Рост
7 июня 2021 г., 07:55
Итан. Год назад.
Напившись шампанского, я наконец решился, пойти к нему, Оливеру Райсу, секретарю третьей боевой базы, которой уже несколько месяцев как перевелся к нам. По началу я его даже не заметил, так как имею царскую осанку и вниз просто не смотрю. А он был коротышкой, 170 см, не больше. Как никогда раньше у меня не было мужчины выше меня, так и настолько маленького. Я впервые обратил на него внимание, когда курил у корпуса и почувствовал чей-то пристальный взгляд в затылок. Оказалось — он, стоит у окна на втором этаже и, опираясь на подоконник в наглую пялится. Мы встретились взглядами, и я почему-то отвел глаза. Просто отвел и все. А потом уже не мог смотреть нормально, приходя расписываться за патроны и о прибытии. А он все таращился. Иногда тоже отводил глаза и поглядывал украдкой, как будто я слепой дурак. Это превратилось в странную молчаливую игру. Мы смотрели друг на друга издалека и быстро отворачивались чуть что. Естественно я начал подозревать его в том, что он тоже гей. Но говорить мы никогда не говорили, спросить у него было бы нагло. Спросить у других — глупо и палевно. Поэтому я молчал и следил за повадками, сам тогда еще не понимая, что влюбился как дурак, ловил каждый жест. Но ни разу не увидел ничего хотя бы чуточку гейского. Он был просто парнем, который любил пялиться на коллег. Так я думал до первого после холодов солнечного дня. Я вывел бойцов на улицу для утренней разминки и потягушек. Терять форму не хотелось даже в отсутствие полового партнера, поэтому я всегда занимался с ними и тянулся, не отлынивая. Я привычно закинул ногу на самый низкий турник и прижался к ней грудью, стоял почти в шпагате. И вдруг заметил его, курящим неподалеку и наблюдающим. Во-первых, Оливер не курит, это я знал точно. Во-вторых, он смотрел точно на мою задницу. Клянусь богом, я почуял этот взгляд физически прямо на своих ягодицах. И даже слегка опешил. На тот момент я считал его достаточно симпатичным и почти мужчиной своей мечты. Когда я посмотрел ниже, на его топорщащиеся от стояка штаны, я понял, что, наверное, все-таки правда мечта. Упускать момент было нельзя, поэтому я показал все, на что способен при растяжке, а под конец выгнулся так, что потом три дня в спине стреляло. Реакция не заставила себя ждать. Райс кашлянул дымом, неудобно скрестил ноги, прикрывая эрекцию, а потом поковылял за угол. Я был доволен, о, я ликовал. А туда же, натуралом притворялся. Положив перед ним документы следующим утром, я не удержался и спросил: — Ну как, насмотрелся? — Нет, — слишком быстро и спокойно отозвался он, поправляя очки, — у меня плохое зрение. Я бы хотел увидеть поближе. Я никак не ожидал такого быстрого и нахально честного ответа. Как сопливый подросток покраснел, опустил взгляд и хотел сбежать. Но во время опомнился и, уже выбегая, крикнул: — Я бы тоже что-нибудь глянул! Так и получилось. Оливер оказался непробиваемо простым и честным парнем, поэтому просьбу выполнил уже следующим вечером. Я домывал голову в отведенной командующему составу душевой, как вдруг услышал мокрые шлепающие шаги сзади. Обернулся, как только смог смыть пену — у входа стоял Райс в своих идиотских форменных брюках и расстегнутой по пояс рубашкой. Грудь у него была впалая, худая и бледная. Я неловко помялся, вдруг поняв, что обернуться не готов и лучше просто посвечу голым задом. А вот Оливер, не стесняясь, начал раздеваться, не разрывая зрительного контакта. Стянул рубашку, штаны, а за ними и трусы, и выпрямился выжидательно глядя на меня. Развел руки и приподнял бровь: — Сойдет? — Сойдет, — ответил я, судорожно крутя холодный кран. Тебя не возбуждают карлики, Итан, нет, тебя не возбуждают карлики с красивыми длинными волосами, тебя не возбуждают карлики с красивыми длинными волосами и большим членом. Не возбуждают. Они тебя супер-возбуждают. Нет, меня