Не место на войне

      Снился дом, снилась мама, снилось, как она достает из духовки плюшки и посыпает их сахаром. Потом не снилось ничего, он просто спал, действительно отдыхая. Наверное, впервые за последние 3-4 года без кошмаров, сладко и мягко. Он вообще не помнил, когда еще ему было так хорошо. Эрик открыл глаза и, еще не отойдя от сна, блаженно смотрел в ясное голубое рассветное небо. Попробовал двинуть правой рукой, но она оказалась прижата, поэтому почесал комариный укус на шее левой. А потом наконец проснулся и нервно огляделся. Он лежал на том же самом проклятом холме, на чертовом пледе, краем которого укрывался, весь искусанный комарами. Правой рукой он обнимал Еву, которая мирно сопела у него под боком, закинув на него ногу и плотно прижавшись. Как бы он ни старался, вспомнить как уснул, не мог. Просто лежал на боку, смотрел как она складывает винтовку, а потом болтает, рассказывая что-то про пояс Ориона, медведиц и Млечный путь, тыкая пальцем в звезды. И уснул.       — Ева, — охрипнув ото сна позвал он. Та только сладко причмокнула губами, — Кадет Лурия.       — Ну что там стряслось? — не открывая глаз, она попыталась спрятаться в его форме от выглянувшего солнца. Не удержавшись, провел по лежащей на нем ноге снизу вверх несколько раз, а потом аккуратно снял ее с себя.       Девочка сонно      заморгала, приходя в себя, а потом удивленно посмотрела на него и резко села. На ее щеке отпечатался форменный армейский знак с его нагрудного кармана.       — Который час.?       — Десять, — выдохнул он, судорожно соображая, что делать.       — Нам крышка, капитан, — жалобно сообщила она, несчастно почесывая плечи и кожу под куркой. Тоже искусали.       — Не крышка, — он взял ее за подбородок и провел пальцем по отпечатку на щеке, заметив как она послушно замерла, мягко растер его, чтобы быстрее сошел, — Дуй в академию. Попадешься кому-то на глаза, скажи, что была в медпункте.       — Точно, — она дергано поднялась, — ночью живот скрутило. А в медпункт меня вы отвели или я вас не видела сегодня?       — Наверное, лучше не видела, — он тоже поднялся и сложил плед, — Вечером зайдешь ко мне. Беги.       — Так точно, — она развернулась и со всех ног припустила к забору.       Как только он зашёл в комнату и поставил винтовку рядом с кроватью, влетел Итан.       — Где вы были?! — он схватил друга за грудки, — Где, блять, вы двое были всю ночь?!       — Остынь, — как можно спокойнее попросил Эрик, пытаясь отцепить его от себя.       — Ты же прекрасно знаешь правила касательно связи с кадетами! Ты… — он с силой тряхнул его.       — Не было никакой связи, — перебил он, — угомонись и я все тебе расскажу.       Как только дылда немного присмирел, он пересказал ему честно, не тая, что именно произошло. Фарс сжал переносицу пальцами, нахмурив брови. Потом встал и прошелся по комнате, нервно потирая грудь. Он всегда делал так, когда переживал, будто правда сердце болело.       — Я испугался, — наконец сказал он, — Когда вы исчезли было только два варианта: либо вы высунулись и вас утащили твари, а безопасный периметр был прорван, либо вы где-то развлекаетесь, а когда об этом узнают, тебя отстранят, а ее отчислят.       — Прости, — капитан поднялся и подошел к другу, положив руку на плечо, — это было глупо. Я сам не заметил как отрубился.       Фарс резко перехватил его руку, развернулся и крепко обнял, больно хлопнув по спине. Он молча повторил его жест.       У Эрика не было привычки разводить телячьи нежности; во всем, что касалось выражения чувств он был неуклюж. А еще у него не было ни одного такого близкого друга как Итан. Впервые они обнялись, когда Фарсу пришло письмо из родного города, в него была вложена похоронка его отца. Тогда капитан сам прижал его к себе и терпеливо ждал, пока он проплачется и придет в себя. Это всегда оставалось строго между ними. Они никогда не задумывались о том, что это может быть как-то «по-гейски», на войне не было возможности мыслить какими-то стереотипами, на войне у человека есть только человек.       