстрее. Их ароматы вновь расцветают, смешиваются, заполняют собой все пространство. Чонгук берет презерватив с тумбочки, разрывает упаковку, раскатывает латекс по изнывающему члену. Приподнимает Тэ за ягодицы, разводит две половинки в стороны для лучшего проникновения. Головка плавно вошла внутрь и альфа начал осторожно вводить всю длину. Но Тэхён резко опускается и закусывает губу, сдерживая стон. Чонгук шипит и с жадностью смотрит на омегу. — Так не терпится? Такой ненасытный? — Только с тобой, альфа, только с тобой. — Правильный ответ, малыш. Чон фиксирует Тэхёна, обхватывая тонкую талию рукой и начинает набирать темп, выбивая из омеги всхлипы и стоны, вновь доводя до самого прекрасного оргазма в жизни. ____________________________ После секса они договорились, что Чонгук останется на выходные у Тэхёна. Была пятница, они оба пропустили занятия, но решили что легко смогут сделать все задания «в перерывах между сексом» — изрек из себя Чон, ухмыляясь. На что Тэ закатил глаза и пробубнил, что если он продолжит так вытрахивать из него душу, то навряд ли у него это получится. Альфа ухмыльнулся еще шире. Тэхён вновь засыпал, измотанный и разнеженный после душа (ведь и там альфа достал его). Чонгук уложил истинного, и пообещал что быстро съездит домой за вещами и учебниками, заедет за едой и вернется. Омега и не заметит, потому что еще будет спать. Чмокнув на прощание Тэхёна в губы, альфа взял его ключи, чтобы не будить, когда приедет, и вышел из квартиры. Чонгук ехал по заполненным дорогам Сеула. Было время обеда, машины стояли на месте, сигналя. Альфу это раздражает, потому что задерживало, но он не переставал улыбаться как идиот. Он был так счастлив. Ему так нравилось то, что сейчас происходило между ним и Тэхёном, что от этого тепло разливалось по телу, согревая сердце. Чон знал, что им еще многое предстоит решить, многое обсудить, о многом поговорить. Но теперь он надеялся, что у них есть все время в этом мире. Проведя с Тэхёном всего меньше суток, ему казалось, что он с ним уже всю жизнь. Только с ним, и ни с кем больше. До дома Чонгук добрался только через час, матеря всех водителей-дебилов на свете. Он открывает дверь и слышит шум из кухни, значит Хосок уже дома. Он снимает кроссовки и проходит на кухню. Брат смотрит какое-то видео на планшете и жует пибимпап. — Привет, — говорит Чонгук. Хосок отрывает взгляд от планшета и здоровается в ответ. Внимательно смотрит на младшего и усмехается. Невозможно было не заметить как светится альфа, будто сияет изнутри. Глаза горят, общий вид счастливо-затраханный. Шея цветет засосами, которые не скрывает толстовка, и Хосок уверен, что это не единственные на его теле. И, конечно, невозможно не заметить смесь кофе с карамелью, которую несет на себе Чонгук. — Смотрю, поездка удалась. Чон-младший ярко улыбается, показывая свои кроличьи зубки, которые с детства так любил старший в своём брате. — Да, хм, хен, все хорошо. — Вы вместе теперь? — Я…да. Я не знаю, наверное. Мы еще должны поговорить. Но то, что есть сейчас, делает меня очень счастливым. Хосок улыбается, наблюдая за братом. — Я очень рад за тебя. Тэхён — это лучшее, что могло случиться в твоей жизни. Чего не скажешь о нем. Бедный омега. Чонгук цокает и закатывает глаза. Эти подколы никогда не закончатся. — Мне все равно, хен, что бы ты ни сказал сейчас. Потому что в голове у меня радуги, сердечки и единороги. Единороги в сердечках на радугах. Радужные сердечки на единорогах… — Бляяя, заткнись, молю, — смеётся старший в голос. — Я все понял, понял. Какая прелестная прелесть, Чонгука. Младший усмехается. — Я за вещами, выходные проведу у Тэхёна. Мне надо поторопиться, чтобы еще купить еды и вернуться пока Тэхён не проснулся. — Понятно. — Какие планы на сегодня? — Вечеринка у Сокмина. Все наши тоже идут. Чонгук кивнул, поднялся и хотел уже идти в свою