Избалованные детки

Я даже не заметила, как ко мне подошел Том, обвивая свои руки вокруг моей талии и утыкаясь носом в шелк моих волос, и прижимаясь губами к шее, словно пытаясь оставить очередное клеймо, напоминающее один из символов, что выжигали на своей коже молодые люди и девушки, достигшие совершеннолетия в африканских племенах. Я заметно напряглась, пытаясь отодвинуться от него как можно дальше, но его руки сомкнулись еще сильнее, словно затягивая ошейник еще на одно деление, и притягивая меня как непослушную собачонку к своей ноге. Статный кобель, пытающийся проучить дерзкую сучку. Как же я ненавидела его сейчас за то, что он вновь играет со мной, устанавливая свои собственные правила игры, в которой мне, по всей видимости, не суждено выиграть. Я вздохнула, кладя свои руки поверх его рук, слегка надавливая ногтями на его нежную кожу. Он даже не шелохнулся, засасывая кожу еще сильнее. Ядовитая кобра с ампулой яда на кончике языка. Он резко сжал кожу зубами, словно пытаясь ее прокусить. Слезы продолжали стекать по моим щекам, скатываясь по шее и далее вниз по груди. Его теплое дыхание, словно оставляло все новые и новые ожоги, принимая вид пиктограммы. Оккультная любовь, перерастающая в сумасшествие. Кажется, это про меня. Я схожу с ума, когда он настолько близко, что я даже могу ощущать, на какой секунде его сердце делает на два раза удара больше, а когда совсем замедляется, словно в любую секунду может остановиться. Мне бы хотелось вырвать его сердце собственными руками, может, тогда я бы научилась по-настоящему жить, не завися от каждого его слова и сделанного шага. Может быть тогда, я смогла бы не разбивать красивую мечту, родившуюся в сердце Билла. Его нежные пальцы скользили поверх одежды, вызывая новую волну эмоций и неконтролируемых слез. Он резко развернул меня к себе лицо, заглядывая в глаза. Между бровей у него образовалась такая милая складочка, которую я в детстве любила убирать губами или же подушечкой пальца. Выражение его лица было сосредоточенным, словно он действительно пытался понять, что же со мной происходит. Он хочет прочесть еще одну главу, быстрее дойдя до развязки и ужасного финала. -Господи, Крис, что с тобой такое? – Он провел пальцами по моим щекам, стирая остатки слез. Я несколько раз моргнула, вновь устремляя свой взгляд на его обеспокоенное лицо. – Это из-за Билла? Если хочешь, то я поговорю с ним. -Что? – Я резко распахнула глаза, ощущая какое-то странное чувство, что я окончательно теряю себя, падая все ниже. Скоро будет земля, как бы ни разбиться. -Ну, если ты переживаешь из-за того, что Билл ушел, я могу с ним поговорить и заверить его в том, что это вся моя вина. В конце концов, мне то плевать на этого крашеного выродка, который видимо, возомнил себя кем-то очень значимым и по-настоящему важным в твоей жизни. Видимо, он решил, что сможет изменить Кристин Шульц, сделав ее своей. Мне жаль этого паренька, потому что он стал всего лишь жалкой пешкой в нашем с тобой пари. И кстати у тебя осталась ровно неделя, а потом прекрасный и красочный финал, хотя как мне показалось, то развязка состоялась именно сейчас. - Ты ни черта о нем не знаешь, Том. Ты ни черта не знаешь обо мне. - Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было другой, лучше, чем ты знаешь себя. Не лги мне, принцесса. Да, я не знаю этого Билла, но у меня и нет никакого желания пытаться его узнать. У меня нет никакого желания понять его поступки и мотивацию, потому что сейчас мы с ним соперники и враги. Все очень просто. - Что ты имеешь в виду? Я тебя совершенно не понимаю. Какие враги и соперники? - Мы с ним оба боремся за главный приз, если ты этого еще не поняла. - Приз? Ты говоришь так, словно вы участвуете в заезде для стритрейсеров. - Ты