Breathing

Чонгук проснулся, когда Тэхёна уже не было, а Юнги спал, свернувшись калачиком на полу. Он решил по-тихому свалить и не будить парня, тот наверняка бы предложил пойти вместе в университет, а ему нужно забежать к матери, но перед этим в магазин за подарком, ведь у мамы сегодня день рождения. Чонгук благодарен небесам, что магазин, в котором он присмотрел платье, открыт и то, что он присмотрел, висело, никем не куплено. Попросив продавца, чтобы вещь красиво упаковали, он оплачивает и довольный выходит из магазина. У него все расходы идут под запись. Он не может себе позволить себе вкусно поесть в кафе, только рамен на ужин, зачастую вообще ничего. Но подарок для матери это святое, он не может прийти с пустыми руками. Путь, покупка сильно ударит по карману, зато он увидит улыбку матери. Ублюдка отчима дома не оказалось, чему парень несказанно рад. Мама пританцовывает у плиты и напевает знакомую песенку. — Мам, — женщина немного пугается, а когда видит сына, яко улыбается и раскрывает объятия, в которые Чонгук с удовольствие плюхается. — С днём рождения. — Ну что ты, не нужно было, — отмахивается женщина, когда Чонгук протягивает ей коробку с ярко-красным бантом. — Откроешь? — и она открывает. Присев на диван, он ставит телефон на зарядку, ибо тот сдох по дороге. Руки женщины слегка трясутся, Чон это замечает. Он рад, что сегодня она в нормальном состоянии, не пьяна и не обкурена. Он проводит рукой по угольным волосам и сглатывает подступивший ком. Мама очень красивая. Тонкая линия подбородка и миниатюрный носик, густые брови и длинные ресницы, и голубые, как небо, глаза. И такая же, как у Чонгука, родинка под нижней губой. Как жаль, у такой прекрасной женщины, такая ужасная судьба. Этот индюк, с которым она живёт, точнее, мучается, уже очень много лет, убивает её, в прямом смысле. Из-за него она гробит свой организм, из-за него она живет в этой халупе. Он не позволяет ей покупать себе одежду, на честно заработанные гроши, отбирая зарплату. — Спасибо сынок, — слёзы появляются на её глазах, а она всё так же улыбается. Она перебирает в руках тонкую цветастую ткань и смотрит на сына. — Твой отец… — начинает она. Чонгук замирает, мама практически никогда не говорила про отца, — как-то подарил мне очень дорогой подарок, это была заколка из белого золота. Ох, если бы ты видел, как я его ругала… Одинокая слеза скатилась по её щеке, оставляя солёною дорожку. — Ты похож на него, — она гладит парня по волосам, заглядывая прямо в душу, — он был таким же упертым, как и ты. — Расскажи, ма, — просит Чонгук. — Наверное, давно надо было, — усмехается она, — Мне тогда было пятнадцать лет, он был старше на пять. Это была такая любовь, сынок, я думала, так бывает только в книжках, правда. Мы познакомились с ним на вечеринке у общих знакомых, он пригласил меня на танец, да так всё и завязалось. Цветы каждый день, надписи на асфальте под окном, прогулки по городу до утра. Она замолчала, видимо вспомнила что-то важное. — Про его родителей, я ничего не знала, а мои были против наших отношений. Он торговал наркотиками и они, и мои друзья об этом знали, да весь город об этом знал, но меня это не остановило, — она тяжело вздохнула, — последний раз, когда я его видела, это было на свидании. Он сказал, что любит меня, и пообещал, что будет любить всегда, я дала такое же обещание. Больше, я никогда не видела его, а позже узнала, что беременна. Родители умерли, я даже не успела им сказать, что у них будет внук, я осталась одна. Потом мы встретились с ним, — закатывает глаза женщина, — с этим алкашом. Он не всегда был таким, первые пару лет после твоего рождения, всё было хорошо, он воспитывал тебя как родного сына. Только вот, Чонгук-и, ты никогда не был его сыном, ты был только моим и его. Однажды, во время ссоры, я сболтнула, что не люблю его, тогда он первый раз меня ударил. Он столько раз меня лупил и насиловал, пытаясь