Избалованные детки

Наверное, я бы солгала, если бы сказала, что эта ночь стала чем-то ожидаемым для меня. Нет, это совсем не так. Я, пожалуй, ожидала любого развития событий, но не того, что мы решим попробовать быть вместе. Это была, пожалуй, самая эмоциональная ночь в моей жизни. Мне казалось, что я впервые за долгое время видела того Тома, о существование которого никто даже и не подозревал. Того Тома, которого бы многие не приняли. Впервые он шептал слова, которые от него никто и никогда не слышал прежде, а его руки ласкали меня так, словно эта наша последняя ночь, и следующий день уже никогда не наступит. Может, и в правду больше не будет подобных ночей, а эту близость мы придумали себе сами, словно в очередной раз, расставляя деревянные фигурки на шахматной доске, желая выяснить, кто же на этот раз станет абсолютным победителем, и из чьих уст сорвется победное «мат». Может, и в правду не было его признаний, и я сама создала себе в голове идеальную иллюзию, в которую мне так хотелось поверить. Может, влюбленность – это очередная фикция, созданная нашими умелыми руками и извращенными умами, затуманенными кокаином и экстази. Меня не покидало странное ощущение какой-то нереальности всего происходящего, словно это очередная проекция, выведенная на большой экран, и стоит выдернуть шнур, как весь созданный мир, исчезнет за считанные секунды, оставив после себя лишь кадры, всплывающие в голове в виде образов и обрывков, напоминая тем самым, очередной наркотический бред. Это влюбленность или аффект? Я ощущала его пальцы между своих, и электрические разряды, проходящие по нашим венам, и концентрирующиеся в самом сердце, заставляя его все быстрее биться в ребра. Мне казалось, что он впервые смотрит на меня другими глазами, словно мы знакомимся заново, вновь открывая друг другу себя. «Синтетическая¬» любовь с примесью отравы и инъекцией любви. Те, кто жаждут каких-то интимных подробностей о нашей ночи, скорее всего, будут сильно разочарованы. Мне кажется, что эта была ночь наших личных откровений. Кажется, что мы решились рассказать друг другу те вещи, о которых прежде умалчивали, о которых стыдились признаться друг другу. Есть вещи, о которых стоит молчать. Я не помню, как именно мы добрались до нашего дома, так как оба были чертовски пьяны, но как только за нами захлопнулась входная дверь, он тут же прижал меня к стенке, хватая меня за запястья, и заставляя взглянуть ему в глаза. Он слишком властный, чтобы я могла ему отказать. Я уже и не помню, что именно я увидела в его взгляде, и какие точно он шептал мне слова, когда приблизился к моему лицу, но я четко помню яркое ощущение страха из-за того, что мы все ближе и ближе становимся к моменту, когда окончательно потеряем друг друга. Из-за выпитого алкоголя сконцентрироваться было практически невозможно. Все вокруг кружилось, становясь подобием картинки в детском бинокле. Мне хотелось уцепиться хоть за что-нибудь, чтобы не скатиться по стенке, усаживаясь на пол, и обхватывая свои колени руками. Обычно именно так начиналась моя пьяная истерика, сопровождающаяся наркотическим смехом на полу в одном из самых фешенебельных номеров отелей в Лос-Анджелесе. В такие моменты мне хотелось крушить абсолютно все, разбивая зеркала, в которых отражалось мое «сломанное» Я, напоминая мне о том, что я не коллекционная игрушка в блестящей обвертке, а всего лишь дешевая и потасканная версия Барби с растрепанными волосами и остекленевшим взглядом. И так обычно продолжалось несколько часов до последнего всхлипа и стертых в кровь ладоней от ударов об красивую мраморную плитку. В какой-то момент я ощутила, что