Избалованные детки

После признания Билла, я мгновенно оделась, собрала все разбросанные по полу вещи и покинула дом, вызвав для нас с Биллом машину такси. Желание ехать в колледж у меня мгновенно пропало. В голове отчетливо пульсировала лишь одна мысль «уйти и не возвращаться». Все произошло слишком быстро, даже для меня. Абсолютно все вмиг стало чужим и пустым. Мне показалось, что внутри меня все покрывается инеем, постепенно, застывая. Мне бы стоять в музее Тюссо. Еще никогда все не заходило так далеко, когда тебя словно ставят у черты и заставляют делать выбор, от которого зависит твоя дальнейшая жизнь. Либо налево, либо вправо, нет возможности пойти прямо или сделать несколько шагов назад. Это не «сопливый» фильм, в котором герою еще будет дан и не один шанс на исправление ошибок. В такие моменты вся твоя сила кажется такой смешной и ничтожной, а умение превращать абсолютно все в репризу, вдруг становится нелепым. И из превосходного циничного комика ты превращаешься в жалкого трагика с остекленевшим взглядом и настоящими слезами на глазах. Мы могли бы озвучить немое кино. Я слышала столько отчаяния в его словах, и мне в ту самую секунду хотелось притянуть его к себе и терзать его губы до крови, нашептывая слова, которые бы уверили его в том, что у нас есть будущее. Будущее, как у пары. На какое-то мгновение, я даже представила, что мы могли быть вместе, а затем словно по щелчку пальцев это видение исчезло, и я поняла, что этого не будет. Не будет, потому что я так и не научилась любить. Но это была лишь секундная слабость, потому что я прекрасно осознавала, что мне никогда его не сделать счастливым. И дело не в нем. Все дело во мне. Я не тянусь к нему настолько, чтоб мне хотелось изменить всю свою жизнь. В нем нет тех качеств, что присуще Тому, чтобы мне удалось его полюбить. Он ждал ответа. Хотя бы элементарного кивка, что я согласна на его предложение. И я бы позволила себя любить, если бы не странное ощущение щенячьей привязанности, что постепенно зарождалась у меня. Такое ощущение, что мне на шею был, накинут еще один ошейник, только жаль, что украшенный не бриллиантами. Он слишком глубоко въелся мне под кожу, и я не знаю средства, чтоб вывести его из тела. Если бы это был не Билл, мне было бы легко ответить ему фальшивой взаимностью, но я не смогла. Что-то поменялось, словно изменив свои полюса. Абсолютно все перевернулось с ног на голову, будто и не было той заносчивой Кристин, которая умела подбирать нужные ходы и партии, чтобы удачно раньше времени завершить начатое пари. Словно и не было всех этих лет, что я провела в скорлупе, старательно пряча свое лицо за красивой глянцевой маской. Словно не было, жаждущей человеческих слез, боли и страданий девушки. Неужели жизнь способна так круто измениться? Полярная ночь сменилась на день, а Африке кажется, выпадет снег. И обычно моим «куклам» не удавалось достигать такой высокой ступени. Никогда прежде у меня не было такого дикого желания оказаться где угодно, а еще лучше в гордом одиночестве. Мне показалось, что у меня просто-напросто выбили почву под ногами, и наблюдают за тем, насколько низко я упаду. Он испуганными глазами наблюдал за каждым моим движением и действием, словно это было способно меня остановить. Я была подобна фурии, в которую вселился бес. Мне хотелось что-нибудь разбить, оставляя после лишь пепел и прах, как я делала это все эти годы с человеческими судьбами, не осознавая всей серьезности поступков, и всей ценности человеческих жизней. А может, мне не хотелось осознавать, насколько властной я на самом деле