выбить любовь к твоему отцу. Я ни одного мужчину не смогу полюбить так сильно, как любила Хосока. — А сейчас? Сейчас ты его любишь? — дрожащим голосом спросил сын. — В моём сердце он до тех пор, пока оно не остановится, — она крепко обняла Чонгука, вытерла слёзы и улыбнулась, заглядывая в глаза напротив. — Я не знаю, что было бы со мной, если бы не была тебя. Он был моей надеждой. А теперь ты — моя надежда. — Ты не пыталась найти его? — Хосок из тех людей, которые если ищут, то обязательно найдут. Если бы он хотел, то обязательно нашёл бы уже давно. — Злишься на него? — Никогда. Я искренне надеюсь, что у него всё в порядке, и очень хочу, чтобы у него была семья, ребёнок, любящая жена. Он мечтал об этом… …но про мечту свою забыл. Они ещё долго обнимались и разговаривали о жизни, про чонгукову ориентацию, которую он никогда не выносил на показ, про учёбу и работу, даже про Тэхёна у которого вероятно биполярка. Им так не хотелось отпускать друг друга. Мама сказала, что его труд, обязательно окупиться, и отправила на учебу. Чимин сложив руки на груди, стоит с недовольным лицом у входа в университет и нервно топает ногой. — Я звонил тебе, — своим обычным тоном говорит Чимин. Чонгук уперся руками в колени, пытается отдышаться. Эх, теряет форму. Или стареет. — Кажется, забыл телефон у мамы, — похлопал он по карманам, не обнаружив телефона в кармане, — чёрт! — На автобусе ехал? А где твой личный водитель? — саркастично закатывает глаза Пак и идёт в аудиторию. По пути к ним подходит староста и говорит, что пар не будет, преподаватель заболел. Но если они хотят, могут помочь в библиотеке. — И что я так спешил? — Слушай, — Чимин берёт его руку в свою и сжимает, отчего Чон вздрагивает. Он и забыл, какие руки друга на ощупь. Раньше, они всегда были теплыми, такими мягкими, а сейчас, он будто коснулся льда. — Давай сегодня, вечером у меня соберёмся, мама в командировку уехала? Но если у тебя работа, — он переходит на шёпот, — то в другой раз. Чонгук сокращает между ними расстояние и обнимает друга, и плевать, что друг не любит прикосновения. А ведь любил… — Да. Да, Чимин, давай, — он хочет расплакаться, но нельзя. Здесь могут увидеть. Он видится с Чимином, каждый день, они переписываются и созваниваются, но он чертовски по нему скучает. Чимина чертовски не хватает. Вдвоём они несколько месяцев не гуляли, домой к ним, только ради переночевать, Чонгук старается не приходить. Сам он друга не зовёт, потому что не знает, сделает он этим хуже, или поможет. Возможно, давно нужно было поговорить обо всём, что накипело, но опять же, не сделает ли он этим хуже. Поэтому ждал, когда друг сам решится. Видимо, дождался. — Я рад, рад, что ты… — Давай без этого, — улыбается Пак, — давай Джина позовём. Как идея? Улыбается впервые за полгода.  — Согласен, только… — мрачнеет Чон, — придётся вернуться домой, забрать телефон. Минхо нужно позвонить, отпроситься. — Ты потеряешь деньги, давай завтра, — но Чонгук отрицательно качает головой. Не может он так просто отказаться от встречи с друзьями, а деньги… ещё на месяц хватит. — Тогда беги, только будь аккуратней, а я всё же помогу в библиотеке, улыбается Пак и машет другу ручкой. Юнги наблюдает из-за угла за двумя парнями, как какой-то шпион, в дешёвой комедии. Было бы ещё слышно, о чём эти двое, говорят, было бы замечательно. Он впервые видит, как Чимин улыбается, и его сердце пропускает удар. Обычно, этот чудик ходит мрачнее смерти, а сегодня… плевать он хотел на этого Чимина и почему он такой радостный, не его дело. Где шляется этот Ким Тэхён? — единственный вопрос, который мучает Мина. Уехал, ничего не сказав, да ещё и в какую рань, в аудитории нет, на звонки не отвечает. Вот же козлиная морда. Настроения идти на пары совсем нет. Юн печатает сообщение другу, о том, что Чонгук ушёл и он показался ему подозрительным, запихивает телефон в карман косухи и направляется в сторону библиотеки.

