Не место на войне

      Утро было было очень теплым для середины весны. Солнце уже успело припечь, воздух нагрелся. Эрик не стал надевать куртку, остался в штанах и черной майке. Подумав, сунул солдатский жетон под майку, поморщился, почуяв как тот обжег холодом грудь. Все в этой академии не слава богу, кадеты придурошные, полы холодные, без ковриков.       Он вышел на улицу и оперся боком на турник, наблюдая как к месту подтягиваются подопечные. Присмотревшись, он вздохнул.       — Лурия.       Та мигом оказалась перед ним в постойке смирно, выпятив грудь вперед. Зачем она ее выпятила? Оказалось, грудь правда была, он заметил это впервые, но подумать об этом не успел, потому что его волновала ее куртка. На месте потерянной пуговицы красовалась новая. Она была больше остальных пуговиц, круглая и желтая. Эрик коротко глянул ей в лицо, такое же дурацкое и круглое, как идиотская пуговица, пытаясь понять, издевается она или нет. Вместо привычного озорства она смотрела на него спокойно, будто даже прибавив пару лет, в глазах не было ни тени намека на то, что она прочитала его мысли и намерено пришила именно такую пуговицу.       — Сними это, — выдохнул он, глядя на желтое пятно как на таракана. Девчонка непонимающе расстегнула и стянула куртку, оставшись в такой же майке, что была на нем. Когда раздражитель был убран, он окинул ее взглядом.       Как он и думал — она вся без углов. И вся в родинках, насколько позволяет видеть одежда.       — Идешь в мою группу, — скомандовал он, быстро переводя глаза в сторону идущего к ним Итана, поняв, что пялился слишком пристально.       — Так точно, — кивнула она, сама глядя куда-то в район шеи капитана. Затем развернулась и пошла к группе. Эрик сразу снова посмотрел на нее. Море вопросов и никаких ответов. Как в академии, где все питаются одинаково можно было остаться в таких объемах, а не похудеть и высохнуть до уровня блондинки подружки? Бедовая была смуглой, как зарумянившаяся в печке плюшка. Даже без учета еще не появившегося загара, на ее фоне он был белой простыней.       Розенкранц прикрыл глаза и мысленно представил свою руку рядом с ее плечом. Все верно, рука рядом с ней казалась еще бледнее обычного. Подумав, он так же мысленно обхватил пальцами округлое плечо, теплое. Слегка сжал пальцы — приятно. Перевел выше на шею, но сжимать не стал, кожа мягкая и сахарная. Медленно широко повел ладонью ниже…       — Эрик, — раздалось прямо перед носом.       Он резко открыл глаза и отшатнулся от Итана, стоящего напротив и смотрящего ему в лицо. Ошалело вытаращился на друга. Тот быстро окинул его взглядом, посмотрел вверх, на солнце и доверительно сообщил.       — Ты морду лица подпалил, — он улыбался, — дуй в тень, пока совсем не сгорел. Никто не будет подчиняться красному как рак капитану. Кивнув, он быстро пошагал в тень, оставив распределение по группам на Итана. Лицо у него не сгорело, он пользовался солнцезащитным кремом.       Постояв в тени и обругав себя всеми известными словами, он покосился на свою группу. 16 парней и Лурия. Стараясь ни на кого особо не смотреть, он начал инструктаж и объяснение базовых приемов. Кадеты послушно повторяли каждое движение, отрабатывая все друг на друге.       — Бросок, — мерно вещал он, заложив руки за спину, — выполняется быстро и точно. Разберем по частям: из стойки перехватываете партнера, затем переносите его вес на себя, приподнимаете. Как только он теряет точку опоры, роняем его на землю.       Лурия вздохнула, посмотрела на парня напротив - Макса. Тот слегка улыбнулся, понимая суть проблемы и послушно вытянул руку удобнее для захвата. Девчонка, проигнорировав руку, резко поднырнула под чужое плечо, неожиданно прочно вцепилась в пояс товарища и быстро подбила его ногу. Тот удивленно охнул, теряя равновесие. Пыжась изо всех сил, она пихнула его плечом и, так и не приподняв, тяжело завалила его, по инерции упав сверху. Эрик сразу подумал, что брать ее в эту группу было плохой идеей, партнера по габаритам ей тут нет. Пары поменялись местами. Парень напротив Лурии легко хватанул ее и точно по инструкции приподнял, собираясь выполнить бросок.       — Эй, Макс, не надорвись, — негромко и ядовито кинул ему Ральф, — такой вес поднимать, грыжу заработаешь.       В компании Ральфа зафыркали, подавляя смешки. Бедовая резко хищно повернула голову и даже слишком быстро извернувшись, выбралась из захвата партнера.       — Хочешь спаринг? — громко спросила она, глядя ровно на шутника.       — С тобой?       — Ну не с твоей же мамочкой.       