Избалованные детки

Буквально через полчаса после нашего эмоционального разговора, а вернее гробового молчания в гостиной комнате, мы уже сидели в его машине, направляющейся прямиком к нашему особняку. Желание разговаривать, кажется, пропало напрочь. Скорее всего, Том прекрасно понимал, что трогать меня лучше не стоит, если он не желает попасть под мою волну ярости и агрессии. Когда я в гневе со мной лучше не шутить, и вообще ко мне не приближаться. Я знаю, что ему очень сильно хотелось, чтобы я простила его, и все вновь вернулось на круги своя. Когда ты правишь «миром», ты веришь в то, что все тебе подчинено. Я знаю, насколько сильно ему хотелось, чтобы я обратила на него хотя бы чуточку своего внимания и поговорила с ним. Он, как и я, слишком сильно боится тишины и угнетающего молчания, в котором можно услышать не только громкие и рваные удары собственного сердцебиения, но и голос разума, нашептывающий нелицеприятную истину, которая известна нам с ним и без того слишком хорошо. Он, как и я боится оставаться один, потому что в моменты полнейшего одиночества, он слишком явно ощущает, насколько он слаб и уязвим. Кровоточащая рана очередным порезом легла на шелковое полотно. В такие моменты он становился все тем же Томом, моим прежним Томом, которого я впервые увидела много лет тому назад, вступив на порог его дома. В такие моменты он был тем самым мальчиком, которого он пытался в себе убить, утопая в бокалах с дорогими алкогольными напитками и в стонах различных девиц, больше похожих на элитных проституток, которые знали свое дело просто на «ура». Если секс – то за деньги, если любовь – то продажная. Ему слишком сильно хотелось убедить окружающих, а прежде всего самого себя, что от него прежнего ничего не осталось, ежедневно растворяясь в клубах сигаретного дыма, застилающего глаза, и заставляющего слезы стекать по фарфоровым щекам, напоминающие застывший холодный воск, принимающий очертания красивой венецианской маски. Немецкий клоун с задатками французского Пьеро. В какой-то момент, он кажется, и сам поверил в то, что того Тома уже нет и его не вернуть. Наверное, я больше всех помогала ему забываться, ежедневно возвращаясь к разноцветным пилюлям и длинным дорожкам из «снежной» пыли. Наверное, я больше всех помогала ему уходить в мир придуманных иллюзий, в котором он, несомненно, является ключевой и самой важной персоной. Мир, в котором всем правят деньги, наркотики и секс. Мир, в котором чужие слезы приравниваются к богатству. Я включила «i-pod» на полную громкость, словно пытаясь, таким образом, заглушить стук собственного сердцебиения и удары пульса, бьющегося под тонким слоем кожи. Мне хотелось заглушить собственные мысли, которые просто не давали покоя. Господи, сделай так, чтоб все резко замолчали. Том несколько раз поворачивал голову в мою сторону, словно готовясь что-нибудь сказать, но каждый раз вновь переводил свой взгляд на дорогу, осознавая, что все это теперь будет лишним. Вдох, выдох, мне нужно просто время, чтоб вновь войти в игру. Я видела, как были напряжены его руки, когда он все сильнее сжимал пальцами руль, и синие венки проступали на его смуглой коже, напоминающие мне гремучих змей, готовых в любую секунду ужалить, впрыскивая в кровь яд. Я знаю, что ему ничуть ни легче, чем мне, но это не поможет решить нашу проблему. К сожалению это уже не сделает нас ближе. Я откинулась на спинку своего пассажирского сидения, стараясь заставить поверить саму себя в то, что собственно говоря, ничего страшного и не произошло. Мы просто совершили ошибку, решившись на эту рискованную игру. Мы просто не рассчитали