Избалованные детки

Я не знаю, как именно ему это удается, но он заставляет меня чувствовать, словно запуская ход старинных часов «Gustav Becker», отбивающих каждый час ровно по двенадцать ударов, словно оповещая о том, что будущее становится намного ближе, отдаляя от нас прошлого. Бой курантов так похож на ритм моего сердцебиения. Слишком громко, слишком медленно и рвано. Том заставляет меня чувствовать, что есть и другой мир, который не заточен в прозрачные стены опиумного царства, похожего на ледяной замок Снежной Королевы, чье сердце является отражающим холодным зеркалом, а слезы напоминают кристаллы льда, так красиво с надрывом срывающиеся с ее бледных, практически фарфоровых щек, делающих ее еще более холодной и «мертвой», совсем как у одной из моих коллекционных кукол, что мне когда-то подарил отец. Кажется, это был подарок на мой седьмой день рождения, и в ту ночь я засыпала, прижав к себе куклу, так как мать была на одной из «деловых» конференций. У Греты, так как я назвала ту куклу, были шелковистые черные волосы, а глаза настолько яркие, что напоминали только что ограненный и отшлифованный янтарь, так красиво переливающийся золотом на ярком солнце. Она не была стандартной куклой, в ней теплилась какая-то жизнь. Хотя, скорее всего, будучи ребенком, мне это просто казалось. Став старше, кукла удачно была забыта, будучи заперта в одном из моих многочисленных кладовых комнат, где я храню разный ненужный хлам и мусор. Мне кажется, что я всегда боялась вновь открыть в себе слабые стороны. На место кукол и игрушек пришли живые люди, а любовь заменили похоть и разврат. Снежная Королева могла бы заполучить любого мужчину, лишь указав на него пальцем. Она была красива и очень властна. На первый взгляд ее было невозможно сломать, ведь все верили, что, такие как она не умеют чувствовать и любить. Она могла бы выбрать себе в жертву любого, но выбрала того, кого ей изначально невозможно было подчинить собственными силами. Она возжелала того, с кем ее будущее было просто невозможным. Есть вещи, которые не подчиняются насилию и власти. Есть вещи, которые нам не изменить. Я выбрала себе в жертву того, кто изначально намного сильнее. Я поставила на Билла, заранее признав поражение. Он мог бы стать моим Каем, если б только пожелал. Ну, а я бы превратилась в Герду, если б только это была не игра. Иногда мне начинает казаться, что сценарий для моей жизни написал автор этой сказки, заставляя меня жить в моем ледяном замке. Я также мертва изнутри и болезненно бледна снаружи. Но как сказала бы моя мать, что бледность придает статности, и делает девушку еще более аристократичной, словно указывая на ее дворянское происхождение. Не хватает лишь глубокого выреза декольте и ярко красной помады на губах, чтобы стать прославленной куртизанкой, искусно крутящей романы, и старающейся выглядеть, как подобает настоящей леди. Мари Дюплюсси могла бы позавидовать моим прославленным талантам, и непревзойденным уловкам на любовном поле битвы, если б не умерла так рано. Если б только я родилась на несколько веков пораньше и не в Берлине, а в Париже. Я могла бы влюбить в себя Дюму, став прототипом для прекрасной «Травиаты», но вместо этого играю на подмостках своего театра, надев пуанты и трико. Я боюсь признаться сама себе, что Тому удается постепенно менять меня, возвращая в тот период, когда мною руководили истинные чувства и эмоции, а не животный инстинкт, толкающий меня на совершение необдуманных поступков, приводящих зачастую к непоправимым ошибкам. Он заточил меня в золотую клетку, предоставив мне ключ, чтобы я в любой момент могла уйти, отворив створки. И я бы ушла, если бы не ощущала такую зависимость от него, если бы не нуждалась в нем настолько сильно, что иногда что-то сжимается в районе груди, срывая с губ болезненный выдох. Если бы я могла, я бы ушла еще тогда, когда ощутила, что он стал еще на один шаг ближе, чего я прежде никому не позволяла. Словно изначально так и было кем-то задумано, чтобы после стольких лет дружбы, мы осознали, что внутри нас