комнату собираться, но остановился и посмотрел на брата. — Ты знал о них с Богомом? Хосок качает головой. — Нет, я ничего не знал. Младший щурит глаза и не сводит взгляда со старшего. Тот поднимает руки и хлопает глазами. — Клянусь, я был в таком же шоке. Чонгук кивает, он верит брату. Он сам все выяснит. — Чонгук, я знаю тебя, и знаю, что ты попытаешься все узнать. Но не забывай о том, что у всех есть прошлое. Тебе ли не знать. Шпилька в его сторону засчитана, альфа поджимает губы. Хосок прав, он не имеет права быть чем-то недовольным. Но собственник внутри требует выяснить, что его Тэхёна связывает с тем альфой. __________________________ Чонгук возвращается в квартиру Кима чуть больше, чем через три часа. В одной руке сумка с его вещами, в другой пакет с едой, которую он заказал в ресторане. Не зная вкусов Тэхёна, он заказал то, что нравится ему, надеясь, что и в этом их вкусы схожи. Альфа закрывает за собой дверь, ставит пакет и сумку на пол. Он успевает только снять кроссовки, когда из гостиной вылетает Тэхён, и с громким криком «Чоооонгуууукииии», налетает на альфу. Заставляет по инерции отступить и врезаться в дверь спиной, когда омега запрыгивает на него и виснет как коала. Чон ладонями поддерживает его за ягодицы, сжимает упругие половинки. — Малыш, ты чего? Омега уже вылизывает его шею и урчит. — Я соскучился. Почему так долго? — Пробки. Поцелуи переходят в укусы, Чонгук шипит сквозь зубы. — Что, опять? — Не знаю, ты мне скажи. — Тэ, тебе надо поесть, я привез еду. — Я не хочу еду, я хочу твой член. В подтверждение Тэхён трется ягодицами о пах альфы. Чон усмехается, прикусывая мочку уха. — Это у вас с ним определенно взаимно. __________________________ В субботу вечером они сидят на диване перед телевизором. Там показывают какую-то дораму, но они не следят за сюжетом. Между ними происходит разговор, который им так необходим. Чонгук рассказывает о своей жизни, об учёбе в Америке. Рассказывает все, что хочет знать его омега. Честно отвечает на вопросы. Иногда приходится прикрывать глаза, потому что стыдно. За свое поведение, за свои поступки. Сейчас кажется, что он рассказывает о другом человеке, потому что сейчас он ощущает себя совсем не таким. Будто вернулся тот мальчишка 19 лет. И это приятно, это благодаря Тэхёну. Омега слушает, иногда задает вопросы. Не все ответы ему нравятся, он поджимает губы или хмурится. Тэ знает, что Чон внимательно следит за его лицом, считывает эмоции, смотрит за реакцией на каждый ответ. Тэхён не задает вопросов о том, сколько у альфы было партнеров, потому что не уверен, что хочет знать. И не уверен, что Чонгук сам знает. Омеге тоже кажется, что они будто говорят про кого-то другого, не про его Чонгука, потому что сейчас он совершенно не такой, не такой каким был еще три недели назад. С этим они соглашаются оба. Чонгук опять извиняется за свое поведение. Тэхён видит как ему больно вспоминать об этом, стыдно и противно от себя самого. И если омега уже отошел от всего того, что происходило тогда, Чонгук это отпустить не может, корит себя, истязает. Когда Чонгук спрашивает про Богома, он видит, как омега поджимает губы. — Я знаю Богома очень давно, наши родители знакомы и познакомили нас. Когда я поступил, мы встретились, иногда общались. И как-то раз он приехал ко мне, чтобы отдать вещи, которые мне передал папа, а у меня как раз началась течка. И так получилось, что мы…переспали. У нас никогда не было отношений, он просто помогал мне. На самом деле за четыре года мы были вместе четыре раза. Я всегда переживал течки один, и звонил ему, когда было совсем плохо. — И чуть не случился пятый раз, — пробубнил Чон, смотря куда-то в стену, не моргая. — Гук… — Нет-нет, я знаю, извини. Я не имею права тебя в чем-то упрекать. И я не собираюсь это делать, правда. Просто ты должен понять, что именно в этот раз это задело меня очень сильно. Я ничего не могу с собой поделать, альфа во мне лютует, внутренний собственник хочет найти этого Богома и добить нахер. — Д.