меня душат слезы, а его губы не позволяют мне дышать, словно перекрывая кислород, и сдавливая грудную клетку руками. Впервые в жизни я испытала приступ астмы. Мне бы сделать прямой массаж сердца, пропуская сквозь тело разряд в 220. Я сильнее зажмурила глаза, ощущая его сильные руки на своей талии, словно отмечающие территорию, принадлежащую лишь ему. Он явно не привык делиться. Его нежные пальцы скользили по моей обнаженной коже, заставляя меня выгибаться и поддаваться ритму, выбранному нашим воображением, словно втыкая в мое тело иглы и превращая меня в поле для дартса. Я ощущала его влажные губы, скользящие по моей шее, и оставляющие все новые и новые отметины, словно жалом, впивающиеся в кожу. Мне хотелось кричать ему о том, что он вновь обошел меня на два шага вперед, искусно продумав весь план дальнейшей игры. Мне хотелось просить его остановиться и не продолжать эту партию, отступив назад, если он заранее знает, что у нас ничего не выйдет. Кажется, по жизни у нас всегда было именно так. Он всегда был впереди, даже если вступал в игру намного позже. Он словно старший брат, идущий первым, чтобы предостеречь от совершения непоправимых ошибок. И в тот момент, когда его руки легли мне на грудь, я осознала, что все слишком серьезно. Мы и вправду зашли слишком далеко, и назад дороги уже не будет. Я ощутила, что ошейник на моей шее стал еще уже, а расстояние поводка сократилось, делая меня еще ближе к нему. Делая меня новой жертвой. Я полностью в его власти, словно птица, загнанная в клетку. Я целовала его губы, стараясь заглушить свои всхлипывания и рыдания. Мне словно вновь было двенадцать лет, и мы лежали с ним на том самом пруду, рассказывая друг другу о своих желаниях и тайных мечтах, в надежде, что однажды они все сбудутся. Мы словно вновь стали детьми, которые никогда прежде не знали о том, что такое любовь, и какую цену ты зачастую за нее готов заплатить. Мы были детьми, которые не знали, что все в нашей жизни не вечно, и однажды всему приходит конец. Мы словно маленькие Кристин и Том, которые впервые поклялись быть всегда вместе. Мы вновь были переплетены, подобно лианам, когда он вплетал в мои локоны свои дрожащие пальцы, впервые так неуверенно и неловко касаясь моих губ. Наверное, люди правы, говоря, что первый поцелуй невозможно забыть, как и первую любовь. Я кусала его губы, шепча, чтобы он не бросал, умоляя быть рядом. Я целовала его, рыдая навзрыд, потому что весь мир за день резко стал другим, а я боюсь не успеть. Мне кажется, что я всегда его любила. Я открыла глаза, ощущая приятную тяжесть во всем теле. Повернув голову на бок, я увидела Тома, мирно спящего. Мне хотелось касаться его нежной кожи губами, пробуя ее на вкус. Мне хотелось прижаться к нему, утыкаясь носом в его влажную грудь, и вслушиваясь в частые удары его сердца. Я прижалась губами к его виску, в том самом месте, где у него билась синяя жилка. Он постепенно начал просыпаться, открывая свои глаза. Мне хотелось понять, что это не очередная выдумка, и сейчас он действительно со мной. Действительно принадлежит только мне. - Доброе утро, принцесса. – Немного насмешливый тон и заспанные глаза. Только бы он не забыл. - Доброе утро. – Он притянул меня к себе, укладывая поверх своего тела. Я легла между его разведенных ног, заглядывая ему в глаза. - О чем ты задумалась? - О нас. – Я прикрыла глаза, прижимаясь к его губам. – Я не верю, что все это происходит с нами. Я не верю в то, что произошло вчера. - Ты боишься, что это приведет к нашему краху? - Да, мне кажется, что мы совершили еще один шаг на пути к катастрофе. - Ты всегда можешь остановиться, сказав