являюсь. Он взял меня за запястье, заставляя повернуться к нему лицом. Его глаза блестели, словно в них собрались слезы, а рот был приоткрыт так, будто он пытался задать какой-то вопрос. Я так ничего и не услышала от него, кроме тяжелого вздоха, и его рука последний раз скользнула по моей коже, оставляя еле заметные царапины от своих длинных ноготков. Еще никому не удавалось меня подчинить и удержать. Мне хотелось наорать за него, за то, что он совершает такую ошибку. Мне хотелось встряхнуть его за плечи, чтобы он выбил эту глупую и бессмысленную влюбленность у себя из головы, но вместо этого я лишь глубоко вздохнула и шепнула на ухо «прости, но так будет лучше». Я знаю, что он ни черта не понял, и где-то в глубине души у него появилось зерно сомнения, которое с каждым днем будет разрастаться все больше. Но с этим я постараюсь разобраться чуть позже. Я села на ступеньки, закуривая сигарету. Мне было плевать на мой внешний вид. Никогда прежде я не думала, что подобные признания способны выбить меня из колеи. Я хотела привязать его к себе, сделать своим, но хотела ли я влюбить его в себя? Да, пожалуй, это и было моей главной задачей, но кто же знал, что я разгляжу нечто большее за толстыми стеклами его очков. Кто же знал, что я позволю ему зайти так далеко, став мне намного ближе, чем все эти высокомерные снобы из высшего общества, что окружают меня с самого детства. Я привыкла быть в кругу заносчивых и самонадеянных людей, которые измеряют человеческую сущность по счетам в швейцарском банке. Они сами придумали свой кукольный мир, заточив его в мыльный пузырь. Наша жизнь, словно домик для Барби, ни единой реальной детали. Подъехала машина, и мы взобрались в нее, каждый поворачиваясь к окну со своей стороны. Говорить тут было больше нечего, да, и огромного желания ни у кого из нас явно не было. Это все ни к чему, слишком глупо и нелепо. Мне казалось, что было сказано итак предостаточно, и явно лишнего. Не хотелось усугублять ситуацию. Все это уже, кажется, не имела никакого значения. Мы оба что-то сломали внутри себя, но вот только кто поможет все вернуть на прежние места. Я услышала звонок мобильного телефона, а затем приглушенный голос Билла. Моя мать никогда не звонит мне по утрам. Она заранее знает, где я. В такие моменты я отчетливо понимала, насколько мне не хватает матери. Мне не хватает ее одобрения, ведь все, что я бы ни сделала, чего бы я ни достигла в своей жизни, она всегда это осуждала. Каждую мою победу ей удавалось превратить в жалкое поражение с горькими слезами. Хотя бы раз в жизни мне бы хотелось услышать от нее что-то помимо оскорблений и унижений в свой адрес. Хотя бы раз услышать похвалу. Мне кажется, что за все эти годы я так и не смогла подобрать к ней подход, найти ключик, чтобы мы могли сблизиться. В то время как я делала шаг к ней навстречу, она обязательно делала несколько шагов назад. Мы словно всегда разговаривали с ней на разных языках и диалектах, и если бы я знала, что это за язык, я бы его выучила его ради нее, ради нас. Я бы сделала все, чтоб у меня вновь появилась мама. Я бы сделала все, чтоб мы стали родней. Мне бы только стать к ней чуть-чуть ближе. С каждым словом голос Билла становился все тише, и где-то между строк я услышала слово «признался». Видимо, его мама знала, что он планирует мне сказать. Как жаль, что я не была к этому готова. - Остановите, пожалуйста, машину напротив следующего дома. – Я повернула голову вбок, наблюдая за тем, как мы все ближе становимся к дому Билла. Мы остановились, и Билл развернулся ко мне лицом. Его пальцы скользнули