***

Сказать что Тэхён ахринел от жизни — не сказать ничего. Он переводит взгляд с Намджуна, что стоит посередине кухни нагишом и пытается прикрыться кухонным полотенцем, на Сокджина, который, слава яйцам, в боксерах. Может быть, он не так сильно удивился, будь это какой-нибудь левый Сокджин, которого Тэхён и знать не знает. Но нет, это мать его Джин, с котором он сидит рядом на парах. Тот самый который даёт ему иногда переписывать конспекты, тот самый друг Чонгука и Чимина, и теперь ко всему этому добавляется: Джин, который трахается с его отцом. Ким ничего не говорит, спокойно поднимается в свою комнату, принимает душ и переодевается в чистую одежду, что так приятно пахнет порошком. Берёт рюкзак и спускается вниз, судя по всему, спускается он очень тихо, потому что двое голубков в дёсны долбятся, не замечая никого вокруг. Он громко прочищает горло, и Джин как в жопу ужаленный отскакивает от отца к противоположной стене. — Мне сделать вид, что этого не было? — изогнул бровь Тэ. Его занимает смотреть на вот такого зашуганного отца и Джина, который недалеко от него ушёл. Спасибо, что уже на одетых. Джин молчит, подходит к старшему Киму и прячется за спиной, как трусливый кот. — Тэхён-и… — начинает Джун. — Это не то, о чём я подумал? — заканчивает он за отца. И снова тишина. — Ла-а-дно, развлекайтесь, — он хлопает отца по плечу и идёт к выходу, у самой двери, остановившись говорит: — Спиногрызов не наделайте, — ухмыляется. Он удивлен. Не думал, что новая пассия будет одного возраста с ним. Понимает, что Джин удивлён не меньше, он, наверное, не знал, что у Намджуна есть сын и что это сын Тэхён, хотя, кто знает насколько у них всё серьёзно. Он не хочет лезть, но у Джина стоит спросить, ради денег он с ним или же нет. А если первое? Даже если он расскажет, ему не поверят, если второе, то как-нибудь привыкнет, чего уж там. Тэхён верит в любовь, но в любовь с большой разницей в возрасте — нет. Другое дело он, с… Ким подъезжает к университету, выходит из машины, когда мимо него проносится Чонгук, даже не заметив. Только что включенный телефон вибрирует от огромного количества уведомлений. Юнги снова его потерял. Он открывает диалог с другом, пролистывает все маты и вопросы где же он есть, и читает последнее сообщение. «Пока ты там шастаешь непонятно где, Чонгук слинял, может, начнёшь присматривать за ним уже сейчас? Он какой-то подозрительный… Вот чует моё сердце (да, оно есть), что-то здесь не чисто. Оно вообще не чисто, а сегодня особенно. : 0» Ким смеётся, но улыбка тут же пропадает с его лица. Чонгук блять, только что мимо него пронёсся как метеор! Нужно узнать, куда это он так спешит. Тэхён оставляет рюкзак в машине, и движется за Чонгуком, держа дистанцию. Хорошо, тот уже не так быстро идёт, а то он бы выдохся после пяти минут преследования. Если Чонгук пойдёт на работу в бар, то грандиозного разоблачения не получится, он снова скажет, что помогает отцу. Эта идея тут же отметается, когда Чон проходит остановку и идёт дальше, сворачивая через дворы. Тэхёну страшно, а друг он идёт на свиданку? А если он увидит, как влюблённые целуются? Он провалится сквозь землю. Да, так и будет. Чон останавливается у какого-то обшарпанного, то ли дома, то ли сарая, нет, даже сарай по сравнению с этим «домом» выглядит симпатичнее. Он, конечно, понимает, что люди все по-разному живут, в силу своих возможностей, но Чонгук там, что забыл? Неужели он живет в таком доме? Ким ждёт, переминается с ноги на ногу, нервничает, кусается губы, но ждёт. Подходит ближе, чтобы посмотреть в окно, ну мало ли, может это притон, и слышит крик. Голос этот, он из тысячи узнает, кричит Чонгук, такое отчаянное «помогите» и Тэхён врывается в дом. Помещение внутри, выглядит ещё хуже, чем снаружи, но это перестаёт иметь значение, когда он видит Чонгука. Огромный мужик стоит между его ног, одной рукой он держит руки Чонгука над головой, а другой пытается расстегнуть ремень. Парень кричит, извивается, делает попытки высвободиться. У Кима сердце в пятки