добить? — взволнованно спрашивает омега, распахнув глаза. — Ты что, его… — Волнуешься за него? — фыркает альфа. Тэхён хмурит брови. — Чонгук! Чон закатывает глаза. — Ничего я с ним не сделал. Почти. Хосок меня оттащил. Ким качает головой, не веря своим ушам. Хотя чему он удивляется, его альфа половину альф универа запугал, а некоторых и кулаками обработал. — Просто у меня странное чувство к этому Богому. Я знаю, что это прозвучит глупо и странно, но… Мне кажется, что если бы это были рандомные альфы, а не конкретный, мне было бы легче. В смысле, я был бы уверен, что они для тебя ничего не значат. Поэтому этот Богом меня немного…напрягает (в переводе с чонгукского «невъебически, блять, бесит!»). Тэхён смеется, утыкаясь лбом ему в плечо. — То есть ты хочешь сказать, что тебе было бы легче, если бы это были бы четыре разных любовника, чем один? Альфа морщится. — Нет, фу, блять. Нет. Да ты прекрасно понял, что я имею в виду. — Да, я понял, — успокаивает омега Чона, поглаживая по плечу. — Ты переживаешь, что я к Богому что-то чувствую, поэтому просил его о помощи? Альфа кивает. — Это не так. Если бы я чувствовал что-то к нему, у нас было бы больше чем 4 раза. Это просто было удобно. Вот и все. Иногда правда не было сил терпеть, и я сейчас не должен перед тобой оправдываться за это. Альфа улыбается и гладит Тэ по щеке. — Конечно не должен, Тэ. Мы оба это понимаем. Он целует Кима в губы легким поцелуем, пару раз скользнув языком между его губ. — К тому же, — выдыхает Тэхён, — я не приверженец лёгких связей. Я не меняю альф одного на другого. — Пф, ну да, ну да, — усмехается Чон. — Не понял! В смысле? — возмущается Ким, хмурясь. — Ну давай-ка посмотрим, Ким Тэхён. Кто после того как узнал, что у него есть истинный альфа, как только возможно обжимался с Хосоком? Поцелуи, объятья, руки не там где надо. Кто флиртовал с Югемом, чуть ли не в открытую предлагая секс? А кто сосался в клубе с первым встречным альфой, тёрся о него как последняя блядь, и кого этот альфа чуть не трахнул в туалете, пока ты стонал ему в губы? — Он бы ничего не сделал, я знал что ты придешь. — Да — да, конечно. И это при том, что я, после того как узнал, что ты мой истинный, даже не заговорил ни с одним омегой, кроме тебя, Чимина и Джина. Тэхён хлопает глазами, открывает, закрывает рот. — Ты хочешь сказать… Чонгук передразнивает его, в ответ хлопая глазами. — А чему ты так удивляешься? Я с той ночи ни о ком думать не могу, кроме тебя. Да и до этого ты занимал 90% моих мыслей, чем неимоверно бесил, потому что я не понимал, что за херня происходит. — Но я думал, тот омега в клубе… -… уехал с кем-то другим, но точно не со мной. Я еще полчаса походил по клубу, пытаясь найти тебя, а потом просто уехал домой. Так что, ты у нас вертихвостка, Тэ. Омега цокнул языком. — А я никогда и не утверждал, что пай-мальчик. То, что у меня было всего два любовника до тебя… Сразу поясню, что первый мой парень из Тэгу, мы встречались год и расстались, когда я уехал учиться, сейчас он вроде вообще женат. Так вот, это не значит, что я не мог себе позволить флирт, объятия, поцелуи… Чонгук ухмыляется: — О, да, Хосок уже меня в это посвятил. — Он не мог, — выдыхает омега. — Еще как мог. Похвастался, когда еще никто не знал о нашей истинности. Странная у вас, блять, дружба. Чонгук стискивает зубы, разминает шею. — А я, когда тебя встретил и почувствовал твой запах, сразу понял, почему мне нравился запах Хосок — хена. У них есть общие нотки. — Вот ты издеваешься, Тэ? Ты еще решил сказать мне, что тебе нравится аромат моего брата, с которым ты целовался. Серьезно? Тэхён громко смеется, пересаживается на колени альфы, устраивая бедра по бокам. Руки вплетает в красные