по моей руке, стараясь привлечь мое внимание. - Это и вправду был самый лучший вечер, и самая прекрасная ночь. - Не говори глупостей, Билл. Я все испортила, в принципе, как и всегда. - Я не лгу. Мне никогда не было так хорошо. Ни с кем. Прости, что напугал тебя. Прости, что резко взвалил это на твои плечи, но ты просто пойми, что ты мне ничем не обязана и ничего не должна. Ты ничего мне не обещала, и изначально это было просто общение. И если ты хочешь, чтобы все было как прежде, ты только мне скажи. - Я не знаю, Билл. Пока не знаю. Ты хороший. Ты слишком хорош для меня, пойми это. - Ты можешь быть другой, я знаю. - Хватит Билл. Я такая, какая я есть. Я такая, какой меня привыкли видеть, и другой становиться я не намерена. Ясно? – Он лишь кивнул, открывая дверцу машины. - И все же ты самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Сопливо, приторно и сладко. Все это явно не по мне. - Прекрати, ты... – Он не дал мне договорить, накрывая мои губы, своими губами. Я мгновенно прикрыла глаза, ощущая, как мир начинает вращаться с удвоенной скоростью. Его пальцы зарылись в шелк моих волос, притягивая меня к себе как много ближе. Я положила свою руку к нему на затылок, слегка надавливая, и углубляя поцелуй. Я подавила стон, который желал сорваться с моих распухших губ. Он целовал меня так, словно завтра никогда не наступит, и это наш последний поцелуй. Прощальная соната на струнах моей души. Он медленно оторвался от моих губ и быстро вылез из машины, захлопывая дверцу. Я облизала губы, откидываясь на спинку пассажирского сидения. - Однако запутанные у вас отношения с этим юношей. - Поехали. Я не за разговоры вам заплатила. – Водитель лишь хмыкнул и вдавил педаль газа в пол, до самого упора. Я накинула накидку на плечи, ощущая неприятное чувство, расползающееся по моему телу. Страх. - Неудивительно, почему у вас ничего не получается. С вашим-то характером, девушка. - Слушайте, если я захочу поделиться с кем-то своими проблемами, то обращусь к психоаналитику. Так что ваша помощь мне нужна в самую последнюю очередь. - Ну, и язвочка же вы. - Спасибо, для меня это определенно комплимент. – Я высокомерно хмыкнула, прикрывая глаза. Меньше всего мне сейчас хотелось разговаривать, не пойми с кем, обсуждая мою личную жизнь, которая никого не касалась. Чертов Трюмпер и его поцелуи. Мы с Томом находились в гостиной комнате, а моя голова покоилась у него на коленях. Мне не хотелось спрашивать, как прошло его свидание с Натали, потому что я знала, что ответ меня разозлит. Я знала, что заведусь, и мы вновь начнем ругаться, а этого мне сейчас хотелось меньше всего. - Ну, как ты провела ночь? - Нормально. Как же иногда приятно побыть вдали от всех этих шумных вечеринок и пафосных событий. - Ты уехала с ним? - Ты же знаешь, что да. Зачем спрашиваешь? - Может, я ревную? – Абсолютно серьезным тоном произнес Том. - Не шути со мной, Том. - А я и не думал шутить. Просто интересно, что произошло. - Мы поцеловались. – Я улыбнулась, и сделал вдох поглубже. – А затем он признался, что уже влюблен в меня. - Поцеловались? – Его тон стал более грубым, а голос чуть ниже. – И как он в этом деле? - Это мог бы быть самый лучший поцелуй в моей жизни. - Но что тебе помешало? - Ты. – Я приподнялась, взбираясь к нему на колени. Его зрачки расширились, а глаза, кажется, стали еще более черными. – Ты стал причиной, по которой этот поцелуй заведомо был обречен на провал. Я всегда знала, что однажды ты смешаешь мне все карты. Как это типично для тебя. Я знала, что однажды ты влюбишь меня в себя. Я обхватила его шею, в то