Избалованные детки

Все последующие дни, Билл, кажется, играл со мной в прятки. Он избегал меня всеми возможными способами, стараясь не оставаться со мной наедине в холле, а стоило мне выйти во двор во время ланча, как он мгновенно вставал со своего места, направляясь обратно в главный корпус колледжа. Все что мне оставалось, это стоять под пристальным взором особо любопытных студентов, пытающихся узнать самые главные новости, чтобы в дальнейшем разнести их по всему колледжу и студ. городку в виде грязных и нелепейших слухов. Кажется, они слишком любят играть в «испорченный телефон». Всем хотелось стать первыми, кто сможет поделиться сенсацией со своими друзьями, живущими лишь сплетнями и интригами, вращающимися в том же клубке, что и мы с Томом, только на несколько ступеней ниже. Мы, правда, в последней инстанции. Они с ошалевшими глазами наблюдали за тем, как Билл мастерски избегал возможности поговорить со мной, оставляя меня в гордом одиночестве. Еще никому до него не приходило в голову игнорировать меня, потому что все знали, какими последствиями чревато подобное поведение, но ведь Билл был совершенно другим. Он не был из той кучки слабаков, у которых не было ни силы волы, ни собственного мнения. Билл из тех людей, которой мне уж точно никогда не стать. Не смотря на то, что в этом колледже я устанавливаю собственные правила, которым все подчиняются, я не могу делать то, что мне хочется, я не могу быть сама собой, и я, черт возьми, завишу от чужого мнения, подстраиваясь под него, словно стараясь вписаться в какие-то нелепые и глупые рамки, которые скорее всего, были прописаны тоже мной. Я заложница собственных правил и раба «грязной» игры. Все с нескрываемым интересом наблюдали за тем, как я все больше и больше отдаляюсь от моих так называемых друзей, уходя в саму себя. Я знаю, что это была не любовь, но желание быть рядом с ним было просто колоссальным. Мне нравилось проводить с ним время, разговаривая абсолютно на любые темы. С ним можно быть самой собой, не думая о том, что он может осудить. С ним все маски были отложены в сторону. Наверное, все оттого, что он не ожидал чего-то большего от меня, чем я на самом деле могла ему дать, и не имел привычки требовать, а лишь покорно ожидал, когда я сама решусь поведать ему новый секрет. Он никогда не пытался пробраться ко мне в душу намного дальше, чему ему было положено, но при этом делал попытки ко мне навстречу. Кажется, все это время он и был настоящим другом. У меня осталось всего лишь несколько дней, и это чертово пари наконец-то будет окончено, и я постараюсь забыть о нем, словно его, никогда и не было в моей жизни, словно я никогда не играла в «любовь», стараясь вновь победить. Моя чертова гордость и желание быть первой во всем. Всякий раз, когда я приходила к нему домой, он запирался в комнате, а Анна говорила, что это пройдет, и мы обязательно помиримся. Как жаль, что ей не известны все детали нашего общения. Мне хотелось верить, что однажды все будет, так как прежде и мы вновь будем проводить с ним практически каждый вечер вместе. Я буду рассказывать ему о своих глупых страхах, тянущихся еще с самого детства, а он будет лишь улыбаться, говоря мне, что это абсолютно нормально бояться чего-либо. Он будет мне рассказывать о забавных моментах в своей жизни, вызывая неконтролируемый приступ смеха и слез настоящей и неподдельной радости. Я буду смеяться вместе с ним, забывая о том, что на следующее утро я вновь буду другим человеком, таким, каким меня желают видеть все те, кто тенью ходит за нами, словно это способно сделать их счастливыми или от этого зависит их жизнь. Они словно цирковые собачки, прыгающие по одной лишь команде, слетевшей с губ их дрессировщика. Вдох, выдох, под куполом цирка зажглась очередная звезда. Я в очередной раз в