мне «стоп». Ты всегда можешь выбрать другой путь, не зависимо от того, какой выбрал я. Ты всегда можешь свернуть, если только захочешь. Ты слишком сильный человек, Крис, хоть и не осознаешь этого. - Ты говоришь так, словно это так просто. Взять и уйти. Ты думаешь, что я не пыталась? Думаешь, я не пробовала сделать этого раньше? - А чего же в этом трудного, Крис? Ты просто сворачиваешь на другую дорогу, не оборачиваясь назад, и не останавливаясь на полпути, чтобы не было возможности пожалеть и вернуться назад. - Неужели ты ни черта не понимаешь? Неужели ты думаешь, что можно так просто свернуть с пути и выбрать иное направление, не оглядываясь назад, не глядя тебе в спину? Так что ли? - Что я должен понимать? Я не хочу тебя заставлять делать то, к чему ты не готова или чего ты не хочешь. Я не хочу принуждать тебя к тем отношениям, которые по твоему мнению приведут нас к непоправимой ошибке. Вдох… выдох, нам просто нужна передышка. - Я не хочу быть причиной твоих слез. - А тебя это не пугает? После стольких лет дружбы, мы решили стать любовниками. Разве тебе не страшно, что мы можем упустить что-то из виду, теряя друг друга навсегда? Тебе не страшно, что потом может не быть «нас»? - После стольких ошибок, я наконец-то решился сделать один верный шаг. После стольких лет лжи и самообмана, я решился впервые в жизни быть до конца честным. Впервые я решился изменить не только свой «мир». И мне также как и тебе, страшно, что из этого ничего не выйдет, и мы навсегда отдалимся друг от друга. Мне также страшно, что из-за меня мы потеряем почву под ногами. Я тоже боюсь. – Он тяжело вздохнул, прикрывая глаза. - Тогда зачем продолжать? Разве есть в этом смысл? - Потому что ты мне нравишься, Кристин, действительно нравишься. Я не люблю тебя. Не люблю, как должны любить друг друга парень с девушкой, но я люблю тебя намного сильнее, чем ты можешь себе представить. Я схожу с ума, когда тебя нет рядом. Я злюсь, когда все эти парни пытаются быть с тобой, словно не понимая, что ты никогда их не полюбишь. Меня переполняет ярость, когда они целуют твои губы, мои губы. Целуют губы, которые принадлежал только мне. Я ощущаю гнев от осознания собственных чувств. И я не лгу. Тебе я не умею врать. - А что если мы ошибаемся? Что если эти чувства не что иное, как простая прихоть? Что если это не те чувства, которые нужны для отношений? Что тогда, Том? - Ну, тогда, я хотя бы трахну тебя, и пойму, что все эти парни в тебе находят, что постоянно напрашиваются на повторение. – Он горько усмехнулся, закусывая нижнюю губу. Он все тот же Том, каким и был прежде. Мой маленький Том. И только мой. - Кретин. – Я ударила его кулаком в грудь, намереваясь уйти. - Я же пошутил, Кристин. Я просто пошутил. - Видимо, у тебя явные проблемы с юмором. Ты привык абсолютно все превращать в какое-то нелепое шоу, а мне впервые в жизни не до шуток. Мне действительно страшно. Неужели ты не понимаешь, как далеко мы с тобой зашли? Мы играем, спорим, заключаем пари. У нас все на уровне развлечений, так может и сейчас это просто игра для нас? Может, мы не умеем любить и тогда вся эта затея просто провальная. Может, мы просто игрушки без функции «любовь». - Крис, так давай научим друг друга любить. Давай изменимся. Тебе этого не хочется? Тебе еще не надоело жить так? Каждый день меняешь парней, и подкладываешься под каждого второго с огромным счетом в швейцарском банке? Разве тебе не хочется быть с тем, кто на утро останется в твоей постели, и ты не захочешь его прогонять? - Это моя сущность, разве не так говорит моя мать? - Не приплетай сюда Маргарет. Ты же знаешь, что сейчас дело не