практически угадала, только вот это намного серьезней ночных гонок, да, и приз солидней, не сравнится с новеньким авто или же уважением среди гонщиков-эстремалов. Этот приз стоит всех возможных богатств, Крис. - И что же это за приз? За что вы так отчаянно боретесь, как ты это утверждаешь. - Ты, принцесса. Ты главный приз, и сейчас он мой главный соперник в борьбе за тебя. Пусть я совершил ошибку, свернув на неверный путь, я смогу придти к финишу первым. – Он прижался своими губами к моим губам, медленно проникая языком в мой рот, и заставляя меня вжиматься в его сильное тело. – Я люблю тебя, Крис, главное не забывай об этом, когда ты вновь решишь, что хочешь провести ночь на своей старой квартире с Биллом. Не забывай, что я всегда могут быть позади, чтобы всадить нож ему в спину. - Но…. - Я сказал тебе как-то, что убью его, если он встанет между нами, и я не лгал. Я сделаю это, Крис. У меня даже не дрогнет рука. Вспомни Марка и где он оказался, после того как трахнул тебя и кинул. Вспомни, что с ним было после того, как он попользовался тобой. Ты хочешь такой же участи для Билла? - Но он не причиняет мне боли. Он любит меня. - А ты любишь его? - Могла бы. – Он резко отпустил меня, отталкивая от себя. - Помни о том, что я все тот же Том Каулитц, который способен разрушить чью-либо жизнь, и чисто случайно следующей жертвой может стать этот малолетний недоносок. - Тогда тебе придется причинить сначала боль мне, если ты решишь растоптать его. - Я…. - Ты не тронешь его, потому что он нужен мне. И неважно,для пари ли или потому что я люблю его. Он мой и тебе придется устранить меня со своего пути, чтобы добраться до него. - Не пожалей о сделанном выборе. - Ты нужен мне Том, но ты не имеешь права отбирать у меня человека, который действительно стал мне дорог. Оставь его в покое, я итак сделала, кажется все возможное, чтобы растоптать его. - Все очень просто, ты все та же Кристин, которая привыкла побеждать. А я все тот же Том, который не привык отдавать то, что принадлежит ему. Запомни это, принцесса. – Он провел пальцами по моему запястью, поднося мою руку к своим губам. – Я облажался. Я причинил тебе боль, но я так просто не отступлюсь. Ты мне нужна и мне плевать, на какие жертвы мне придется пойти, чтобы ты была моей, со мной. Ты тот самый яркий бриллиант, за который ювелиры готовы убивать. Ты мой бриллиант, как бы это сопливо ни звучало. Ты моя, просто смирись с этим. – Он накинул на плечи свою кофту и направился к выходу. У нас впереди еще две пары, а затем новая игра. Воздух закончился в легких, а у нас впереди еще ночь. Я минут десять в нерешительности стояла перед дверью в квартиру Билла. Мне хотелось его увидеть и просто с ним поговорить. Мне нужно было с ним объясниться. Сделать так, чтобы он понял меня и простил. Я все же решилась и постучала в дверь, надеясь на то, что он все-таки окажется дома и мне не придется бродить по городу в его поисках. На пороге появилась Анна, одетая в невероятно красивое шелковое платье. В такие моменты я действительно осознавала, что свою красоту и доброту он унаследовал именно от нее. Он был так же грациозен и изящен, иногда напоминая мне аристократов, только не являясь таким чопорным, холодным и высокомерным. - Кристин, дорогая моя, я так давно тебя не видела. Я уж было решила, что ты забыла про нас. Проходи, милая. – Я вошла в квартиру, закрывая за собой дверь. Все стояло на своих прежних местах, только вот на стене появилась еще одна картина. Эта девушка мне кого-то напоминала. Его мама по-настоящему талантлива. - Как я могла забыть про вас, Анна. – Она нахмурилась, проводя своими пальцами по моему лицу. - Я же просила обращаться ко мне на «ты». – Она обняла меня так, словно я ее дочь. Кажется, именно