есть что-то еще помимо дружеского начала. Мы всегда умели любить друг друга. Я не знаю, близки ли мы к любви, или же это обман, но я действительно хочу попробовать понять его, себя, нас. Я хочу проверить, а не зря ли мы все это затеяли. Это как русская рулетка, все дело в удаче. Либо ты выиграешь, поставив на «красное», либо прогоришь, сделав ставку на «черное». Заранее ничего невозможно предугадать, потому что поворот событий может быть неожиданным, а исход ужасающим. Ты либо всплывешь, либо потонешь. После того разговора я попросила Тома дать мне время, чтобы я все могла обдумать, взвесив «за» и «против». Я попросила его держать дистанцию, давая мне пока чуть больше свободы. Мне нужно просто побыть одной. Я сидела на крыльце нашего дома, обхватив свои колени руками. На улице уже давно стемнело, погружая весь город во тьму, словно вовлекая всех людей в свои сети. И если бы мы были в городе, то я бы уже сорвалась с места, наряжаясь так, словно меня собираются объявить Мисс Мира. Я бы давно уже расслаблялась, зажав в руке бокал с алкоголем и кредитную карточку, измазанную в кокаине. Если бы не Том, то сейчас все было бы иначе, было бы так, как всегда, как прежде. До нашего поцелуя, изменившего мой мир с ног на голову. Я накинула на плечи старый плед, закутываясь в него как можно теплее. Том, кажется, поехал в город, я не пыталась его остановить или упрашивать остаться, ведь он просто-напросто пытался выполнить мою просьбу. Я солгу, если скажу, что не тоскую. С каждым днем я все четче осознаю, насколько он мне необходим, насколько мне не хватает наших вечных перепалок и шуточных ссор. Мне неважно, как и в роли в кого, но главное, чтобы он просто был рядом. Кажется так, зарождается любовь. Кажется так, люди теряют себя, растворяясь в другом человеке. Рядом со мной лежал мой мобильный телефон, словно находясь в ожидании, когда же раздастся такой желанный звонок. Я всегда боялась одиночества, темноты и тишины. Я всегда боялась моментов, похожих на этот. За эти несколько часов мой телефон был глух, ожив лишь единожды, оповестив меня об очередном входящем сообщении от Билла. Я стирала их все, даже не раскрывая. Я боялась сорваться и позвонить ему. Я боялась вновь все испортить. У меня есть еще несколько дней, а уж потом мне придется искать выход из сложившейся ситуации, в которую мы с Томом сами себя загнали. Я ведь знаю, что мы оба не отступим до конца. Нам необходимо завершить это пари, но я не уверена, что в свете последних событий мне это будет под силу. Встретились бы мы при иных обстоятельствах, я знаю, что стали бы истинными друзьями. Встретились бы мы в другой жизни, он стал бы моим возлюбленным. Но сейчас это просто невозможно. Я потянулась к пачке сигарет, лежавшей возле моих ног. Яркий огонек зажигалки вспыхнул в темноте, озаряя ночное небо, подобно мириадам звезд. Я слабо улыбнулась, делая сильную затяжку. Я обещала себе бросить курить, но кажется, в ближайшее время у меня это не получится. Мимо проезжали редкие машины, все же напоминающие о нашей городской жизни. Коллекционные модели, только что сошедшие с конвейера самых известных автомобильных концернов. Только, находясь в доме, я могла в полной мере ощутить то, что мы уже не в нашем шумном и пыльном городе, где жизнь бьет ключом, фонтанируя через край. Тут все более спокойно и размеренно. Тут можно поверить в любовь. Я сделала еще одну затяжку, опираясь на дверной проем. Мне жутко хотелось спать, но я не могла пойти, пока Том не вернется. Мне не очень хотелось думать о том, что Эбель вновь его потащит куда-нибудь за собой. Каждая встреча с Бенджамином у Тома заканчивалась пьянкой и голой девицей в постели. Меня аж передернуло от мысли, что он вновь может с кем-нибудь спать. Но я - то прекрасно понимаю, что так просто он не сможет перестроиться и изменить свой образ жизни. Ему нужны все эти доступные девицы. Ему нужно менять их, чтобы не потерять вкус к той придуманной жизни, что стала нашей золотой клеткой. Я знаю это наверняка, потому что с этой же целью я трахаюсь со всеми