уходит. Он оглядывается по сторонам и видит вазу, что стоит на столе. Он незамедлительно хватает ей и огревает мужика по голове. Тот валится на кровать, а Чонгук подскакивает на ноги и смотрит на Тэхёна испуганными глазами, полными слёз. — Тэ… — его голос дрожит, а у Тэхёна сердце сжимается. От одной мысли, если бы он не пошёл за ним, могло случиться ужасное, слёзы подступают. Тэхён ничего не говорит, хватает Чонгука за руку и выбегает из этого ужасного дома. Они отходят на достаточно расстояние, чтобы тот мужик не нашел их, если вдруг решится погнаться за ними. Тэхён усаживает Чонгука на скамейку и присаживается радом, всё ещё сжимая его руку. — Этот… — ублюдок, конченная псина, насильник… — кто он? Чон накрывает свободной рукой лицо, а тэхёнову прижимает к груди и утыкается в неё носом. Ким чувствует, как по его ладонь становится мокрой, ничего не говорит, нежно прижимает тело парня к себе, утыкаясь носом в макушку. — Всё хорошо, всё хорошо… — как мантру повторяет старший и гладит его по спине, успокаивает. Первый раз Тэхён видит вот такого Чонгука. Открытого. Похожего на беззащитного кролика, которого без сомнений хочется защитить. И Тэхён защитит. — Мой… — всхлипывает Чонгук и отстраняется от парня. Тэхён кричит внутри, ещё, Чонгука хочется ещё. — Это мой отчим, мамин… она живёт с ним. Тэхён затаивает дыхание. Он, конечно, понимал, что младший что-то скрывает, что неспроста работает в баре… Разные варианты складывались на счёт жизни парня, он предполагал, что у него проблемы с родителями, возможно, он и вовсе из дома ушёл, но чтобы отчим был насильником, нет. — Что ты вообще тут делаешь? — Чонгук только сейчас понял что произошло. — Как ты тут оказался? — Я шёл за тобой, — пожимает плечами Ким. Чонгук пыхтит, в смысле он шёл за ним? — Объясни что происходит, Чонгук. Врать больше нет смысла. — Нечего объяснять, — смотря в глаза, говорит Чон. — Чонгук, мать твою, рассказывай! Хватит стоить клоунаду, — Ким повышает тон, но тут же одергивает себя. Он не имеет права кричать на Чонгука. Только не на него. — Что именно ты хочешь услышать?! — кричит Чон. — Что я нищий? Что нет денег на еду? Или что мне негде жить? Я работаю почти каждый день в ночь, я блять, забыл, что такое нормальный сон. И да, мои родители не бизнесмены и не живут в Америке, отчим наркоман, а мама пьёт, не просыхая, — на одном дыхании проговаривает Чонгук, не прерывая зрительного контакта. — Ты, — он показывает пальцем на Кима, а Тэхёну так хочется, чтобы он прикоснулся, — ты всегда был первый, не я. То, что меня возвышают, не моя прихоть. Это оболочка, которую они видят, это не я. Но я не могу по-другому, — совсем тихо произносит он. Ким ничего не отвечает, подходит к Чонгуку и крепко обнимает, его хрупкое тело поддаётся. Тэхёна обнимают в ответ. — Что ты будешь делать теперь? Расскажешь всем? — шепчет Чонгук куда-то в шею парня. Горячее дыхание опаляет кожу, Тэхён вздрагивает и сильнее прижимает к себе парня, утыкаясь носом в мягкие волосы. Приятный аромат шампуня обволакивает легкие, пронизывает каждую частичку тела. Чонгук самый сильный наркотик. — Мне это ни к чему, — Чон отстраняется от него, и заглядывает в глаза. Между их лицами остаются считаные сантиметры, Ким старается держать себя в руках, чтобы не опустить взгляд на губы, потому что фитиль догорит. — Ты не думай что я бессердечная скотина. Я не знаю, какого, это жить так, как живёшь ты. Но у меня есть чувства, Чонгук. У меня к тебе есть чувства. — Я не буду никому рассказывать, — продолжает он, а Чонгук продолжает смотреть как завороженный, — даже не планировал. Это твоё дело, но я надеюсь, что ты примешь правильное решение. Знаю, если расскажу, причиню тебе боль, а я этого не хочу, — он всё-таки делает ошибку и опускает взгляд на губы. Фитиль догорел. Ким льнёт ближе, и накрывает губы Чонгука своими. Поцелуй выходит нежный, совершенно невинный, Тэхён не проталкивает язык в чужой рот, он дает парню привыкнуть. Волоски на теле моментально встают дыбом, когда прохладные руки