так себя ведут матери с любимыми дочерьми. Черт его знает, у меня никогда не было любящей матери, да, и я не была примерной дочерью. Я обвила свои руки вокруг ее талии, вдыхая аромат ее волос, напоминающих мне самый настоящий шелк, что раньше было модно привозить из Японии. - Просто вы… я хотела сказать ты, так ко мне относишься, словно я член вашей семьи. - Крис, я никогда прежде не видела Билла таким счастливым, хоть сам он в этом никогда не признается. Я вижу, как блестят его глаза, когда ты рядом. Мой мальчик влюбился, и если ты являешься причиной его счастья, то ты мне как родная дочь. По правде говоря, у него плохо складывались отношения с девушками. То ли в виду скромности, то ли еще каких-то причин. Да, и в нашей деревушке у людей было слишком много предрассудков на его счет, так что я даже рада, что мы все же выбрались из той дыры. Здесь, в большом мегаполисе у него есть настоящий шанс пробиться и добиться любых высот, каких бы он только ни пожелал. - Спасибо тебе, Анна. Но, наверное, у тебя сложилось обо мне ошибочное мнение. Я не такая…. - Шшш. Послушай меня. Я не ожидаю, что ты прыгнешь в объятия моего сына, но я и не хочу, чтобы ты игралась с ним. Если у него нет шансов, ты так и скажи, но не бросай его, если он тебе дорог. Я знаю, что ты многое от него скрываешь. Чувствую, как и любая другая мать, но я верю, что ты не способна причинить ему боль. Не способна его предать. Мне хочется тебе верить, и я верю. Ты хочешь, чтобы мой малыш был счастлив? - Да, очень хочу. – Кажется, я впервые, за все время нашего знакомства действительно задумалась над тем, что я хочу, чтобы он был счастлив и не готова причинять ему боль. За этот месяц он и вправду вошел в мою жизнь, заняв какое-то особенное место в душе. - Тогда будь честна сама с собой. - Что? - Когда ты поймешь, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, ты сможешь быть честна с ним, а значит, и не сможешь причинить ему боль. Только так, ты сможешь сделать его счастливым. - Все не так просто, как кажется. - Дорогая, а жизнь никогда не была легкой. – В ее глазах блеснул огонек тоски, и я мгновенно поняла, о чем она говорит. Ни одна мать не сможет забыть про смерть своего ребенка. - Родная, а теперь иди к Биллу, а я пока пойду и приготовлю ужин, ты ведь останешься? Отказов я не принимаю. - Надеюсь, Билл не будет против. - Поверь мне, не будет. – Она поцеловала меня в макушку, растрепав мои волосы. Если бы это сделал кто-нибудь, я бы обязательно накричала, так как моя укладка обходится мне в кругленькую сумму. Но это ведь Анна. Вдох, выдох, я просто доиграю эту роль и сойду с театральных подмостков. Я направилась вперед по коридору и остановилась напротив знакомой мне двери. Спальня Билла. Я постучала ровно три раза. - Мама, я же сказал, что не голоден. Уходи, прошу тебя. – Я приоткрыла дверь, проходя внутрь. Комната была обставлена в его стиле. Кажется, тут абсолютно все кричало о том, кому же она принадлежала. – Мама, прошу тебя. Я просто устал. - Это не твоя мама, Билл. – Он резко сел на кровати, поправляя растрепавшиеся волосы. - Чего ты хочешь, Кристин? - Поговорить с тобой. - Чего я еще не слышал? - Прости меня. – Я подошла к его кровати и села перед его лицом на корточки. Мне хотелось поцеловать его, чтобы вновь вспомнить, каково это, когда тебя по-настоящему ценят и любят. Мне хотелось овладеть его душой, отдавая ему всю себя, до последнего сорванного крика и хриплого стона, до последнего надорванного вздоха. Мне и в правду когда-то хотелось приручить его, а сейчас кажется, словно это я оказалась у него на привязи. – Ты мне, правда, очень дорог. Я хочу сделать тебя счастливым... правда хочу, но не знаю, в состоянии ли сделать это. Я взмахнула рукой, заставляя его