Отлично сработано, подумал Эрик, наблюдая как глаза Ральфа мгновенно налились кровью от сказанного. Он шагнул вперёд, сжав кулаки. Лурии конец. Она оглянулась на него и молча смотрела пару секунд.       Не получив запрета, она отвернулась обратно и сразу пригнулась, пропуская кулак парня над своей головой. Ральф был идеальным представителем «группы Розенкранца» — сильный, но медленный и неуклюжий. Он старательно делал выпады, и махал здоровыми кулаками. Девчонка же резво кружила вокруг, как акула, чудом не попав под удар ни разу. Было очевидно, если это произойдет, ее зубы придется собирать всему отряду.       Ральф раздраженно зарычал и замахнулся правой рукой, а когда Ева снова увернулась, тут же всадил ей в бок левый кулак. Глухо выдохнув, она согнулась, а потом мертвой хваткой вцепилась в его руку и, использовав весь свой вес, дернула на себя. Парень от рывка и инерции полетел вперед и пропахал носом землю. Не дав ни ему, ни наблюдающим опомниться, бедовая сразу рухнула следом, садясь на его спину. Хорошенько скакнула на нем так, что позвоночник хрустнул. А потом легла на него и обвила руками шею, беря в удушающий захват. Ральф захрипел и попытался дотянуться до врага на спине.       Одним из минусов развитой мускулатуры рук была негибкость и невозможность тронуть себя между лопатками. Он просто не мог ее достать. Получалось лишь наносить неудобные слабые удары, на которые девчонка не реагировала, продолжая душить его. Он перекатилась на спину, ложась сверху и придавливая ее всем весом, схватился за ее руки, пытаясь разжать. Та обхватила его ногами сзади, плотно скрепив и их.       Захват был прочный, но руки Лурии явно были слабее, противник постепенно ослаблял давление на шею.       Внезапно она глухо зарычала откуда-то из-под него и сжала захват с новой силой. Ральф снова крутанулся на живот, пытаясь немного вдохнуть. Кто-то из кадетов засвистел, улюлюкая. Выпав из ступора, Эрик гаркнул:       — Окончить спаринг!       Ральф обмяк, обрадовавшись. Лурия не шевельнулась, хотя, вроде бы перестала душить его. Или не перестала. Трупы Розенкранцу были не нужны. Он быстро подошел и крепко обхватив пальцами ремень девчонки, потянул назад. Какое-то время она не поддавалась, а потом резко отпустила соперника и полетела спиной в грудь капитана. Сумев удержать равновесие, он положил руку поперек ее груди, чтобы она не кинулась обратно. Но она не кинулась.       Крепко держа за предплечье, и уперевшись запястьем в мягкую левую грудь, Эрик почувствовал бешеный пульс, частое дыхание и жар от смуглой кожи, будто она правда из печи.       — Сука… — поворачиваясь прохрипел Ральф, потирая шею. Он устало сел на земле, жадно глотая воздух.       Эрик заглянул в лицо Лурии. Она была красная и взмыленная, но улыбка была довольной.       — Сам сука, — одними губами беззвучно ответила она.       Взяв её за плечо, он молча повел ее в сторону. Девочка нелепо держала онемевшие от напряжения руки перед собой, пальцы мелко дрожали. Дойдя до группы Итана, он остановился.       Фарс удивленно смотрел на них.       — Меняю Лурию на Риту, — Эрик кивнул на накаченную подружку летчицы, — Ей скорее в твою скоростную группу.       Он сжал пальцы на горячем плече. Правда мягкое. Пробежав глазами по загривку, покрывшемуся испариной, нехотя разжал пальцы и подтолкнул ее между лопаток. Лурия молча встала рядом с Итаном, буравя капитана взглядом. Тот забрал более подходящую по манере боя Риту, повел ее к своей группе. Ладонь горела, будто до сих пор держала разгоряченное боем тело.       Ему не хотелось, чтобы она была в его группе. Не потому что тут ее могли убить, нет, убить, как выяснилось, она вполне может сама. Эрик вдруг почувствовал раздражение из-за слов Ральфа. Ей было не место среди массивных и тяжелых. Потому что она не была массивной и тяжелой.       Ева       — Что случилось? — удивленно спросил проверяющий, растеряно глядя вслед капитану.       Если бы я знала, что случилось, я бы непременно ему ответила. К рукам возвращалась чувствительность, с ней пришла и боль. Говнюк, пытаясь избавиться от захвата, давил подбородком прямо на кость. Я вздохнула, снова синяк будет.       — Наверное, не достаточно крута для группы капитана оказалась, — ответила я, растирая руки и двигая пальцами.       За болью пришла и усталость. Сейчас бы поваляться вместо тренировки на травке. Или на груди Розенкранца. Она оказалась на удивление удобной, когда я на полной скорости влетела в нее пару минут назад. Так уютно не было ни на Ральфе, ни тем более под ним.       Розенкранц вообще произвел на меня неизгладимое впечатление уже при втором своем появлении (при первом в голове звенело так, что я не видела никого и ничего).       