время как его руки скользили вниз по моей талии, сжимая мои бедра, и впиваясь в кожу пальцами. Я прогнулась в спине, прижимаясь грудью к его телу. Его руки заползли мне под юбку, и по коже пробежались мурашки. Я закусила губу, ощущая, как поднимается температура моего тела. Я не могу его желать. - О чем ты говоришь, Крис? Я тебя не понимаю. - Наверное, лучше и не понимать. - Ответь. Неужели тебе есть, что от меня скрывать? Не думал, что этот день когда-нибудь настанет. - Нет, Том. Но это не имеет никакого значения. Лучше расскажи, как ты провел вечер со своей фрау Франц. - Она хороша, даже лучше, чем я предполагал. – В ответ я лишь закатила глаза, продолжая ерзать на его коленях, прижимаясь к нему все плотнее. - Ну, еще бы. Представляю, чем вы там с ней занимались. – Я скорчила лицо, ощущая, как внутри меня закипает ярость и какое-то непреодолимое чувство отвращения. Нет, не к нему, а ко всем девушкам, что однажды оказывались в его постели. – Представляю, что будет с ее мужем, если он найдет на кровати следы от твоей спермы или же использованный презерватив на полу. Его точно хватит удар. - Ты, чего Крис? Видимо, злишься, что вчера ни с кем не {censored}. - Конечно¬, и Йост совсем не в счет. - Все же ты не можешь по-другому, Крис. Он же вроде бы женится, хотя когда это вас останавливало. При виде тебя, кажется, все теряют голову. - Наверное. – Я резко замолчала, утыкаясь носом ему в шею, и прикрывая глаза. Мне хотелось молчать, ощущая, как мне в губы бьется пульс на его шее. - Так, что все-таки случилось? Или я не настолько тебе близок, чтобы ты могла делиться со мной чем-то личным и сокровенным? - Ты случился. - Крис, я не хочу играть в твои, чертовы, шарады и загадки. - Ничего, Том. Я просто не спала всю ночь, и мне видимо, нужно отдохнуть. - Не лги мне. Он тебе что-то сделал? - Ты веришь, что он способен причинить кому-то боль? Он не мы, Том. - Не знаю. Но в чем тогда дело? - Когда я целовалась с ним, я ощущала невероятно сильные эмоции, но они все были никакими по сравнению с моим первым поцелуем. – Том улыбнулся, заправляя прядку волос мне за ухо. - Неужели тот парень был настолько хорош? – Он не смеялся, и даже не пытался пошутить. Неужели он не помнит, что это был наш первый поцелуй. - Лучше всех. - Ты бы повторила его еще раз? - Нет. Никогда. - Почему? - Мы с этим человеком изменились и уже никогда не будем прежними. - А он этого не хочет? - Нет, да, и я не спрашивала. - Почему? - Потому что это все ни к чему, но мысленно я всегда сравнивала поцелуи с тем, что было у нас на пруду. – Я остановились, тяжело вздыхая. Я обещала себе не помнить о том дне. Я обещала себе забыть. - Оказывается, в тебе еще не умер романтик. - Заткнись. – Я ударила его кулаком в живот, плотнее зажимая глаза. Мне казалось, что именно сейчас я могу разрыдаться. - Неужели ты до сих пор не забыла о том, что было между нами в тот день? Прошло ведь семь лет. – Я вздрогнула от его слов. Он помнит и не забыл. - Как видишь, помню, хоть и не могу понять почему. - Может, потому что я во всем и всегда был лучшим? - Может, и по этой причине. – У меня даже не было сил, чтобы как-то подкалывать его или превращать разговор в очередную шутку. - Что с тобой? - Я не знаю. Я даже не смогла доиграть с ним до конца, как только он мне сказал о влюбленности. - Сдаешься? - Нет, только потому что не хочу видеть твое сияющее лицо из-за победы. - Ты не хочешь причинять ему боль? - Я не хочу в итоге страдать. Я не хочу причинять ему боль, потому что знаю, что он не лжет. Он не играется со мной. И мне погано оттого, что я буду продолжать это. Мне погано оттого, что все зашло так далеко. - Тебе погано оттого, что ты не можешь быть до конца честной с собой. И мы оба знаем, что ты будешь играть до конца, просто потому что не желаешь, чтобы люди видели тебя слабой и проигравшей.