замолчать. – Помолчи, иначе я никогда не решусь вновь возобновить этот разговор. Дай мне все сказать, а потом ты решишь верить мне, принимать меня или прогнать прочь. – Он лишь кивнул головой, готовясь меня выслушать. - Но я не могу тебе ничего обещать, потому что я действительно влюблена в Тома, кажется, об этом уже знают абсолютно все. И зачастую я не вижу никого кроме него, или не хочу замечать. Я слишком зависима от него. Я не знаю, плохо это или нет, до него я не знала, что значит любить. До него я никому не была по-настоящему нужна, и я говорю не об одноразовом сексе, который вошел в мою жизнь, подобно свежевыжатому соку в моем рационе на каждый день. Сопливо, но слишком правдиво. -Он всегда будет самым незаменимым человеком в моей жизни, но это не значит, что для тебя у меня не найдется места. Это не значит, что мы не можем быть хотя бы друзьями. Я просто пытаюсь быть честной с тобой, чтобы в итоге никто не пострадал. -Я люблю тебя, Крис, по-настоящему люблю и это не прихоть, про которую на утро я смогу забыть. Это не ваш одноразовый секс, о котором на утро напоминает лишь использованный презерватив, завязанный в узелок и выброшенный на пол. Это не ваши пьяные оргии, о которых на утро вам напоминает лишь тошнота и головокружение. Это чувства, черт бы тебя побрал, и с ними так просто невозможно справиться. Я не могу сдуть их, подобно вашему кокаину на стеклянных столиках в ваших чертовых клубах. Я не могу вычеркнуть тебя из своей жизни, словно ничего не произошло. Как же мне хочется сказать, что я ненавижу тебя. Как же мне хочется, чтобы ты никогда не появлялась в моей жизни. Но я не могу. Крис, не могу. – Он тяжело вздохнул, откидываясь назад. -Билл, но послушай меня. -Крис, кажется, мы просто заигрались. Уходи. Дай мне время. -Но у нас с тобой нет времени, Билл. Его просто-напросто нет. Ты многого не знаешь и не понимаешь. -Тогда объясни мне, чтобы я смог тебя понять. Тогда объясни мне, почему нет времени, что ты скрываешь? Чего я еще не знаю о тебе? -А что ты вообще знаешь обо мне настоящей? Ты знаешь обо мне только те вещи, которые я выставляю на всеобщее обозрение. Ты знаешь, что я пью, употребляю кокаин, ты знаешь, что у меня было много сексуальных партнеров, а что ты еще знаешь? – Он молчал, не зная, что сказать.- В том то и дело, что ты ни черта обо мне не знаешь. -Тогда прощай, Кристин Шульц. – Я поднялась с пола и направилась к двери. -До встречи, Билл. – Он ничего не ответил, лишь включил музыку чуть громче, заглушая мое присутствие и мои удаляющиеся шаги. - Дай сюда. – Я сняла с головы Билла какой-то непонятный чулок, именуемый головным убором. Мы находились в центре Берлина, в одном из самых известных магазинов, где продавалась одежда в стиле «pin-up» и «vintage». - Разве мне не идет? – Он заливисто смеялся, завязывая на шее экстравагантную шаль, которую раньше женщины накидывали на голову, скрывая свои непослушные волосы от порывов сильного ветра. Я прежде не видела ни одного парня, который бы так раскованно чувствовал себя в женской одежде и не стеснялся бы перевоплощаться. Он бы мог стать знаменитым актером, если бы только пожелал. - Таким людям как ты, идет, кажется все. - Таким людям, как я? Это каким? – Он с удивлением вскинул брови наверх, кружась среди вороха одежды. Его смех был невероятно легким и теплым. - Красивым, с невероятным обаянием. Ты способен украсить собой любую одежду. Тебе никто не говорил, что от таких как ты, девушки обычно теряют голову и сходят с ума от любви. - Нет, от таких как я обычно держатся как можно дальше. Обычно такие парни, как Том становятся всеобщими любимчиками, потому что они действительно умеют очаровать и являются очень разговорчивыми. Такие как Том влюбляют в себя самых лучших