этими парнями, не испытывая при этом никаких особых эмоций. Это просто секс, и он не должен быть по любви, ведь так? Животные инстинкты управляют нами, делая из нас зверей. Я сделала еще одну затяжку, выбрасывая окурок в пепельницу. Я поднялась со ступеней, оглядываясь по сторонам. Видимо, Том решил задержаться в городе. Я захлопнула дверь, опираясь на нее стеной, и стараясь прогнать смутные сомнения и нежелательные мысли из головы. Сейчас мне это было совершенно ни к чему. В конце концов, мы не обычная парочка. Наверное, не стоит относиться к этому настолько серьезно. Наверное, не стоит и влюбляться. Телефон в моих руках завибрировал, и я взглянула на экран. Долгожданный звонок. - Да. Привет, Том. Ты где? - Я устало вздохнула, выслушивая его заранее подготовленную речь, которая явно была ложью, причем не особо искусной. Откуда я знаю? Да, потому что те же самые слова он говорил всем своим бывшим, пытаясь оправдаться, и остаться безнаказанным, не желая признавать, что трахается с кем-то еще на стороне. – Том, ты забыл, что я не одна из твоих девиц и мне не нужны глупые оправдания? Я знаю все твои трюки и приемчики, которые ты использовал со своими подружками. Где ты и с кем? – Мой тон был на удивление тихим и спокойным, хотя внутри меня бушевали всевозможные эмоции. Начиная с усталости и заканчивая яростью. Мне хотелось, чтобы он признался. Хотелось, чтобы был честен со мной. Он замолчал, видимо пытаясь, подобрать нужные слова. Так начинается ложь и заканчивается любовь. Так всегда происходило, когда ему не хотелось признаваться в том, что он трахает очередную шлюху. Так было, есть, и скорее всего, будет. Я потерла глаза, ощущая жуткую сонливость. Я и не заметила, что прождала его ни один час. – Ну, же Каулитц, ты где? Чего замолчал? Или может, ты слишком занят? – Он так ничего не ответил, и я лишь услышала на фоне пьяное хихиканье девиц и смех Бенджамина. Я знала, что если Том с ним, значит, обязательно будут девицы и море алкоголя. Я слишком хорошо знаю нашего общего друга. Слишком часто я бывала у него дома, и все обычно заканчивалось громкими стонами и противным ощущением тошноты, подкатывающим к горлу. Вдох выдох, мне нужно забыть. - Я вижу, что сейчас ты не в состоянии разговаривать, а у меня нет желания слушать то, как ты будешь трахать этих девиц. Удачно провести время. До свидания, Том. – Я бросила трубку, ощущая резкое желание напиться. Я пошла в кабинет, открывая дверцы бара. Алкоголь на любой вкус. Я сразу же начала с коньяка, делая большой глоток. Я люблю только хороший и дорогой алкоголь. Как же мне хотелось прокрутить время назад, вырезав тот период своей жизни, когда я поняла, что он мне намного нужнее, чем кто бы то ни было другой, когда я поняла, что это приведет нас к критической точке. Когда я поняла, что влюблена. Я включила музыку, медленно поднимаясь с кресла. Я помню, что именно в этом кабинете мы прятались с Томом, когда играли со взрослыми в прятки. Нянечки и гувернантки бегали по всему дому, делая вид, что не знают, куда же мы могла подеваться. Именно здесь мы рассказывали друг другу свои секреты, нашептывая их на ухо. Именно здесь он мне впервые признался, насколько я ему дорога. Сюда редко кто заходил, да, и дом это практически всегда пустовал. Я подошла к телефону, который вновь завибрировал. Очередное сообщение от Билла. Я нажала «открыть». «Мне сказали, что ты на неделю уехала. Наверное, оно и к лучшему. Ты мне не ответила ни на одно сообщение, значит, были на то свои причины. Надеюсь, все это намного важнее, чем сказать мне в лицо «прощай». Билл». И я бы засмеялась, перечитывая это сообщение раз за разом, если бы не расползающаяся внутри меня тревога, напоминающая тяжелое заболевание, день за днем, постепенно овладевающее всем телом и организмом. Я бы засмеялась, если бы не желание разрыдаться. И кто-нибудь на моих похоронах еще станцует польку, разливая по бокалам вино. Бокал в моих руках вновь наполнился до краев, в то время как внутри я была опустошена. Я знала, что это всего лишь минутная