свои силы, и теперь вдвоем расплачиваемся за этот проступок. Ничего ведь не случилось, он просто растоптал мою любовь. Мы просто попробовали, но у нас ничего не вышло. Теперь пришло время возвращаться к прежней жизни. Неужели мы с ним настолько глупы, что могли подумать о том, что между нами может быть что-то большее, чем просто дружба? Неужели я поверила, что это любовь? - Крис, я кажется, влюбился. – Том вбежал ко мне в спальню, запрыгивая с ногами на кровать. Я не сказала ему ни слова о том, чтобы он снял свою грязную обувь. – Я влюбился. – Он прикрыл лицо руками, пытаясь скрыть румянец, легший на его щеки. - Наш Томми влюбился? И кто она, кто эта счастливица? – Я передвинулась на кровати, ложась к нему как можно ближе. Я положила свою голову к нему на живот, уставившись куда-то в потолок. Мне не хотелось его терять, я боялась его с кем-то делить. - Ее зовут Жаклин. Ты бы ее видела. У нее невероятно красивые глаза, похожие на изумруд. Бледная кожа и длинные локоны. Кажется, я влюбился в нее. – Он довольно улыбнулся, прикрывая глаза. Совсем как жена Джона Кеннеди, только не так красива и верна. Надеюсь, исход не будет трагичным. - Надеюсь, ты меня с ней познакомишь. Все же так просто я тебя ей не отдам. – Я и сама тогда не осознала, насколько серьезным был тон моего голоса, а просьба больше походила на требование. - Конечно, познакомлю. Я ей про тебя рассказывал. Я, кажется, и в правду влюбился. – Он повторял эту фразу словно заведенный. - Я так рада за тебя. - Но ты не думай, что от этого мы станем меньше общаться. - Я и не думала. - А почему ты тогда вдруг резко погрустнела? - Не знаю. Лучше расскажи мне о ней что-нибудь еще. Я вижу, как у тебя горят глаза, когда ты думаешь о своей Жаклин. – Он ухмыльнулся, и приподнялся на локтях, словно готовясь рассказать мне интересную историю и поведать самые страшные секреты. Вдох, выдох, я медленно схожу с ума. Вдох, выдох, я просто слишком заигралась. - Знаешь, она меня понимает, выслушивает. Она особенная. Навряд ли я кого-нибудь буду любить также сильно, как я люблю ее. - Наверное, все так думают, когда впервые в жизни влюбляются. - Может, ты и права, но сейчас я не хочу думать о том, что будет потом. Вдох, выдох, мы живем сегодняшним днем. Вдох, выдох, завтра для нас не существует. - Никогда не видела тебя таким счастливым. – Даже в день нашего знакомства. - Просто я никогда прежде не любил. – Я приподнялась чуть выше, прижимаясь своим лбом к его лбу. Я ощущала его теплое дыхание на своих губах. Кажется, тогда был второй раз в жизни, когда мне хотелось вновь прикоснуться к ним, впиваясь в них поцелуем. - А я не знаю, что такое любовь. – Я откинулась обратно на кровать, выдавливая из себя подобие счастливой улыбки. - Узнаешь. Вот влюбишься так сильно, что потеряешь голову. Я просто уверен. К тому же, а как же я? - А что ты? - Ну, разве меня ты не любишь? - Ну, с тобой у нас все иначе. Ты ведь мне словно брат, и люблю я тебя, соответственно, точно также. - Ну, все равно ведь ты умеешь любить, даже не стоит спорить. Вдох, выдох, мне просто хочется любить. Тогда весь вечер он мне рассказывал про свою Жаклин, при упоминании о которой у меня, если честно ближе к ночи уже выработался рвотный рефлекс. Жаклин то, Жаклин это, словно весь мир вращался вокруг ее жалкой персоны. Она никогда не станет мной, никогда не заменит ему меня. Я помню, мы тогда заснули ближе к утру, сплетя наши руки и ноги подобно ветвям экзотических деревьев. Рядом с ним моя жизнь была похожа на маленький рай. Мы зашли в дом, и я сразу же поднялась в свою комнату, кидая чемоданы на пол. Я мгновенно