Чона, касаются его шеи. Сердце перестаёт биться, когда Чонгук отстраняется. — Тэхён, я не… — начинает парень. — Пойдем, — не даёт он договорить и нехотя отстраняется от Чона, — я провожу тебя. Мне так будет спокойней. Пока они идут до университета, пока Чонгук звонит, чтобы отпроситься с работы, пока стоят напротив входа в универ, — они молчат. Чонгук не знает, что сказать, а Тэхён многое хочется, но сейчас не время. — Нужно найти Чимина. — Нужно найти Юнги, — говорят они одновременно и неловко опускают голову. — Сегодня вечером мы собираемся у Чимина, не хочешь с нами? Возьми с собой Мина, — топчется с ноги на ногу Чонгук. Смотрит куда угодно, но не в глаза. Поглотят. — Чимин будет рад видеть вас. — С удовольствием, — мягко улыбается старший и смотрит на губы. Снова. Они такие мягкие… и самые вкусные. — Я позвоню Чимину, — и он звонит, но тот берёт только на второй раз. Говорит, что он сейчас подойдёт и чтобы Чон ждал его у ворот, никуда не уходил. Чонгук ждёт вместе с Тэхёном. Какое-то тепло исходит от него, Чонгуку комфортно с ним. Всегда было. А этот поцелуй… значит ли он что-то для Кима или он просто так его поцеловал? Потом. Он подумает об этом позже. Спустя десять минут приходит Чимин, следом за ним плетётся Юнги. Они переглядываются с Чонгуком, а Пак лишь пожимает плечами, мол, я не я и хата не моя. — У моего отца есть дом за городом, предлагаю там отдохнуть. Лесок, речка, м, что скажите? — подаёт голос Тэхён. — Мы вместе? — спрашивает Пак у Чонгука. — Отлично. В этот момент к ним подходит Джин. — Привет ребята. Ты чего мне звонил, Чимин? У меня были дела, не мог ответить, — радостно говорит Джин, но тут сталкивается глазами с Тэхёном и улыбка исчезает с его лица. — Наверное, очень важные дела. Такие большие, я бы даже сказал взрослые, — ухмыляется Ким, продолжая испепелять Джина. — Давай не при всех, — шипит Джин, на что получает кивок и улыбочку. — Так что, мы едем? — от прежнего Тэхёна и следа не осталось, как же быстро он меняет маски. Джина ввели в курс дела, и он радостно согласился на идею Тэхёна, так же как и Чимин. Чонгук промолчал, а Юнги сказал, что ему плевать. И уже через полчаса они заезжают за продуктами и едут за город. Чонгук то и дело встречается глазами с Тэхёном, через зеркало. Юнги, что сидит между ним и спящим Чимином, уложил голову на его плечо и кажется, уснул, как и Джин на переднем. Чонгуку вот не до сна… — Всё нормально? — он вздрагивает и понимает, что Тэхён обращается к нему и положительно кивает. — Не переживай, ладно? А Чонгук не может не переживать. Тэхён блять, засосал его как пылесос штору, спасибо, что без языка, он бы на месте скончался. И с чего он так внезапно? Может Чонгук ему нравится? Даже если бы это было так, Ким сказал бы раньше. Ну, сказал бы? Этот поцелуй, будто опустошил его. Тэ не был ему противен, они просто иногда ругались, а его красотой Чонгук и вовсе восхищался, хотелось бы видеть парня чаще без тонны косметики, а главное без маски. А может это и не маска вовсе? Может Тэхён такой настоящий, Чонгук хочет, очень хочет узнать. — Приехали, — сообщает Ким и выходит из машины. Зайдя во двор Чонгук видит не очень большой, но очень красивый дом, он отделан деревом, а часть передней стены застеклена. Перед домом небольшая площадка, застеленная асфальтом, а позади лес. Тэхён сказал, что недалеко отсюда есть речка и они могут позже сходить, покормить комаров. Когда они заходят в дом, Ким рассказывает и показывает, где что находится. — Комнат всего две, — констатирует факт Юнги, — чур диван в гостиной мой. — Мы можем спать вместе с Чимином, — пожимает плечами Чон. Джин смотрит на Тэхёна, который начинает заливисто смеяться. — Ну что, мамочка, вместе спим? — Идиот, — закатывает глаза Джин. Неловкость исчезает, когда ребята вместе готовят кушать на улице. Чонгук колит дрова, а Тэхён нарезая мясо, не может оторвать взгляд от крепкой спины и накаченных бёдер, он бы эти бёдра… Чимин помогает Джину нарезать овощи, а Юнги мучается и не может собрать скамейки-качели, ругается