слабость, которая обязательно пройдет, и я вновь буду той самой Кристин, которую все боятся и презирают. Я буду вновь той самой Кристин, которая напролом идет к своей цели, а пока у меня совершенно нет сил на борьбу и на глупую игру. Я не могу притворяться. Я не могу делать вид, что мне все равно. Дыши, Кристин, дыши, как больно бы не было в итоге. Я сделала последний глоток, до конца опустошая бутылку, и швыряя ее в стену. Если бы заполнить пустоту было бы также просто. Я скинула с себя одежду, направляясь в спальню, а затем и в душ. Мне хотелось смыть с себя всю ту грязь, что кажется, прилипла ко мне, став моей новой коже. Я когда-то была Хамелеоном, я когда-то была другой. Том лежал на кровати позади меня. Я старалась унять свое бешеное сердцебиение, чтобы не выдать своего волнения и настоящих эмоций. Он не должен знать, что причиняет мне боль. Он не должен знать, что теперь игра приняла серьезные обороты. Я была полностью обнажена, словно предлагая ему себя. Сейчас мне казалось, словно я намного лет младше него. Сейчас я была слишком слаба и беззащитна. Мы оба молчали, так как знали, что сказать нам абсолютно нечего, да и не зачем. Мне не нужны пустые фразы, слова и оправдания, в которые он сам не верит. Я не одна из них, я вообще никто. Мне не хотелось выслушивать придуманную заранее ложь, которая должна была успокоить меня. Том придвинулся чуть ближе, кладя свою ладонь мне на живот, тем самым притягивая к себе еще ближе. Я заметно напряглась, представляя, как он в этой же позе ласкал тело одной из девушек, проникая в нее как можно глубже. Я представила, как она стонала, крича его имя, и обвивая его шею своими руками. Она целовала его губы. Губы, которые еще несколько дней тому назад принадлежали лишь мне. Я ощутила резкий приступ тошноты, подкатывающий к горлу. И я знаю, что это не от алкоголя, выпитого мною сегодня. Мне хотелось оттолкнуть его от себя, но сил на это просто не было. Глаза жгло от невыплаканных слез. От него пахло этими девушками. Запах волос и аромат их кожи, кажется, въелся в его одежду, в его пальцы рук. Я знаю, что он трахал их, я это чувствую. По его сбившемуся дыханию, по выражению его лица, по его глазам, в которых до сих пор плещется похоть, но к ней прибавилась унция вины, заставляющие его зрачки расширяться. Я знаю, что он занимался с ними сексом. Я чувствую это по его движениям. Я знаю его слишком хорошо, отчего и буду страдать. Я знаю его слишком хорошо, чтоб у нас что-то вышло. И мне хотелось ударить его, бить его по лицу до тех пор, пока бы из губы и из носа у него ни начала хлестать кровь. Мне хотелось украсить белые простыни его кровью, окрашивая нас в алый цвет, подобно девственно белому полотну картины. Но вместо этого я лишь прикрыла глаза, в надежде, что вскоре смогу заснуть. Я знаю, что все зашло слишком далеко. Я знаю, что мы упадем, сгорая в Гиене огненной. Он прижался губами к моей шее, шевеля губами «прости». И я бы простила, если бы не это мерзкое чувство, зарождающееся где-то в груди, которое разрывает меня на части, заставляя ненавидеть его с каждой секундой все сильнее и сильнее. Я хочу вовремя подставить руки, смягчив удар об землю. Я хочу уйти, пока не стало слишком поздно. Я знаю, что он попросит прощение, как только найдет, что сказать, как только решит, как бы все это вывернуть в свою пользу, делая меня виноватой. Обычно именно так он поступал с девушками, с которыми «встречался». Обычно он делал так с теми, кто для него ничего не значил. - Крис, прости меня. Я не знаю, что…. – Я резко развернулась к нему лицом, накрывая его губы своими. Слезы все же сорвались с моих ресниц, стекая по моему лицу. - Заткнись. Просто заткнись, Том. Я не хочу ничего слышать. Я не хочу твоих глупых оправданий. Я не хочу, слышишь меня? – Том лишь кивнул головой, замолкая. – Не говори ни слова, потому что это для меня уже ничего не значит. Я знаю, где ты был и с кем. Я знаю, что ты был с этими девицами. Господи, Том, это я - все та же Кристин, которая знает тебя слишком хорошо. Все та же чертова Крис, которая