захлопнула дверь, запирая ее на небольшой замок. Сейчас больше всего мне хотелось побыть одной, и не играть перед Томом очередную театральную сценку. Я скинула с себя одежду, становясь прямо перед зеркалом. Косточки на бедрах, кажется, стали еще больше выпирать. Меня можно было бы поставить в кабинет по анатомии, чтобы по моему телу учить детей. А для взрослых можно включить и версию «hard». Я пальцами скользнула по своему телу, задевая соски, и открывая рот в немом стоне, который так и не сорвался с моих слегка распухших губ. Чуть ниже к плоскому животу. Пальцы скользнули еще ниже, исследуя нежную кожу миллиметр за миллиметром. Мои глаза были широко распахнуты. Еще недавно эти игры я проводила вместе с Томом, когда он проникал в запретные места, наблюдая за ними в огромное зеркало. Сейчас это была игра на одного. Сейчас это шоу было для меня. Я чуть шире развела ноги в сторону, стыдливо прикрывая глаза. Я еле ощутимо надавила подушечками пальцев, ощущая дрожь и боль, прокатившуюся по всему телу. Сейчас я чувствовала себя как-то неправильно, и грязно что ли. Мне казалось, что все границы были окончательно стерты, и теперь мне остается идти лишь вперед, чтобы узнать, когда именно мой путь оборвется. Несколько кривых на перекрестке дорог. Вдох, выдох, это грязное шоу посвящаю себе. Я скользнула чуть дальше, медленно проникая пальцами внутрь. У меня перед глазами всплывали кадры из нашего прошлого и не такого уж радужного настоящего. Я вспоминала те моменты нашей жизни, о которых прежде почему-то старалась не думать. Я вспомнила его таким, каким полюбила. Я вздрогнула, когда в дверь постучались. - Кто там? - Том. Впусти меня, Крис. Прошу тебя. - Уходи. – Закричала я, срывая голос. - Крис, я не уйду, если ты меня не впустишь. Нам нужно поговорить. - Том, оставь меня в покое. Мне нужно побыть одной. - А я хочу побыть рядом. Я ведь нуждаюсь в тебе, как и ты во мне. - Мне никто не нужен. Я со всем могу справиться одна. Ясно? – Я зашла в ванную комнату, включая воду. Мне нужно срочно принять душ, особенно после длительной поездки, и желательно смыть всю грязь, навалившуюся на меня разом. Мне просто хотелось забыть обо всем, что произошло во время нашего отдыха. Мне хочется стереть те дни, оставив только поцелуй. Я залезла в горячую ванную, погружаясь под воду, тем самым стараясь заглушить голос Тома, который звучал уже более приглушенно. Я слышала продолжительный стук в дверь, а затем тишина, словно все замерло и остановилось. Я задержала дыхание, вцепившись пальцами в бортики ванной. Мне хотелось уйти на самое дно, дождавшись того момента, когда вода сдавит мои легкие, вырывая наружу последний вдох. Вдох, выдох, нет сил уже, играть в любимых. Я резко приподнялась, расплескивая воду по мраморной плитке. Кажется, такой же путь проложили слезы по моим щекам. Я прикрыла глаза, старательно отгоняя прочь все мысли о том, что рано или поздно нам нужно будет с Томом поставить жирную точку во всех этих запутанных и неясных отношениях. Рано или поздно мне придется встретиться лицом к лицу с Биллом и постараться с ним во всем объясниться. Рано или поздно будут сорваны маски. Когда я вышла из спальни и спустилась вниз на кухню, чтобы заварить себе кофе, Тома уже не было дома. Я даже знаю, куда он мог отправиться. Вдох, выдох, так мне будет легче. Я вышла во двор нашего колледжа, пытаясь глазами отыскать до боли знакомую мне фигуру. Билл сидел все за тем же столиком, в самом дальнем углу, словно прячась ото всех. Волосы как всегда были распущены и прикрывали его лицо. Я ахнула от неожиданности, когда заметила, что на нем не было его огромных