в ней, а в тебе, и все время было только в тебе. Неважно, что думает о тебе мать, важно, какой ты сама видишь себя. И если каждый день на тебя с зеркала смотрит доступная девица, дело не в матери этой девушки, а дело в том, что ты в очередной раз решила доказать самой себе, что ты можешь заполучить любого мужчину. И я не вправе тебе указывать, как нужно жить, потому что сам превратил свою жизнь в дешевое шоу. Я не вправе решать за тебя, как тебе следует поступать. И я не буду ставить тебе какие-либо рамки и ограничения, а значит и того же прошу от тебя. - Ты предлагаешь мне свободные отношения? - Только в том случае, если ты решишь спать с кем-то кроме меня. - А кто сказал, что я вообще собираюсь с тобой спать? - Еще ни одна девушка не могла устоять перед этим телом. – Том самодовольно провел ладонью по своей шее, спускаясь к груди, и далее к животу, нахально ухмыляясь. – Еще ни одна из них не могла сказать мне «нет», так с чего ты взяла, что станешь первой и единственной, отказавшей мне? - Ты же знаешь, как я люблю обламывать весь кайф. - И никогда не узнаешь, что такое секс с настоящим мужчиной? -Ничего, я как-нибудь переживу это. – Он положил свои руки мне на талию, скользя руками наверх и задирая подол моего пеньюара. Я приподняла руки, позволяя ему стянуть с меня шелковое белье. - Так ты мне нравишься намного больше. – Мы перевернулись таким образом, что он оказался сверху. – Может, избавимся и от последней детали твоей одежды? – Он потянул за тоненькую резинку моего нижнего белья, но я ударила его по рукам, ухмыляясь. - Еще чего. Даже и не мечтай. – Он положил свою ладонь на мою грудь, слегка ее сжимая, и заставляя меня простонать. Я притянула его к себе чуть ближе, целуя его губы. В его глазах я видела себя, кажется, это зовется любовью. Он провел рукой чуть ниже, пытаясь проникнуть в трусики. – Даже и не думай об этом, если не боишься остаться без своего богатства. Я не одна из твоих шлюх, что с писком обожания прыгают к тебе в постель, раздвигая перед тобой свои ноги. Лучше поцелуй меня. Я хочу понять и поверить, что мы все-таки действительно вчера решились на это, ты решился сделать шаг мне навстречу. Я не хочу, чтобы спустя несколько дней это оказалось глупой шуткой с твоей стороны. Я не хочу, чтобы я стала всего лишь еще одним именем в твоем нескончаемом списке. Я не могу стоять на одной ступени с девицами, потерявшими от тебя голову, которые были нужны тебе лишь на одну ночь. Я не могу, понимаешь? Ты значишь для меня слишком много, чтобы я могла так просто тебя отпустить или потерять. – Я несколько раз моргнула, смахивая с ресниц жемчужины слез. - Знаешь, что такое любовь? Знаешь, Том? - И что же? – Он положил свою руку мне на живот, вырисовывая незамысловатые узоры. Я готова стать его живым полотном, если картина будет только о нас. - Мне кажется, что любовь - это то, чувство, которое я всегда испытывала к тебе, и которое держало меня на плаву. - Ты всегда меня любила? – Он удивленно вскинул брови, становясь серьезным. - Я имею в виду как друга. Мне кажется, что любовь похожа на те моменты, что бывают между нами. Они не понятны никому, потому что всегда идут рука об руку с развратом и похотью. Они не понятны никому кроме нас, потому что для всех они граничат с чем-то «грязным». Такие моменты делают нас ближе к другу. Такие моменты, кажется, были в наших отношениях с самого начала. Ты всегда обнимал меня дольше остальных. Переплетал наши пальцы между собой, чего никогда и ни с кем не делал прежде. Ты всегда был рядом, когда остальные бежали прочь. Ты всегда утешал, когда остальные пытались добить. Ты всегда