нерешительности стояла возле двери Билла, не зная, как мне поступить. За эти несколько дней, я действительно успела соскучиться по нему, и понять, что мне хорошо, когда он рядом. Я счастлива только оттого, что мы можем проводить время вместе, не думая о том, что же нам принесет следующий день. Он никогда не требовал от меня каких-то глупых и ненужных объяснений, зная, что все равно их не получит, но при этом выжидающе смотрел на меня, надеясь, что я сама ему все расскажу. И я рассказала бы, если б не боялась потерять его окончательно. Я б рассказала, если б не знала, что по-особенному люблю, совсем как брата. Я повалила его на пол, усевшись на его бедра. Мы оба не могли остановиться и смеялись, срывая голос. Я щекотала его, срывая с его губ звуки более похожие на самый настоящий писк. Он пытался спихнуть меня с себя, сбрасывая мои руки. - Крис, ну, хватит. Прекрати. – Он начал смеяться еще громче, притягивая меня за шею к себе. – Мне бы так хотелось узнать, что же скрывается за блеском твоих карих глаз, когда ты вот так невзначай вскидываешь свою правую бровь наверх, словно смотря свысока на всех окружающих, и выказывая им, таким образом, свое пренебрежение и превосходство над ними. Мне бы очень хотелось понять, что ты на самом деле пытаешься утаить от меня, словно я ничего не вижу и не понимаю, но я то знаю, что пока еще не время и ты мне все равно не расскажешь, как бы сильно мне этого сейчас не хотелось. И если я начну давить, то это не сделает нас ближе. Я просто хочу, чтобы ты научилась доверять, не ожидая при этом получить удар ножом в спину, ты ведь этого боишься, я прав? – И если бы это был Том, то на этих словах он бы обязательно усмехнулся, в очередной раз, показывая, что он вновь оказался прав… вновь прочитал меня, подобно книге, ловко перелистав ненужные страницы. Я резко выпрямилась, заглядывая ему в глаза. Мы оба мгновенно забыли о том, что еще несколько минут тому назад смеялись, играя в нелепые игры, больше похожие на те, что мы устраивали с Томом, будучи детьми. Он больше не улыбался, и выражение его лица было как никогда серьезным, а между бровей пролегла забавная складочка, делая его еще более очаровательным. Наверное, это был его способ вытянуть из меня всю истину наружу. - Билл, если ты будешь знать обо мне абсолютно все, у тебя пропадет ко мне интерес и желание со мной общаться. Во мне все-таки должна быть хоть какая-нибудь загадка, разве ты так не считаешь? Когда не знаешь, как солгать, желательно придумать новый ход. - Я хочу знать тебя, но не требую, чтобы ты раскрывала все карты. - Ты думаешь, что у меня есть козырь, припрятанный в рукаве? - Я думаю, что у тебя за спиной не одна умело обставленная игра. – Он вздохнул, выдавливая из себя жалкое подобие улыбки. Я провела рукой по его слегка влажному лбу, убирая прилипшие прядки волос. Он лишь зашипел, словно обжегся или ему было больно. Он пригрел на груди змею, решившую убить своего хозяина. - Тогда почему же ты до сих пор рядом со мной? Ты не боишься, что наше общение это всего лишь очередная игра для меня? - Боюсь. – Абсолютно честно признался Билл, проводя пальцами по моей спине, и вызывая дрожь во всем теле. – Боюсь, что ты просто играешь со мной, потому что таким образом решила найти себе новое развлечение, но если я не рискну, то потом буду жалеть об этом. Разве ты не слышала, что тот, кто не рискует, тот не пьет шампанского? – Я попыталась слезть с него, перекидывая свою ногу через его бедро. Он лишь покачал головой и я остановилась. – Знаешь, но еще никогда прежде я не был так близок к чему-то. Это так странно, ведь ты девушка, о которой мечтают многие, а сейчас ты лежишь здесь со мной, на полу моей комнаты, вместо того, чтобы быть со своими друзьями на очередном званом ужине. - Может, я просто устала, и мне нужно немного