девушек, влюбляют таких как ты. – На какое-то мгновение с его лица спала улыбка, а затем его глаза вновь загорелись, когда он увидел какие-то непонятные и странные очки в стиле Элтона Джона. Тот бы точно умер на месте от зависти. - Не говори глупостей, Билл. - А разве это не так? - Я не знаю. – Он схватил меня за руку, и мы оба начали кружиться, словно у нас под ногами была желтая осенняя листва, а вокруг нас был красивый центральный парк в Нью-Йорке, и впереди еще целая жизнь, чтобы познать все прелести осени. Кажется в тот день, мы оба были по-настоящему счастливы. Чья-то стопка с грохотом ударилась о столик и люди разразились пьяным смехом, когда я вытащила зубами дольку лимона из декольте красотки, слизывая дорожку из соли с ее обнаженного живота. Она засмеялась, одаривая меня пьяной ухмылкой. Кажется, она сестра хозяина этого дома. Роскошная девица, явно знающая себе цену, и умеющая веселиться так, словно это ее последний день в жизни. - Не хочешь подняться ко мне в спальню? - Я лишь кивнула, следуя за ней. Мне просто хотелось развлечься, и она, кажется, была совсем не против. Мы вошли в огромную спальню с множеством зеркал и очень красивым бельем на кровати. Я прижалась к ее губам, исследуя их языком. С ее губ срывались рваные стоны, когда поглаживала ее бедра, задевая кожу ноготками. Она дрожала, впиваясь пальцами в мои плечи. – А ты еще лучше, чем о тебе рассказывал мой брат. – Она засосала мою губу, глядя прямо в глаза. Взгляд настоящей и дикой кошки. - Эрик вообще много чего говорит, и очень часто лишнего, так что я бы на твоем месте его не слушала. - Но о тебе он явно не солгал. – Я медленно сняла с нее корсет, словно поддразнивая и целуя ее полные груди, и облизывая твердые соски. – Я не помню, говорила ли я раньше о том, что в сексе стираются любые половые признаки, и становится неважно, кто трахает тебя, а кого имеешь ты. - И что же он говорил? - Что ты по-настоящему красива. – Она толкнула меня на кровать, забираясь сверху. Алкоголь прилично ударил в голову, и я позволяла ей делать со мной, все, что ей захочется. Она медленно стягивала с меня узкие джинсы, покрывая поцелуями кожу. Я закрыла глаза, вцепившись ногтями в простыню. - Я слышу это постоянно. - А еще он говорил, что ты настоящая . – Я засмеялась, разводя свои ноги в сторону. Она упала на меня сверху, скользя руками по моему телу. Я прогнулась в спине, прижимаясь к ней еще ближе. – Расслабься, только не говори, что это твой первый раз с девушкой. - Далеко не первый. Я дрожу не от этого. - А от чего? – Ее голос стал более серьезным, и она прекратила свои действия. - Неважно. А теперь заткнись, и приступай к делу. – Она ввела в меня пальцы, сгибая их внутри моего тела, и целуя мои губы. Кажется, так забывается все. Мы лежали на кровати, медленно затягиваясь сигаретой. - Если бы не мой жених, то я бы могла представить себе наши сумасшедшие ночи. – Она мечтательно вздохнула, закатывая глаза. - У тебя есть жених? Почему ты мне об этом не сказала? - А что бы это изменило? – Она усмехнулась, придвигаясь чуть ближе и проводя пальцами по моему липкому от пота телу. - Мы бы не переспали. – Мне казалось это странным, как можно изменять тому человеку, с которым собираешься связать свою жизнь. Значит, что и отношения ни черта не значат для человека? - Крис, это просто секс. Это не имеет никакого значения. Вдох, выдох это просто ночь, заполненная алкоголем и доступным сексом. - Наверное, ты права. – Я перевернулась, оказываясь на ней сверху. – Господи, из-за алкоголя я совершаю необдуманные поступки. - Расслабься и живи сегодняшним днем. – И мы живем, падая все ниже, и приближаясь к конечной точке, за которой последует пустота. Мы умеем жить так, чтобы границы и нормы стирались. Аминь.