Моей впечатлительности поспособствовало воспоминание из детства, когда мне было лет 5.       В тот день я как обычно, играя, обползла весь пыльный сырой пол, нацепляла пару заноз и трижды получила ботинком от тех, кому попалась под ноги. После четвертого пинка желание играть с комками пыли почему-то само собой улетучилось. Под строгое прикрикивание я переместилась ближе к стенам. Болтаясь вдоль одной из них, я наткнулась на странно торчащую доску в полу. Подцепить и поднять ее не составило труда. Сунув руку в темноту, я первым делом поцарапалась о гвоздь. Уже собралась обидеться на дыру и больше к ней не лезть, как вдруг почувствовала на дне что-то еще, шершавое и с узором. Под половицей оказалась книга.       Я воровато оглянулась: нельзя чтобы кто-то ее увидел, тут же дадут по рукам, а книгу отберут и пустят на отопление. Ткнувшись в самый угол, я открыла ее. Страницы были мокрые и слипшиеся, местами буквы были еле видны от грязи. Впрочем, даже будь книга в идеальном состоянии, это ничего бы не решило: к 5 годам я умела быстро бегать, ловко уворачиваться, хорошо прятать в свитере мелкие предметы, умела сама себе перевязывать разбитые коленки, но не умела читать. Этот навык не был необходим для выживания.       В книге не оказалось ни одной картинки, меня это огорчило. Только на самой последней особенно заляпанной странице была небольшая иллюстрация — девушка с яблоком в руке и рядом парень в странных дутых штанах до колен и плаще. Вместо лица у девушки была клякса, зато парень был виден отлично. Красивый, с тонким ровным носом и плащом за спиной. Он держал девушку за руку. Несмотря на плохое качество картинки и полумрак вокруг, я четко уловила суть картинки — если держаться за руку вот такого парня, то у тебя будет милое платье и еда. А есть я хотела, каждый день и очень сильно. Перепадало редко, разве что при общей дележке успеть умыкнуть что-то, что не сразу заметят, и съесть до того как отберут и дадут по шее.       Книга отправилась обратно под доску и осталась там еще на год, ровно до того момента как в моей жизни появилась Оливия. Заметив меня однажды, она стала часто приходить ко мне, иногда принося с собой что-то съедобное, кормила меня и читала мне эту книгу. В ней оказались сказки. Так я узнала, что парень — принц. Оливия подтвердила, принц это хорошо, у него королевство и подданные. Меня это мало интересовало, ведь судя по рассказу, он был добр, ласков, отважен и был готов кормить принцессу на протяжении долгой счастливой жизни, пока они не умрут в один день. Тогда я решила для себя, что обязательно найду этого принца и буду держать его за руку. В один день Оливия просто забрала меня оттуда к себе. Я была удивлена и бесконечно рада. Но не может же все и сразу быть хорошо, верно? Меня ждал удар — муж Оливии оказался тем самым принцем с картинки, только одет был по-другому. Но он был, как положено, добр и ласков ко мне с Оливией, ни разу не ударил ботинком и приносил в дом еду. Поначалу я даже расстроилась: принц и не мне. Но потом я быстро поняла, что Оливия вообще-то заслужила себе такого парня. Она и выглядела как принцесса, была очень красивой, от нее вкусно пахло, она тоже не била меня и очень приятно гладила по голове. Мой траур закончился, когда я поняла, что живу с настоящими принцем и принцессой. Потом они научили меня читать, и я стала читать все без разбора, понимая и не понимая. Когда я в очередной раз карабкалась по полке в вверх за энциклопедией про динозавров, полка опасно качнулась (в доме принца и принцессы хорошо кормили), а потом мне на голову приземлился небольшой томик, которого раньше я не видела. Название гласило «Викинги», а внутри была уйма картинок. Мне трудно вспомнить, что именно тогда впечатлило меня сильнее, то, что викингов обещали целый корабль, а не как принц — в единичном экземпляре, или то, что они все были сыновьями одноглазого бога. Разглядывая картинку белокурого патлатого измазанного сажей мужика, я поняла для себя точно — викинг лучше принца. Хотя бы потому, что принц один, а викингов побольше, хотя бы потому, что у принца меч, а у викинга топор (!), а то и целых два. Викинг тоже любил семью, мог защитить от тех, кто бьет, тоже был храбрым и приносил домой много еды, и в добавок к этому еще и носил нормальные штаны. Поэтому когда на вечернее построение вышел он, плечистый, беловолосый и с очень воинственным выражением лица, я ни секунды не сомневалась. Вот оно, то чего я ждала с 6 лет — огромный викинг. Меня не смутила ни военная форма на нем, ни капитанские погоны.