волосы. — Ты такой ревнивый дурак, Гуки. — Именно так. Я очень ревнивый и очень дурак, когда дело касается тебя. Запомни это. — Я запомню. Тэхён наклоняется за поцелуем и чувствует, как крепкие руки оплетают его талию. Их губы встречаются, языки сплетаются, ласкают друг друга. Им это необходимо, чтобы пережить этот разговор, чтобы доказать, что все хорошо, между ними ничего не изменилось. Тэхён отрывается от губ альфы, прислоняется лбом ко лбу Чона. — Знаешь, о чем я жалею? — Ммм? — Что сразу не сказал тебе, что ты мой истинный. Я был в таком шоке и совсем от тебя не в восторге, что просто решил жить дальше. И вот к чему это привело. Ты мог бы раньше поменять свое отношение ко мне. И все было бы между нами по-другому. Хотя Чимин говорил, что это неправильно, но я не послушал его. Теперь жалею. Чонгук поднял голову, посмотрел в глаза напротив. Он был очень сосредоточен, черные глаза смотрели серьезно. Ладонями альфа начал поглаживать спину Тэхёна, успокаивая то ли его, то ли себя.  — Тэхён, мы не можем изменить то, что уже было, это уже прошло. Но мы можем создавать то, что есть здесь и сейчас. Можем создавать свое будущее. А в своём настоящем и будущем я вижу только тебя, малыш. Ты уже внутри, очень глубоко. Я ни словом не лукавлю, когда говорю, что не вижу никого кроме тебя. Это на самом деле так. Такое ощущение, что мой фокус настроен только на тебя. Всё, что было до тебя, сейчас для меня как белый фон. Нет ничего, что было бы важным. Все самое важное сейчас я держу в своих руках. Я хочу быть с тобой, Ким Тэхён. Хочу соответствовать тебе, хочу быть лучшим для тебя. Пожалуйста, дай мне шанс. Я сделаю все, чтобы ты был счастлив. Тэхён опять рыдал. Слезы солеными дорожками текли по щекам, но губы улыбались. Внутри расцветало что-то новое, такое прекрасное. Это понимание того, что да, они могут быть вместе. Могут строить что-то общее, что-то только для них двоих. И омега видит, что его альфа меняется для него, и будет дальше меняться, потому что для него это так же важно, как и для самого Тэхёна. Омега смеется и часто кивает. — Да, я хочу быть с тобой, Чон Чонгук. Я хочу быть твоим омегой и хочу называть тебя своим альфой. — Называй, малыш, ведь я и так уже твой. __________________________ В воскресенье утром Чонгук проснулся очень рано, еще восьми не было. Несмотря на то, что после их последнего «захода» прошло всего три часа, Чонгук чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Минут двадцать он смотрел на Тэхёна, который спал, уткнувшись ему в плечо носом и обхватив его руку двумя руками. Альфа улыбался и не мог насмотреться на своего прекрасного истинного. Его кожа сияла, губы до сих пор были красными и припухшими от поцелуев. Такой нежный, такой светлый, и хорошенько затраханный. Захотелось перенести эту красоту на бумагу. Чонгук осторожно освободил свою руку из захвата. Омега даже не проснулся. Лишь обхватил подушку альфы и уткнулся в нее носом, глубоко вздохнув. Чон усмехнулся. Натянув на себя свои черные свободные домашние штаны, он пошел в ванную. Умылся и почистил зубы. Достав из своей сумки скетчбук и набор простых карандашей, зашел на кухню и сел за стол. Карандаш заскользил по бумаге. Улыбка не сходила с лица альфы. После их с Тэхёном вчерашнего разговора внутри разливалось тепло и спокойствие. Он так рад, что у них все получается, что его истинный дал шанс их отношениям. Еще неделю назад Чонгук и мечтать не мог об этом. Тогда все казалось мрачным и беспросветным. Но потом Тэхён достал солнце и осветил его жизнь. Думать о том, что было бы, если бы он не пошел в кафе с Хосоком на встречу с Богомом, не хотелось совсем. Чон не будет опять мучить себя этими мыслями, они вчера закрыли эту тему. Не стоит туда возвращаться. Сейчас все хорошо. Время за работой летит незаметно. Чонгук слышит тихие легкие шаги за спиной. Он представляет, как