времени, чтобы отдохнуть от людей, которые каждый день окружают меня в колледже или на вечеринках. Мне просто иногда нужно разнообразие, но это не значит, что общаюсь я с тобой только по этой причине. - Хотелось бы верить. И что же вы делаете на этих закрытых вечеринках? - Разговариваем? – Он засмеялся, вновь становясь таким же беззаботным. – Чего ты смеешься? - Я верю, что вы разговариваете, а в большей степени, что вы делаете? - Ты что никогда не был на вечеринках? - У нас в Лойтше редко, кто затевал подобные мероприятия, и они были слишком скучные. - Скажем так, мы прожигаем свою жизнь, настолько, насколько это возможно с нашим положением и деньгами. - Ты все равно не такая как они. Я хуже. - Я такая, какой ты меня желаешь видеть. Я такая, какой ты меня себе выдумал. – Я наклонилась вперед, соединяя наши руки и губы и вытягивая из него остатки души. И мы вновь падаем вниз, резко распахивая глаза и рот, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха, словно нас как рыб выкинуло на сушу. И мы тяжело дышим, продолжая эту игру. - Кристин. – Я повернулась, наблюдая за девушкой, приближающейся к нам. - Патриша Штайнберг? Не ожидала тебя здесь увидеть, ты ведь уехала в Нью-Йорк. - Я не могла пропустить этот вечер. Все же сегодня Симона открывает свою новую экспозицию. - Да, мама потрудилась на славу. – Том вышел чуть вперед, пожимая руку Триш. Кажется, она всегда была к нему неравнодушна. - Том. Ты ничуть не изменился. – Она нахально ухмыльнулась, проводя пальцами по его щеке. Кажется, я забыла сказать о том, что они когда-то трахались и она даже была влюблена в него, но так и не смогла заполучить его больше, чем на пару ночей. Нужно очень постараться, чтобы пробудить в нем не дюжий интерес. - Впрочем, как и ты, и твои повадки. – Он отшатнулся назад, обвивая свои руки вокруг моей талии. – И сегодня мы вновь играем, не смотря на то, что проблемы так и остались нерешенными. - Наверное, такие девушки как ты никогда не меняются. – Он нагло ухмыльнулся, подмигивая ей. - О, так вы… не ожидала, просто… вы всегда были лучшими друзьями. - Что-то во мне все-таки изменилось, не правда ли? – Том притянул меня к себе еще ближе, прижимаясь губами к мочке уха. - Изменилось, ты еще хуже стал разбираться в девушках. – Она высокомерно фыркнула, разворачиваясь и уходя прочь. Цокот каблучком разносился по огромному залу, доказывая, что она действительно осталась прежней Триш. Она никогда не умела проигрывать. Кажется, поэтому мы когда-то очень тесно общались, хоть и явно не были друзьями. - Детки. – Перед нами стояла счастливая Симона, одаривая нас теплой улыбкой. – Значит, вы действительно вместе? - Мама. – Том почему-то покраснел, по привычке приподнимая руку наверх, чтобы надвинуть кепку на глаза чуть ниже, только вот он забыл, что сегодня без головного убора. Пальцами он в итоге провел по дредлокам, вздыхая. - Томми, сынок, почему я должна обо всем узнавать от людей, которые не имеют никакого отношения к нашей семье? - Может, потому что тебя никогда не бывает в городе последние лет десять и посторонние люди, куда имеют больше отношения к моей семье, нежели ты? - Сынок, прости меня. Прости. – Она потянула его за руку. Я отошла в сторону, позволяя ей обнять его. – Прости меня, сынок, теперь все точно изменится. Я решила, что эта экспозиция станет последней. Я хочу узнать тебя, правда, хочу. Я хочу изменить все, если ты, конечно, захочешь мне помочь в этом. Дай мне шанс. - Кажется, шанс тебе был дан еще лет десять тому назад, но ты им так и не воспользовалась. – Он отвернулся от нее и направился в противоположную сторону. - Том Каулитц, не смей поворачиваться ко мне спиной и уходить, когда я с тобой разговариваю. - Он остановился лишь на долю секунды, чтобы сказать ей свое финальное «нет». - Симона Каулитц, это ты всю