Успокоившись, Фарс оторвался от него и еще раз хлопнул по плечу, покосился на чехол в винтовкой. Потом сел на кровать.       — У нее лучший результат группы по стрельбе.       Эрик улыбнулся.       — Норматив по бегу — в четверке лучших. Езда верхом — в тройке лучших. Теоритическая часть — твердая пятерка.       Улыбка медленно сползла с лица Розенкранца.       — Крупные нарушения дисциплины, — продолжал Итан, глядя в стену, — отсутствуют. Рукопашный бой — средний бал 4,7. А это значит…       — Нет, — резко, как-то особенно зло прервал его размышления блондин.       Он не хотел ни слышать это, ни думать об этом. Все перечисленное другом означало только одно — в конце месяца, она пройдет отбор, войдет в десятку лучших. Десятка лучших перестаёт быть кадетами и становится солдатами, такими как он и Итан. И отправляется в зону боевых действий.       — Нет, — холодно повторил он, — впереди еще несколько нормативов и тренировки. Она не пройдет. Здесь полно людей сильнее.       Фарс молчал, сочувственно глядя на него и понимая, что он не прав. Мысль бросать полюбившуюся девочку в пасть тварям его тоже вовсе не радовала.       — Сегодня выезд, — пытаясь отвлечь Эрика, сказал, — на боевую практику.       Ему не надо было уточнять. «Практика» — значило показать кадетам врага и дать взглянуть ему в лицо. Розенкранц только кивнул и пошел в душ.       К 9 утра всех погрузили в один большой автобус. Эрик, чувствуя себя смертельно уставшим вожатым детского лагеря, пересчитал кадетов и сел рядом с Итаном.       В дороге уснули все кто мог. Отряд как будто мучали и не давали спать сутками. Громче всех храпел Ральф, Ева и Рита сладко дремали, обнявшись и накрывшись пледом. Розенкранц несколько раз ловил спящего друга, так и норовящего выпасть в проход, потом просто прислонил его к себе и позволил поспать, пуская слюни ему на плечо. Он заслужил сон. Фарс вместо того чтобы спать, как курица-наседка полночи бдил, переживая о том, куда делся он и кадет Лурия.       На подъезде к маленькой пограничной базе, где держали пару тварей «для образца» он почуял что-то неладное — представитель не выехал встретить их. Он оглянулся — бедовая девчонка не спала. Она всматривалась в окно, заламывая пальцы, и нервно елозила. Значит, хорошая интуиция.       Как только в поле зрения появились ворота базы, капитан скомандовал водителю подъехать, но не вплотную и заглушить мотор. Слишком тихо.       Поднявшись, он вышел из автобуса и медленно подошёл к воротам, постучал пару раз. Но ответа не последовало. За воротами что-то тихо и мягко шуршало. Сзади лязгнуло, и он резко обернулся, вскидывая оружие. Источником звука оказался люк на крыше автобуса. Первым выбрался Итан, еще помятый ото сна, потом он за руку вытащил за собой Еву. Эрик скрипнул зубами.       — Быстро назад. Приказа выходить, если вы не заметили, я не давал.       Его бесило, что эти двое спелись. Во-первых Итан слишком много знал о нем и мог чем-то поделиться, во-вторых, они хулиганили и лезли в неприятности вместе, прикрывая друг друга. В-третьих он знал, что в случае чего как последний дурак будет защищать обоих, в какой бы заднице те не оказались.       Он снова ударил по воротам. Обернувшись обратно, заметил, что оба проигнорировали его слова и стояли, глядя поверх ворот на территорию базы.       Стояли слишком ровно, не естественно, и что-то рассматривали там. У Эрика резко все упало в животе, все тело напряглось, обостряя слух и зрение. За годы войны и нахождения в опасности учишься слушать свое тело, его животную часть. Она слышит, видит и чувствует гораздо раньше, чем успевает сообразить мозг. Все эти ощущения он прекрасно знал, они означали что смерть стоит рядом и дышит холодом прямо в ухо.       — Капитан, — негромко сказала Ева, не сводя глаз с чего-то за забором, в полной тишине ее слова неприятно звенели, — не трожьте больше ворота и тихо вернитесь в автобус.       Розенкранц поджал губы и медленно, спиной попятился назад к машине. А потом услышал, как Итан резко передергивает затвор автомата, а за ним и Ева.       — Бегом! — истошно заорал Фарс.       Но добежать до автобуса он бы не успел.      