босой Тэхён на цыпочках идет к нему и улыбается. Теплое тело, видимо, в тонкой футболке, прижимается сзади к обнаженной спине. Руки обвивают шею, острые зубы нежно прикусывают хрящик уха. — Доброе утро, мой альфа, — мурлычет Тэхён. — Почему не спишь? — Доброе утро, мой омега. Не знаю. Смотрел на тебя и поймал вдохновение. Тэхён только сейчас замечает в руках Чонгука карандаш. Наклоняется ниже, выглядывает из-за плеча и смотрит на стол. Застывает на несколько секунд, потом выдыхает: — Боже, Чонгук! Это…это я? — Что, не похож? — хмыкает альфа, проводя несколько лёгких линий. Портрет уже готов. — Нет-нет, просто… Просто такой красивый. — Оригинал намного красивее. — Льстец, — цокает омега, целуя горячую шею. — Но мне нравится. Продолжай. Чонгук тихо смеется, млея от губ на шее. — Сколько же еще талантов ты скрываешь в себе, Гуки? — Очень много, — выдыхает альфа, наклоняя голову в бок, давая больше доступа к шее. — Пора стряхнуть с них пыль и вытащить наружу. Тэхён лижет языком, прикусывает зубами. — Ммммм, красивый, горячий, полуобнаженный альфа утром на моей кухне рисует прекрасные картины. Я могу привыкнуть. — Привыкай, я уже не собираюсь уходить с твоей кухни и из твоей жизни. Чонгук разворачивается на стуле, и усаживает омегу себе на бедра. Запускает руки под футболку (его футболку) и сразу сжимает обнаженные ягодицы. Ухмыляется. — Кто-то расхаживает без белья? — Я подумал, что они не нужны. Долго они на мне все равно не задерживаются. Тэхён накрывает ладонью пах альфы, ощущая под пальцами уже полностью возбужденный член. Ухмыляется в ответ. — Да я не один такой. — Я подумал точно так же. Поцелуй в начале легкий, плавный, постепенно переходит в более сильный, с нажимом и укусами. — Оставишь мне этот рисунок? — выдыхает омега в губы напротив, пытаясь отдышаться. — Конечно. У меня много таких. Тэхён замирает, поднимает голову, смотрит в черные глаза. В них нежность с желанием смешиваются, посылая по спине дрожь. — Покажешь? — Все что захочешь, малыш. Тэхён жмурится, зарывается длинными пальцами в красные волосы. — Как же сильно я хочу тебя, боже… Альфа лижет скулы, спускается ниже, прикусывает пахучую железу. Пальцы с ягодиц сместились в промежность. Обводят колечко мышц, размазывая уже выделяющуюся смазку. — Этот стул не выдержит нашего напора. Как и стол. — Барная стойка? — стонет омега, когда первый палец проникает в него. — Слишком высокая. — Д…душ… Мы сегодня еще не были в душе… Горячая вода дождем падает на широкую спину, блестящими каплями отскакивая на стекло душевой кабинки. Шум воды не может заглушить стоны омеги и рычание альфы. Чонгук держит Тэхёна за ягодицы, прижимая спиной к плитке на стене. Омега обвил ногами его талию, руками шею, и прижимает крепкое тело ближе, чтобы полностью слиться с ним. Чонгук двигается быстро и резко, стиснув зубы от наслаждения. Стоны и всхлипы, которые он вырывает из своего омеги, заводят еще больше, не дают остановиться. — Еще никогда… ах... ни-никогда я не занимался сексом на весу. Блять, ты такой сильный, просто невероятный… Чонгук с силой целует красные губы, кусает, зализывает. — Это ты мне говоришь? — рычит альфа, не сбавляя темпа. — Я хочу тебя трахнуть даже когда уже трахаю. Как так, Тэхён? Омега начинает смеяться, но смех сразу переходит в стон, потому что Чонгук не перестает двигаться ни на секунду, точно попадая по простате каждый раз. И это так хорошо, так приятно, так правильно ощущать все это, с этим альфой, с его Чонгуком. Тэхён снова взлетает куда-то высоко, чтобы затем вновь взорваться от наслаждения. ___________________________ Утром в понедельник они вместе едут в университет на машине Чонгука. Течка практически прошла, запах почти не отличался по интенсивности от обычного аромата. Но Тэхён все же выпил одну таблетку подавителя. Он не мог больше пропускать занятия. Итоговый