себе под нос и проклинает весь мир, и Ким Тэхёна, которому захотелось покачаться. К вечеру уже всё готово, играет музыка, запах жареного мяса ласкает нюх, не только ребят, но видимо и комаров тоже, потому что Юнги уже расчесал все ноги и руки и голову, даже за нос гаденыш цапнул. И теперь над ним все ржут, ну как все, только Чимин. Ближе к десяти часам, Тэхён открыл вино, найденное в подвале, кто знает, сколько ему лет, он решает налить Джину и тот после двух бокалов отключается на той самой скамейке, что собрал Юнги. Тэхён сжалился и накрыл его пледом, чтобы потом не получить от Намджуна. Курить хочется очень сильно, а ещё больше проветриться, поэтому Ким хватает плед и идёт прогуляться по лесу. — Не пойдёшь за ним? — Чимин шёл в дом, потому что замёрз, ну вот и шёл бы, чего мучить Чонгука, он итак весь вечер места себе не находит. — Если ты думаешь, что я решил провести время вместе из-за того что мне стало лучше, то ты ошибаешься. Только из-за тебя Чонгук, Джина, мамы, не потому что мне захотелось, — его голос уверенный, что редкость для Пака. — Просто я понял, если я буду вести себя так, как вел буквально недавно, а с вами что-то случится, буду винить себя. Снова. Я ведь до сих пор не могу себя простить, Чонгук. Мы никогда не давали друг другу советы по поводу отношений, потому что их просто не было, — усмехается он, — я не лучший советчик, но сейчас как никогда подходящий момент, не думаешь? — Чонгук кивает. — На минуту представь, что его нет, если ничего не изменилось, то сиди здесь и продолжай терзать себя изнутри, а если ёкнула, тогда какого чёрта ты ещё тут? Будь проще. Я вот не могу и ненавижу себя за это ещё больше. Он ведь рядом, — он смотрит куда-то вдаль и Чонгук понимает на кого, — но в то же время настолько далеко, будь я даже супергероем, не знаю, феей какой-нибудь, не смог бы дотянуться, потому что вот тут, — он постукивает пальцам у виска, — только тут, мой милый друг, все ограничения. Знаешь, я бы хотел вернуться назад и признаться тогда, пусть, получил бы отказ, меня возможно бы высмеяли, но я бы сказал. А сейчас, я просто боюсь открыться, потому что боюсь потерять. — Чимин, — выдыхает Чонгук, — знай, пожалуйста, я безумно сильно тебя люблю. И если ты будешь сомневаться в чувствах кого-то, то в моих не смей. Это неизменно и бесконечно. — Иди, пока он далеко не ушёл, — он кивает и улыбается, — потому что однажды уйдет и уже не вернётся, — произносит он шёпотом, когда макушку друга уже не видно в темноте леса. Он улыбается своим мыслям, ещё раз смотрит на Юнги, который одиноко сидит у костра и палкой шевелит угольки, а потом заходит в дом.

***

Тэхён и правда, ушёл недалеко. — Тэхён! — кричит Чонгук и подбегает к Тэхёну. — Можно с тобой? Ну, прогуляться? Тэхён немного испугался, а только что взятая сигарета, валяется где-то в листве. — Ты чего ушёл? Сокджин проснулся и начал шутить свои шутки? — улыбается Ким. Чонгук глядя на него, улыбается тоже. — Куда ты собрался? — К речке, так красиво ночью. Давно тут не был, а дорогу до сих пор помню. Они идут близко друг к другу и из руки слегка соприкасаются, тут Чонгук вспоминает слова Чимина и берет парня за руку слегка сжимая, Тэхён сжимает в ответ. До реки они идут в тишине, которую иногда разбавляло уханье совы. Тэхён стелет покрывало и садится, Чонгук падает рядом с ним. — Тэ, — Чонгук не собирается медлить, начинает прямо и в лоб, — тот поцелуй, что он для тебя значит? — А для тебя? Мой ответ не изменится после твоего, а вот твой… — Я никогда не задумывался об отношениях, — он пожимает ноги, обнимает руками и утыкается в них носом, — не до этого было, а сегодня, когда этот меня чуть не изнасиловал, сначала было страшно, потом, перед самым твоим приходом я попрощался с жизнью. Я думал, что меня трахнут, убьют и где-нибудь закопают, — усмехается он. — Этот поцелуй… я не знаю что чувствую, но если бы ты поцеловал ещё раз, был бы не против, — Тэхён готов утонуть в этих оленьих глазах, что смотрят на него, — а ты? — Никому раньше