жизнь поворачивалась ко мне спиной, словно в жизни все намного важнее, чем я. Так что теперь, меня не волнует, как ты будешь пытаться налаживать со мной отношения, потому что мне это уже абсолютно не нужно. – Симона стояла, раскрыв рот, стараясь незаметно сморгнуть непрошеные слезы. Том скрылся в толпе заворожено наблюдающих за всем зевак. Кажется, они дали им пищу для размышления и повод для сплетен на последующий месяц. Шакалы. Она прикрыла рот рукой, заглушая рыдания. Никто не должен знать и видеть, как она слаба. И неважно, что многие годы после развода с мужем, она всем управляла сама, она женщина, и иногда не может играть роль сильного человека. Я подошла к ней чуть ближе, обвивая ее своими руками. - Я все испортила. - Не говори так, Симона. Я поговорю с ним, у вас еще есть время. – И она лишь кивнула, проводя пальцами по моим волосам. Кажется, все качества, и манеры он перенял именно от нее. - Мне кажется, что ты был с ней слишком строг. - Мне кажется, что это уж точно не твое дело, как мне себя с ней вести. Я сам разберусь в моих отношениях с матерью. - Ты не дал ей шанс. Ты рубишь все канаты, словно она ни черта для тебя не значит. - А может, так оно и есть, откуда тебе знать? - Том, тебе больно и трудно принять тот факт, что на какое-то время ее приоритеты изменились, и она не была рядом с тобой. Тебе трудно принять тот факт, что это все было сделано для тебя, чтобы ты жил так, как может позволить себе далеко не каждый. Она все это делает для тебя. Она не променяла тебя какого-нибудь мужчину, она никогда не забывала про тебя, и тебе это известно. Прими ее, потому что все эти годы она принимала тебя, решая твои проблемы. Все эти годы она трудилась лишь для твоего благополучия, и теперь ты поворачиваешься к ней спиной? Так просто? - Мне ее так не хватает. Мне так не хватает той самой Симоны, какой она была, когда я был ребенком. - А разве ты не изменился? - Это другое. - Ни черта, ни другое. Она не изменилась по отношению к тебе, просто у нее появилось чуть больше проблем, с которыми ей пришлось справляться. Помоги ей, Том, если не хочешь, чтобы стало слишком поздно. - Почему же ты не попыталась наладить контакт со своей матерью? - Потому что она изначально променяла меня на богатых мужчин. – Я провела пальцами по его дредам, оставляя невесомый поцелуй на губах.Кажется, я и в правду люблю его, так сильно, что даже невозможно дышать, так сильно, что это давно переросло в зависимость. - Но ты ведь знаешь, что по-прежнему нужна мне? - Не знаю, Том, я уже ни черта не понимаю. - Так вот, ты нужна мне, Кристин. Нужна, потому что я понял,… осознал, насколько сильно люблю тебя. – Я сделала шаг назад, заглядывая ему в глаза. Он был серьезен, как никогда. И мне вновь стало страшно. Я вновь попытаюсь бежать от любви. - Том, давай не будем говорить о нас, сегодня этот вечер твоей мамы. - Но это не значит, что на этом празднике жизни, нет места для нас, или я ошибаюсь? - Том, «нас» кажется нет еще с того самого дня, когда ты трахал тех девиц в особняке у Бенджамина. - У меня нет шанса? Ты не можешь или не хочешь попытаться простить меня? Я знаю, что понять ты не сможешь. Давай начнем все сначала. - Давай, ни сейчас и ни сегодня. У меня нет сил и настроения вновь выяснять с тобой какие-то отношения. Мы поговорим об этом, я тебе пообещаю, только не здесь, где даже у стен есть уши. Я не хочу, чтобы на завтра абсолютно весь колледж обсуждал нас с тобой. - Ты решила быть с ним? - Том, я ничего не решала, все было ясно с самого начала. - Ты постоянно бежишь от себя, от меня и от разговора о наших с тобой отношениях. - Это единственный способ не наделать глупостей. – Я направилась к выходу, закрывая за собой дверь. Кажется, я уже говорила о том, насколько сильно ненавижу все эти вечера, когда приходится улыбаться