Ты ведь живешь под девизом «играй, Кристин, играй. Смеши народ, пока не высохли все слезы». Знаю, Кристин, потому что было это не раз. Но впервые ты сама подумываешь о проигрыше. - Он слишком хорош для меня. - Да, потому что мы оба знаем, что ты будешь с человеком, который будет являться точным отражением тебя. - Наверное, ты прав. - Я знаю, малышка, знаю. – Я взглянула на него, ощущая, как в сердце что-то натягивается, подобно тонкой нити. – А если я спрошу у тебя, хочешь ли ты повторить тот поцелуй, то, что ты мне ответишь? - Ты сошел с ума, и этому никогда не бывать. - Ты боишься, что я настолько хорош? - Я боюсь в тебя влюбиться, Том. Я впервые боюсь, что стану всего лишь очередной девушкой из твоего длинного списка. Мне страшно, что я могу сорваться и все испортить. Я боюсь потерять тебя. Я боюсь любить тебя. Мне просто страшно, Том. Прошу тебя, не делай так, чтобы мы сломались. Просто не позволяй мне пересечь черту, и все будет по-прежнему. - Он долго молчал, не говоря ни слова. Мне хотелось услышать хоть что-нибудь в ответ. - Ну, же смейся, Том. Можешь начинать. - Заткнись, Крис. И послушай меня. Ты боишься, что мы переступим эту тонкую грань, что мы сами прочертили между нами? - Да. Я не хочу тебя терять. - Ты никогда меня не потеряешь, принцесса. Я всегда рядом, хочешь ты того или нет. Ты всегда будешь моим номером один. И я хочу, чтобы ты запомнила кое-что. Я никогда не целовал губы, слаще твоих. Я никогда и никого не любил так, как я люблю тебя. Я никогда и ни к кому не был настолько привязан, насколько я привязан к тебе. И если ты спросишь, хочу ли я повторить тот момент, я скажу тебе «да», потому что хотя бы на время я бы хотел вспомнить, что такое любить и быть любимым, что такое желать и отдаваться не телом, а душой. Я бы повторил этот поцелуй, просто потому что – это лучшее, что было у меня. Все слишком просто, Крис. Господи, заткните кто-нибудь мне уши. - Том, не надо. - Крис. Это ничего не меняет. Я ж не говорю, что влюблен в тебя. Я не предлагаю тебе отношений, потому что мы оба не готовы к постоянству. Я тебе просто говорю о том, что если бы я мог, я бы вернулся в тот день и повторил этот поцелуй. Если бы я мог, я бы сделал все иначе. - Что именно ты бы изменил? - Я бы не отпустил тебя в тот вечер к этому {censored}. Ты ведь пошла, чтобы отомстить мне. - К Марку что ли? – Я поморщилась от воспоминаний о той ночи. Я давно выкинула ее из воспоминаний, или, по крайней мере, пыталась убедить себя в этом. - Именно к нему. Ты не должна была с ним, это не должно было быть так, как произошло у вас. Не в первый раз. - Том, это уже не имеет никакого значения. Все, что было в моей жизни после тебя, никогда не имело значения. Это были пробы и ошибки. Это просто секс, который так и не смог стать лучше того дня в твоем особняке. Оставьте мне эту сказку до утра, а на восходе солнца обо всем я позабуду. - Ты никогда не жалела о том, что он стал твоим первым? Он, а не кто-нибудь другой? - Даже если и так, то, что это меняет? - Пожалуй, ничего. В этом то и главная проблема. Мы боимся быть собой. - Том, поехали куда-нибудь далеко. Только ты и я. Я хочу, даже если мы оба пожалеем. Просто скажи, что ты согласен. - Я согласен. Мы умеем жить, чтобы все воспоминания стирались в один миг. Мы умеем жить так, чтобы опиум стал нашей правдой. Аминь.