не позволял касаться моих губ, — Чонгук всё понимает. Ким смотрит на него ещё три секунды и касается столь желанных губ. Он целует без напора, нежно сминая то верхнюю, то нижнюю губу. Чонгук обвивает шею и бесцеремонно проталкивает язык в чужой рот, Тэхён не противится, отдаётся во власть греховного искушения. Наглые тэхёновы руки забираются под толстовку и гладят нежную кожу, что покрывается мурашками. Чонгук укладывает Тэхёна на спину и нависает сверху, не отрываясь от губ. Младший чмокает его в уголок губ и ведёт мокрую дорожку к уху, лижет мочку, и ведёт языком по хрящику. Он стягивает с парня футболку и припадает к шее, прикусывает кадык и замечает, что парень не дышит. Чон ставит одно колено между ног Кима и чувствует, как тот трётся о его бедро. Тэхён протискивает руку между телами, ведет вниз, пока не накрывает чужой пах. Чонгук давится воздухом, отрывается от горячей кожи и заглядывает в глаза, взгляд Тэхёна такой бархатный, чарующий, хочется утонуть в нём. И он тонет. Ким, разделавшись с пряжкой ремня, запускает руку в боксеры и обхватывает возбуждённый член. Они не прерывают зрительного контакта, потому что оба нуждаются в нём. Чонгук издаёт первый стон, когда рука начинает плавно двигаться, а Тэхён, кажется, готов кончить от этих звуков, что так приятно ласкают слух. Он делает ещё несколько движений и тянет Чона на себя, шепча на ухо: — Ты мне нравишься, — и Чонгук кончает Тэхёну в руку. Что он творит с ним? Чон стягивает с него брюки вместе с боксерами, Тэхён помогает снять с него толстовку, они вновь сталкиваются губами. Чонгук целует подбородок, обводит бусинку соска, ведет мокрую дорожку да пупка, обводит отверстие и дует, пуская холодок, целует лобок и кусает внутреннюю сторону бедра, оставляя отметину. Когда Чонгук целует головку, Тэхён всхлипывает в предвкушении, он смущен, но чертовски возбуждён, Чонгук понимает это по пальцам в волосах, что сжимают их у корней. Ким захлёбывается своими стонами, парень превращает его в одну сплошную эмоцию. Делает невообразимое. Тэхён изливается себе на живот, Чонгук коротко целует его губы, а затем падает рядом. — Ты мне тоже, — Чон нежно обнимает его и утыкается носом в шею. Тэхён и представить себе не мог, что когда-то, он будет лежать с Чонугком под открытым небом и смотреть на звёзды. Чувствовать тепло тела любимого человека, что может быть лучше?

***

Чимин сидит на диване завёрнутый в плед и прожигает взглядом стену. Не сказать, что ему что-то видно в темноте, но это успокаивает. Сегодня он потратил слишком много энергии, слишком много веселился, он улыбается этим мыслям, потому что понравилось. До чёртиков хочется вернуться в прошлое и испытать то, что он чувствовал тогда; беззаботность, легкость, спокойствие, сопровождали его очень долгое время. Некое чувство свободы сопровождало его до определённого момента. Этот самый момент его подкосил. Часами, сутками, Чимина сопровождало чувство, будто от него оторвали часть тела, пропустили через мясорубку и прилепили обратно. Ночами плакал в подушку, да и сейчас продолжает, утром улыбается маме, чтобы та не переживала, ведь ей тоже не легко. И каждый день одно и то же, ему надоело. Поначалу было тяжело, тягучая боль утраты сопровождала его постоянно, а потом, он перестал чувствовать что-либо и он испугался. Не за себя, за близких. Он не хочет, чтобы им было плохо, случись что-то с ним. Стерпеть он решил не ради себя, не показывать что на сердце — тоже. Для себя он этого просто не может сделать, потому что на себя ему давно наплевать, ради кого-то, всегда было проще. А так, маленькими шажочками гляди и выберется из этой трясины. Чимин погружённый в свои мысли не замечает Юнги, сидящего рядом с ним. Он не знает, долго ли он тут сидит или пришёл только что, но он не против, просидеть с этим человеком так всю жизнь. — Почему ты такой? — нарушает тишину Мин, а Чимин от неожиданности вздрагивает. Чимин молчит. — Почему ты не разговариваешь со мной? — Пак чувствует, как его испепеляют взглядом. — В