Они наконец появились.

      Самые мелкие, отдалённо напоминающие рысей, которыми они когда-то были, резко повыглядывали из-за стен забора. Искаженно рыча, они цеплялись прямо за верхний край, режа собственные лапы и скребя по металлу когтями, острыми, сантиметров 10 каждым. Долго балансировать на заборе они не собирались. Три твари упали на землю уже с внешней стороны и повели носами, бешено взрывая лапами землю под собой. Они чуяли людей рядом — добычу и груду железа, что ее отгораживает.       Вскинув автомат, он с ходу выстрелил в ближайшую особь. Та оглушительно взвизгнула, мотая серой обезображенной мутацией мордой, и рванула к нему. Короткая автоматная очередь сверху перебила ей лапы, дальше она могла только ползти, влажно хрустя сломанными костями. Эрик перезарядил и прицелился в следующую. Еще несколько тварей свалились со стены и начали окружать автобус, в бок которого он уперся спиной. Паники не было, только привычка. Только сейчас внутри затянул вязкий холодный страх. Он боялся не за себя.       Внутрь нельзя — запустит тварь за собой, к кадетам. Один на земле умрет в течение 15 минут, как только кончатся патроны. С другой стороны… Он нащупал кинжал на поясе. 20 минут, а то и 25. Успеют уехать.       Его резко хлопнули по плечу, он задрал голову. Свесившись с крыши, Итан протянул ему руку, Ева сидела на его ногах, прочно фиксируя. Быстро сообразив, он схватился за руку и подтянулся, засучил ногами по автобусу, забираясь к ним. Натужно зарычав, друг рывком затянул его на крышу.       — Капитан, что будем делать? — проорал он свозь автоматную очередь.       Эрик молча перезаряжался, давая понять, что думает. Мельком поднял голову. Лурия уверенно лупила по тварям из автомата, не позволяя подойти к автобусу. Глаза ее были широко распахнуты, но почти ничего не видели — часть выстрелов вспахивала землю.       — На базе все мертвы, — крикнула она и вздрогнула, когда нежить резко глухо ударилась в бок автобуса.       Он перевел глаза за забор, где все оказалось залито кровью и ошметками солдат. Быстро посчитал. Еще 6 рысей, 2 волка и медведь. Подбежав к люку, он сунулся вниз и выкрикнул несколько фамилий.       — Наверх бегом марш!       Когда кадеты выбрались, скомандовал снова:       — Прицельный огонь по рысям!       Беда тварей была в том, что мутаген отключил им инстинкт самосохранения и чувство боли. Даже когда кадеты изрешетили их, они продолжали визжать так, что уши закладывало и бросаться на добычу. Шкуры их были изорваны, кожа пластами слезала с тел, но крови и мяса они от этого меньше не хотели. До тех пор пока бьётся сердце и цел мозг, они жили. Существовали.       Как только последняя рысь не смогла двигаться и осталась лежать, взбешенно дергаясь на земле, он оглянулся. На крыше рядом с Итаном стояли 4 кадета: Рита, Ева, Макс и Ральф. Все они тяжело дышали, со смесью ужаса и отвращения глядя вниз.       — Зачищаем? — неуверенно спросил Итан, смотря на территорию базы, по которой бродили крупные твари. Слишком тяжелые, чтобы перелезть забор, они водили мордами и низко хрипели.       — Зачищаем, — холодно ответил Розенкранц, — бери всех, спускайся и добейте рысей. К воротам не подходить.       Фарс спрыгнул в люк и через минуту из автобуса высыпали кадеты с оружием. Он коротко объяснял, что чтобы убить их нужно снести голову или прострелить сердце. Подходить они пока не решались, только таращились издалека, морщась от звуков. Когда ближайшая рысь дернулась и, игнорируя сломанные конечности поползла к ним, волоча болтающуюся на одном сухожилии лапу, кого-то стошнило. Зрелище и впрямь было не очень — у некоторых тварей из брюх вываливались органы, но они продолжали ползти к людям, скаля зубы и крутя мордами с пустыми глазницами. Итан прикинул, приводя их в себя, и кадеты, собравшись, стали подбираться ближе и расстреливать мутантов в упор, разнося их головы. Чем мельче тварь, тем она живучее.       