очков, придававших какой-то неаккуратности и небрежности его внешнему виду. Сейчас он выглядел еще моложе и казался более хрупким, чем в первый день нашего знакомства. Он вновь что-то читал, и я ощутила резкое дежа вю, словно все это уже было со мной, с нами. Я легкой поступью приблизилась к его столику, становясь напротив него. Он медленно поднял на меня свои глаза, и я застыла на месте, ощущая легкий укол вины и какой-то даже зависти. Кто-то будет любить его, а мне остается только пари. Кажется, в такого Билла я могла бы влюбиться. Такого Билла я бы смогла полюбить. Он резко поднялся из-за стола, намереваясь уйти, но я схватила его за руку, заставляя взглянуть мне в глаза. Все книги и тетради упали на землю, открывая моему взору какие-то стихи и невероятно красивые рисунки. – Он быстро сел на корточки, чтобы подобрать все свои вещи, пока кто-нибудь другой не сделал это за него. Он чертовски талантлив и слишком красив. - Знаешь, Билл, мне кажется, что без очков тебе было бы лучше. - Тебя они смущают? - Нет, просто они скрывают твою красоту. Хотя только глупец не сможет разглядеть за ними твое лицо. Ты действительно красив. – Я провела пальцами по его скулам и подбородку, оставляя невесомый поцелуй на виске. – Я рада, что я единственный человек, перед которым ты не скрываешь свою красоту. – Я положила руки на его очки, медленно снимая их с его лица. Его глаза были прикрыты, словно он боялся смотреть на меня. Я отложила очки в сторону, прикасаясь губами к его векам. – Ну же, посмотри на меня. Открой глаза. Билл. – Он медленно распахнул свои глаза, делая несколько взмахов бесконечно длинных ресниц. – Спасибо. - Я сделаю все для тебя. И я для тебя. - Чего ты хочешь, Крис? - Поговорить. - Нам не о чем говорить. – Я откинула с его лица надоедливую прядку волос, вновь и вновь утопая в глубине его глаз. - Да, что с тобой такое? - Что со мной такое? – Он сорвался на крик. На нас все начали смотреть, находясь в ожидании предстоящего шоу. Сегодня в театре полный аншлаг, актерам труднее играть свою роль. – Я просто влюбился не в ту девушку. Я просто сделал неправильный выбор. Я всегда выбираю для себя не тех. Я ведь изначально должен был понимать, что ты мне не по зубам. Такая как ты не можешь любить. – Он замялся, виновато опуская глаза вниз. На долю секунды мне показалось, что в них заблестели слезы. Он несколько раз моргнул, заставляя их разбиться об асфальт. - Не можешь любить такого как я. И ты ни в чем не виновата, это все я. Я почему-то вдруг на долю секунды подумал о том, что между нами может что-то быть, и мы можем существовать как пара. На какое-то мгновение, я решил, что мы могли бы попытаться, а затем я понял, что это все ни к чему. Я просто хочу побыть один. Я ведь знаю, что ты уже занята, и ни на что претендовать не собираюсь. К тому же, куда мне тягаться с ним. А я было подумал, что действительно смог тебе понравиться. – Он указал рукой на столик, за которым сидел Том, как обычно флиртуя с девицами. - Мне нравятся многие люди. – Я резко остановилась, понимая, что начала не с тех слов. - Господи, Билл. Не сравнивай себя с ним. К чему это все? В вас нет ничего общего и не может быть в априори. Вы всегда будете разными, но это не значит, что превосходство на его стороне. Прости, что раню тебя, но это моя сущность – причинять боль любимым и близким людям. – Он устало покачал головой, вырывая свою руку из моей цепкой хватки. - Но, однако, ты выбрала именно его. Однако ты именно с ним. – Он зашел обратно в здание, оставляя меня одну со слезами, текущими по моим щекам. Мы умеем жить так, чтоб захватывало дух. Аминь.