библиотеке, ты сказал мне одно слово, когда я спросил интересная ли книга, я рассказывал тебе всякую чепуху, но ты даже не попросил меня перестать. Мне нравится тебя слушать. — Весь вечер, ты болтал со всеми, даже с Тэхёном, только не со мной. Я что, пугаю тебя? — он придвигается к Чимину и тот ощущает чужое дыхание на своей щеке. — Не думаю, что я настолько страшный. Ты прекраснее любого цветка на этой планете. — Я всего лишь хотел найти общий язык, но если я тебе противен, просто скажи об этом, — Мин берёт его за подбородок, стараясь не давить сильно, чтобы не поранить нежную кожу, — посмотри в глаза и скажи, что противен. Я, кажется, люблю тебя. — Скажи, — требует блондин. Чимин дрожит и борется с желанием заплакать. — Это не так, — шепотом произносит Чимин и Юнги отпускает его, — я никогда не испытывал к тебе отрицательных чувств. Ты, наверное, думаешь, что я эгоист. Я понимаю, — грустно усмехается он. — Тогда я не понимаю, почему… — очень хочется его обнять, но Чимин сдерживает в себе этот порыв. Может ли Чимин открыться? Может ли Чимин открыться Юнги? — Мы с моей сестрой родились в один день, но с разницей в один год. Полгода назад, она покинула этот мир, — с того самого дня, он ни разу не произносил этих слов, было слишком тяжело. Юнги находит чиминову руку и переплетает пальцы. Так ведь легче. — Я любил её больше чем кого-либо на этом свете, — сглатывает он, — она была для меня всем. У неё была такая яркая улыбка и огромные карие глаза, я называл её своим солнышком. Теперь мой путь некому освещать. Мы никогда не ругались, представляешь? Даже взгляда косого в сторону друг друга не кидали, мама всегда нас хвалила за то, что мы такие дружные. — Чимин замолкает, вытирает слёзы свободной рукой, незаметно, чтобы Юнги не увидел. Только вот Юнги увидел давно. — Но эта история не звучала бы сейчас, будь у неё счастливый конец, правда? Рак — это страшно. Ты никогда не знаешь, есть ли хоть один процент того, что случится чудо. Чудо не случилось. Она скрывала это от нас с мамой, а когда рассказала, было слишком поздно, оставался примерно месяц. Она отказалась от лечения не потому, что потеряла надежду, а просто, потому что хотела прожить остаток жизни счастливо. Хотела запомнить наши улыбки, об этом я прочёл в недавно найденном письме, когда разбирал её вещи. Мне жаль. Что она терпела боль ради нас. В одиночку, — он больше не сдерживает рыдание, слёзы не подвластны ему. — Она умерла на моих руках, на следующий день после нашего дня рождения. Пак утыкается носом в плечо Мина и плачет. Нет сил, сдерживаться. Нет сил. Блондин гладит его по голове, успокаивает. Отчего-то очень больно видеть слёзы Чимина. Будто его собственную душу ковыряют, ковыряют его сердце. — Я не мог с тобой говорить, более чем на одно слово меня бы не хватило, — всхлипывает Чимин куда-то в шею. — Ты спросил как дела, если бы тогда я ответил, что каждую ночь я рыдаю в подушку и хочу умереть, что бы ты сказал тогда? Ты спросил, почему я такой закрытый, я бы ответил, что мне больно, какова была бы реакция? И снова плач. Юнги самому хочется умереть, нежели видеть, как плачет Чимин. Он нежно берет его лицо в руки, большими пальцами вытирает слёзы и заглядывает в глаза. Всё что угодно он готов отдать, только чтобы эти глаза больше не плакали. Мин целует щеку парня, и чувствует солоноватый вкус, целует маленький мокрый нос и ведёт по нему своим. — Что я могу сделать, — его голос дрожит, — только чтобы ты не плакал? — Поцелуй меня, — Чимин замирает и мир вокруг него замирает, потому что Юнги закрывает глаза и прижимается губами к его губам. Юнги отстраняется и ещё раз заглядывает в глаза напротив и улыбается. Он укладывает на ноги парня и поглаживает мягкие волосы. Чимина хочется обнять и Юнги обнимает. Чимина хочется поцеловать и Юнги целует. В Чимина хочется окунуться и Юнги ныряет с головой. Чимином хочется дышать. Он дышит. Он слушает размеренное дыхание Пака и вскоре засыпает с ним в обнимку. А Чимин, наконец, засыпает спокойно, впервые за полгода.