зачет совсем близко, работы очень много. Чонгук был против, ему не нравится, что его омега пьет таблетки. Тем более что два года пропил блокаторы. Но смирился и уступил, потому что понимал, что Тэхёну надо работать. Сложно было ехать и не думать о сексе в машине. Но время поджимало. Они оба посмотрели на заднее сиденье, оценили, мысленно смекнули возможные позы, ухмыльнулись друг другу. И сошлись на том, что да, действу определенно быть, но не сейчас. — Я, кстати, уже начал работу над костюмом. Ты будешь моей моделью. — Значит, я подхожу? — Идеально подходишь. Мне кажется, весь образ изначально я как будто подсознательно делал для тебя. Чонгук улыбается, чмокает пальчики омеги в своей руке. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Всё-таки мы столько занимались сексом и не самым нежным. Они едут в универ, до места еще минут десять. Тэхён улыбается. — Нет, все прекрасно. Думаю, течка с этим хорошо помогает. А ты как, не устал? Потом фыркает и продолжает: — Хотя кого я спрашиваю. У тебя с этим мноооого опыта. Чонгук закусывает губу и хмурится. Переводит взгляд на Тэхёна, пока они стоят на светофоре. — Тэхён, я ни разу в своей жизни не проводил с омегой всю течку. Чаще всего это были первые пол дня и первая волна. Дальше мне было не интересно. Омега кривится. — Фу таким быть, Чон Чонгук. Никакого сострадания к бедным омегам. — Ох, ну извините, — язвит альфа, сжимая крепче руль. — Не всем же быть такими джентльменами как великий Пак Богом. — Он тоже не был со мной всю течку. Максимум день-полтора. Он не мог тратить столько времени. У него учеба и работа. Тишина между ними стоит до следующего светофора. Оба понимают, что глупость все это, но хмурятся. Омега поворачивается к Чону, мило улыбается. — Гуки, прости. Я дурак. Мой язык иногда работает быстрее, чем мозг. Шпилька была хороша, я не мог ее упустить. Чонгук ухмыляется, толкает язык за щеку, смотря на омегу. — Да, твой язык работает очень хорошо. Тэхён приподнимает бровь, медленно проводит кончиком языка по верхней губе. — Твой тоже неплохо. — Неплохо? — фыркает Чон. — Кто-то вчера орал на всю квартиру, что это самый охуенный римминг в его жизни и хотел отлить мой язык в золоте. Омега с усмешкой пожимает плечами. — Правда? Видимо, я уже начинаю забывать. — Правда? Видимо, мне придётся тебе сегодня напомнить. Они едут дальше, Чон взял руку Тэ в свою, сжал пальцы. — Малыш, если все эти шпильки будут только в виде шуток и подколов, и никак не будут влиять на наши отношения в реальности, то пусть они будут. Все равно наше чувство юмора и нездоровый сарказм не дадут нам смолчать. Главное, чтобы это никак не мешало нам. Чонгук паркуется, идеально совершая параллельную парковку, глушит двигатель. Поворачивается к Тэхёну. Тот смотрит на него и облизывает губы. — Что? — Когда ты так уверенно ведешь машину и говоришь такие правильные вещи, то нереально заводишь. Такое ощущение, что у меня год не было секса, и это не меня жестко имели раком на диване два часа назад, когда я просто хотел пройти мимо в ванную за носками. — Два часа? — шепчет альфа, приближаясь к Тэхёну. — Согласен, это было очень давно. _____________________________ Из машины они вышли только минут через 10, с красными щеками и зацелованными губами. Они счастливо улыбались, держались за руки, переплели пальцы. Когда они подошли к главному корпусу, к ним подошел омега. Тэхён в нем узнал того, кто был с Чонгуком в их первую встречу. Омега посмотрел на их переплетенные пальцы, скривил губы. Потом перевел взгляд на Чонгука, сладко улыбнулся. — Привет, Чони. Ты вчера написал, что мы сегодня встретимся и поговорим. Ты сможешь после первой пары? Длинные пальцы выскальзывают из руки альфы, оставляя после себя пустоту и холод. Лицо Кима холодное, глаза пустые. Голос звучит глухо. — У меня много дел. А ты можешь остаться и поговорить, Чони.