видит тебя насквозь, и которая никогда не поверит в твою дешевую ложь. Неужели ты забыл, что меня тебе не обмануть? Неужели ты забыл, что я не буду глотать ложь с твоей стороны? – Я ударила его в грудь, срывая с его губ болезненный стон. Он не пытался увернуться или прикрыться от ударов, которые посыпались позже. Я просто сорвалась. - Я не знаю, как так вышло. Я сорвался. Я не то чтобы хотел. Черт, Крис, умоляю тебя, прости. Я не должен был вообще ехать куда-то с Бенджамином. - Нет, Том. Не надо. Не говори то, что не значит ровным счетом ничего. В твоих словах нет веса. Мне все равно. В конце концов, мы с тобой не влюбленная парочка, чтобы отчитываться друг перед другом. - Я, правда, сожалею. Я не должен был так с тобой поступать. - Так поступать? А как, собственно говоря, ты со мной поступил? – Я усмехнулась, заглядывая ему в глаза. – Ты просто делал то, в чем ты хорош. Это единственное, в чем ты, пожалуй, действительно хорош. Ты отлично трахаешься, Том, судя по словам и отзывам твоих бывших девушек, так что я считаю, что тебе не стоит зарывать свой талант в землю. Не надо отказываться от девушек из-за того, что мы с тобой тогда поцеловались. - Кристин, прошу тебя, прости. Этого больше не повторится. - Повторится, Том, и не раз. Я знаю тебя, знаю себя. Я просто знаю нас. Не обещай и не клянись в том, что никогда не сможешь выполнить. Просто заткнись и больше не говори ни слова. На сегодня с меня хватит. Я, правда, устала. Мне просто нужно отдохнуть. - Я все исправлю. - Как и всегда Том. Ты всегда все исправлял, но есть те вещи, на которые нам не дается вторая попытка. Есть те вещи, которые нужно просто оставить, и больше никогда к ним не возвращаться. - Я не могу тебя так просто отпустить. Я не могу так просто отказаться, словно между нами ничего не было. - А, ничего и не было. Мы не трахались Том, мы не признавались друг другу в любви, и у тебя передо мной нет никаких обязательств. Так что не утруждайся, и не придумывай все новые и новые оправдания. - Ты никогда меня не простишь? - Мне не за что прощать. Я серьезно, Том. - Ты вновь пытаешься играть в ту Кристин, которой на все похуй? - Я не играю, Том. Я такая, какая я есть. - Мне тоже больно, Крис. - Отчего больно? Член болит оттого, что ты переспал с теми девицами? - Оттого, что я причиняю тебе боль. Оттого что изменил, потому что сам бы я тебе такого не простил. - Том, не волнуйся, если я захочу с кем-нибудь заняться сексом, я проверю, чтобы ты был в том же самом доме. Я сделаю это открыто, уж будь уверен в этом. - Не надо так, Крис. Я ведь знаю, что ты бы так никогда не поступила. - Видимо ты слишком плохо меня знаешь, Том. Я способна еще ни на такое. Ты только дай мне повод, и ты увидишь, какой сукой на самом деле я могу быть. - Ты другая, Крис. - Хватит, Том. Прекрати делать это. Не говори таким тоном, словно я пришла не прием к психоаналитику. Не надо пытаться убедить самого себя в том, что я другая. - Я поступил как последний ублюдок. - Ты поступил так, как и свойственно поступать Тому Каулитц. Я бы удивилась, если бы не трахнул их, а так это не стало неожиданным сюрпризом для меня. - Крис, но я…. - Том, все это изначально было ошибкой. Только сегодня я действительно поняла, что у нас нет будущего. Неужели ты не видишь, что как пара мы провалились? Мы все равно будем заниматься сексом с кем-то еще помимо друг друга. Отношения не могут строиться на изменах и лжи. Отношения не должны строиться по плану «один любит, другой позволяет». Спокойной ночи. – Томми. Я вновь развернулась, накрываясь одеялом. Он мне больше ничего не сказал, и я ощутила, как кровать рядом со мной слегка прогнулась, а затем ощущение тепла меня покинуло. Том вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь, и оставляя меня одну. Я положила руку на то самое место, где он лежал. Пальцы жгло от холода так, словно я прижалась ко льду. Я знаю, что это пройдет, мне просто нужно время. Любить так может не каждый, прощать я не в силах, как жаль. Мы умеем жить так, чтоб каждый день был похожим на шоу. Аминь.