и смеяться над чужими глупыми шутками, когда на самом деле хочется просто заснуть и проснуться, когда все пройдет, и выпавший за несколько дней снег растает, а сквозь плотную пелену туч пробьются солнечные лучи. Вдох, выдох, нет сил на то, чтобы играть в любимых. Вдох, выдох, он моя новая доза героина. Я медленно погрузилась на самое дно бассейна, задерживая дыхание. Глаза были закрыты, и я не слышала ничего, кроме противного звука, исходящего от всплесков воды. Почему-то хотелось просто не всплыть. Вдох, выдох, побег – самый легкий способ уйти. Я не знаю, сколько прошло времени, но кислорода в легких явно стало не хватать. Я ощутила рядом с собой какое-то колебание, а затем сильные руки, обхватившие меня за талию. Том поднял меня наружу и несколько раз дал пощечину, словно стараясь привести меня в чувство. Я резко распахнула глаза, начиная истерически смеяться. - Ты совсем с ума сошла? – Я не могла прекратить свою истерику. Жутко жгло глаза и заложило уши. Состояние было близким к эйфории, но я заранее знала, что последует потом. – Да, что с тобой такое, Крис? - Кажется, последняя дорожка оказалась лишней. – Я вновь начала смеяться, пытаясь вырваться из его крепкой хватки. - Успокойся, твою мать. Я кому сказал, успокойся. – Он вновь ударил меня по лицу, но на этот раз чуть сильнее. Я резко обхватила его шею руками, прижимаясь губами к его губам. – Никогда больше не пугай меня так. - Это было забавно. Даже очень. Ты бы видел свое лицо. Такое сосредоточенное, словно ты был на грани слез и действительно напуган. - Я мог тебя потерять. - Ты потерял меня неделю назад, так что сейчас это все неважно. Ты потерял меня тогда, когда растоптал мои чувства, словно это ни черта не значит. Ты решил, что секс с теми девицами, куда важней, чем то, что мы с тобой с таким трудом выстроили. На какое-то мгновение, я и вправду поверила, что у нас с тобой есть будущее, и ты мне даешь шанс доказать тебе, что настоящая «я» все еще живет во мне. Я действительно поверила в то, что со мной ты будешь другим, но, кажется, мне уже давно нужно было понять, что мы живем не в сказке, и чудес не бывает. Не бывает, твою мать. - Бывают, просто ты в них отказываешься верить. Ты никогда не желала впускать их в свою жизнь. – Он тяжело вздохнул, облизывая свои губы. Нервничает. - Не делай так больше никогда, слышишь меня? Никогда. Не смей меня так пугать. – Он вцепился пальцами в мои плечи, кусая мои губы. Кажется, страсть – это еще один фактор, который всегда удерживал нас вместе. Мы так и не научились говорить друг другу «стоп» - Возьми меня. - Что? – Он удивленно вскинул брови, подплывая к бортику бассейна. - Ты не хочешь меня? -Хочу, но не так, не в данной ситуации. – Я потянула за небольшой шнурок, скидывая со своего тела бюстгальтер, а затем и трусики. Я была перед ним абсолютно обнажена. Моя душа давно была похожа на оголенный провод. - Это запрещенный прием. - Как и каждый шаг, сделанный нами в этой игре. Возьми меня. – Он прижал меня вплотную к бортику, лаская мое тело руками. Я обхватила его бедра своими ногами, прижимаясь к нему, и пытаясь почувствовать его сквозь плотную ткань боксеров. Его пальцы сомкнулись вокруг моей шеи, заставляя меня заглянуть ему в глаза. - Как же я люблю тебя, Кристин Шульц, и вправду люблю. – Я обняла его чуть сильнее, стараясь удержать себя от очередного падения вниз, которое могло закончиться для меня крушением. Вдох, выдох, мы практически дошли до критической отметки.<?i> - И я тебя люблю, Том. Чертовски любви. – Его пальцы нежно скользили между моих бедер, лаская влажную кожу. Он провел подушечкой пальца по клитору, слегка надавливая на него. Моя голова откинулась назад, и рот приоткрылся, выпуская наружу громкий стон. <i>Мы умеем жить так, чтоб с каждым признанием становиться чуть ближе. Аминь.