Эрик оглянулся на Еву:       — Винтовка с собой?       Ничего не ответив, она нырнула в люк и вернулась уже с оружием, быстро собрала и села на одно колено, пытаясь установить. Руки у нее ходили ходуном и не слушались.       Он рухнул рядом и подхватил под локти, помогая устроиться и зафиксировать винтовку, а потом прижался щекой к волосам и заговорил сквозь выстрелы внизу в самое ухо:       — Практическое задание номер 4. Билет 16. Как убивают крупных тварей?       — Взрыв, — сипло, не своим голосом ответила она, дрожа всем телом, — выстрел из танка или граната.       — Все верно. Но гранат у нас нет. Тратить кучу патронов на медведя нельзя, останутся волки, они быстрее, — он с силой сжал ее локти и переместил руки на запяться, успокаивающе растирая их, — на территории стоят несколько баков с бензином, видишь?       — Надо стрелять по ним, — уже чуть более адекватно продолжила Ева, — Шерсть загорится, может, разорвет взрывом.       — Умница. Один на два часа, два на девять, еще два у забора. Давай.       Она судорожно уткнулась щекой в винтовку и уставилась в прицел. Какое-то время девчонка и оружие тряслись вместе. Потом она резко выдохнула и застыла как статуя, уняв дрожь во всем теле, и нажала на курок.       Первый бак рванул, опаляя бок серой костлявой волкообразной твари. Та заметалась и несколько раз ударилась в забор. Медведь раззинул пасть и издал вопль. Не рык, вопль, от которого задрожал воздух вокруг. Тут же перекрывая его, разорвались от выстрела следующие два бака. Второй волк забился в огне и начал бешено носиться по территории, периодически врезаясь в соседей-мутантов.       — Еще два, — хрипло указал он, так и не отпустив чужие руки.       — Нельзя, — ответила Ева и оглянулась, столкнувшись носом с ним. Снова зазвучали автоматы, она поморщилась и прижалась лбом к его лбу, бледная как смерть с сужеными до предела зрачками, — Волной забор снесет и они выберутся. Внизу наши.       Эрик выругался и, оторвавшись от нее, выпустил очередь в волка, что был обожжен, но не горел. Тот снова завизжал и его визг слился с ревом горящей твари. Медведь начал бесноваться и ударил головой в грузовик стоящий рядом, перед воротами. Тот опасно покачнулся.       — Надо попасть в бак, — резко сообразил он, глядя на машину, у которой терся самый крупный мутант, — Сейчас, Ева, сейчас!       Она судорожно прицелилась и выстрелила. Пуля звонко пробила стальной пласт на боку грузовика. Мимо. Выстрелила снова, запаниковав, и попала в медведя. Мутант зашелся кашляющим воем и поднялся на задние лапы, демонстрируя брюхо в рубцах и лапы по самую шею покрытые человеческой кровью.       Сам нервно зарычав, Эрик снова сел и положил руки на плечи кадета.       — Успокойся, слышишь? — зашептал в макушку он, — Все хорошо, я тут. Стреляй.       Она еще раз выстрелила и задела бак, оттуда закапало мутанту под ноги. Ледяными пальцами перезарядила и прицелилась. Выстрелила снова и попала. Бензин вспыхнул, машину объял огонь. Эрик готов был поклясться — он видел, что выстрелила она с зажмуренными глазами. Но подумать об этом не успел — что-то внутри грузовика затрещало.

А потом он взорвался.

      Волна жара и огня ударила во все стороны, все-таки снося забор. Он успел лишь закрыть ладонью лицо Евы, падая вместе с ней назад, ударенный взрывной волной, чувствуя жгучую боль и ничего уже не слыша, кроме мерзкого писка в ушах.