любил, когда остальные яро презирали. И знаешь, что такое любовь? Это когда ты можешь спать в одной постели с человеком, засыпать с ним бок о бок в одной кровати и, не занимаясь при этом сексом. - Как сейчас? – Он прижался губами к моей груди, покусывая мой сосок. – Когда ты полностью в моей власти, и ты отдаешься мне, зная, что так и должно быть? Когда я все сильнее затягиваю ошейник, и ты поддаешься, потому что знаешь, что стоит тебе попросить о свободе, как я отпущу тебя на волю. Я никогда не буду удерживать тебя насильно, потому что мне того хочется. Я никогда не стану тебя ограничивать в чем-либо, потому что я знаю, насколько ты дорожишь свободой, а мысль о том, что ты можешь быть от кого-то зависима, пугает тебя. Я знаю, потому что сам не готов на это. Я всегда тебя отпущу, потому что если любишь, ты точно вернешься. - Ты слишком хорошо меня знаешь, но так и не смог понять одну простую вещь. - Какую же? - Я итак зависима от тебя, и была зависима все эти годы. Неужели ты этого не понимал или не замечал? Даже если ты снимешь с меня ошейник, я не смогу уйти, потому что хочу быть здесь и сейчас рядом с тобой. Я уже никогда не смогу без тебя. Я словно собачка на привязи, не желающая быть без своего хозяина. - Почему же ты мне никогда об этом не говорила? - А ради чего? Для того, чтобы в очередной раз потешить твое самолюбие? Для чего? Для того, чтобы все испортить между нами? - Я никогда не причиню тебе боль. Я никогда не заставлю тебя страдать. - Не обещай того, в чем и сам не можешь быть уверен. Не давай пустых клятв, которые на завтра уже не будут стоить и гроша. Прошу тебя, не клянись. Лучше вставим пробелы и точки, чем ничего незначащие слова. - Ты не веришь в мои слова? - Ты можешь наиграться, устать и уйти. Ты можешь понять, что все это не приведет ни к чему, и оставишь меня. И дело не в том, что я не доверяю тебе, просто я не могу быть уверена в завтрашнем дне. Я не знаю, будешь ли ты со мной месяц или год. Я не хочу, чтобы ты давал обещания, которые затем рухнут, подобно карточному домику. Я не хочу, потому что ты мне нужен. - Я не уйду, Кристин. Все эти годы я был рядом, и сейчас ничего не изменилось. Мы просто стали ближе. Мы просто исправляем ошибки. - Мы просто решили сыграть по-крупному, поставив абсолютно все на кон. - Чем выше ставка, тем приятней победа. - Чем больше призовой фонд, тем больнее бывает поражение, а падение оказывается не таким уж и мягким. - Тогда я хочу упасть вместе с тобой. – И мы вновь с ним падаем, все быстрее приближаясь к земле. Его губы жадно исследовали мое тело, скользя языком по изгибам и набедренным косточкам. Я выгибалась в спине, сильнее вжимаясь в него, и желая ощутить его намного больше. Языком он провел по сережке в моем пупке, поднимаясь вновь к груди. Я глотала свои слезы, стараясь не разрыдаться от эмоций, переполнявших меня в тот момент. Это уже был не тот Том, который слишком холоден и равнодушен, не желая, чтобы люди видели его слабые стороны. Я уже не та Кристин, готовая на все ради достижения своей цели. Сейчас мы другие, потому что мы вместе. Я повернула голову набок, обращая внимание на то, что экран моего телефона засветился, уведомляя меня о входящем звонке. Я взяла мобильник с тумбочки, поднося его ближе к себе, чтобы рассмотреть имя звонящего. Билл. Он хочет понять, что со мной. Я сделала глубокий вдох и отключила телефон. Ни сегодня, ни сейчас. Я не готова встречаться с реальностью лицом к лицу. Мы как цирковые собачки по команде бежим на арену, развлекая бездушных людей. Мы умеем жить так, как сами того пожелаем. Мы умеем жить так, как было написано по сценарию. Аминь.