манили не только размеры. У Эрика тоже большой член. Но еще в первый день знакомства я понял, что натуральнее натурала мне не найти. С Оливером было не так. Он был в два раза меньше меня, ниже и худее, но смотрел он на меня такими хищными глазами, что коленки подгибались сами собой. Поэтому когда он, все так же голышом, подошел сзади почти вплотную и протянул руку, сердце у меня чуть не лопнуло. Он повернул кран, выключая холодную воду и опасно оперся ладонью на стену рядом с моим боком. И пока я трепетно пялился на нее, внезапно взял меня за локоть второй рукой с другой стороны. Я крупно вздрогнул и повернул голову. Он приподнялся на цыпочках, чтобы выглянуть из-за моего плеча. А потом посмотрел в глаза и улыбнулся, сместив ладонь на мой зад. Я обомлел. Думая об Оливере, я, разумеется, не рассматривал его как актива. Он меня просто не потянет, я его сломаю пополам. Но в этот момент, когда он мягко огладил ягодицы пальцами, а потом коснулся губами между лопатками, я почувствовал, что готов отдаться ему, будь он хоть гномом. По спине и животу пробежали мурашки, в голове помутилось. Но когда я обернулся, сзади оказалось пусто. Так мы играли в догонялки полгода, до того самого новогоднего вечера. Я нарядился в лучшие свои штаны и рубашку и выглядел отлично. И зашел в отдел, чтобы найти пока никого нет, личное дело Оливера и узнать сколько ему лет. Пьян я был порядочно, поэтому включить свет не додумался, сразу полез в ящик. И собрался закричать, когда в отражении окна увидел силуэт. Но силуэт склонил голову как щенок, и я узнал в нем Оливера. — Что ты тут делаешь??? — прошипел я. — Тебя жду, — спокойно ответил он. — С чего ты взял, что я приду? Оливер улыбнулся и пошел ко мне, коленом захлопнул ящик и несильно толкнул, заставляя сесть на стол. — А к кому бы ты еще пошел, — он выпрямился, чтобы доставать до уха и касался его губами, — нарядившись и напившись? Я позорно промолчал, потому что он был прав. А Райс молча обхватил мои щеки руками и заставил наклониться, целуя. Я облегченно закатил глаза и ответил на поцелуй, а потом осторожно положил руки на его плечи. Он среагировал сразу, завалил меня спиной на стол и наконец-то навис, жарко дыша мне в губы. Положил руки на грудь и медленно повел вниз к животу, иногда сжимая пальцы. — Итан… — оторвавшись от поцелуя, прошептал он, — какой же ты… — Какой? — с интересом спросил я, обхватывая его ногами и позволяя расстегивать рубашку на себе. — Красивый, — почти простонал он, плотно прижимаясь своими бедрами к моим, — такой большой и красивый. Два метра секса. Двумя метрами секса меня еще не называли. Я обалдел настолько, что очнулся только оставшись голым на холодном столе. Оливер сверкнул глазами в темноте, поцеловал меня в колено и прошептал: — Давай. — Что.? — запоздало спросил я, почувствовав, как болезненно у меня стоит. — Раздвинь ноги для меня, красота, — и потянул за лодыжку, — хочу чтобы все это было моим. — А справишься? Я спросил, прежде чем вспомнить о том, как болезненно низкие парни реагируют на напоминания об этом. И уже решил, что секс отменяется. Но он не отменился. Оливер усмехнулся без нотки обиды и снова наклонился ко мне, легонько кусая за губу. Потом пошел губами ниже, обвел языком ключицы, а когда припал ими к соску, у меня потемнело в глазах. Удовольствие длилось не долго, уже спустя пару минут он оторвался и пошел ниже. До последнего не веря, я просто ждал. И он правда дошел до моего члена, накрыл его губами и начал напористо старательно и влажно сосать. Делал он это неважно, но так постанывал и нервно щупал мои ягодицы, что не получить удовольствие было задачкой со звездочкой. Расслабившись, я откинул голову и зарылся ладонью в его волосы. Они были мягкими и густыми, скользили между пальцами и путали их. Снова потеряв бдительность, я не заметил как раздвинул ноги. Оливер тут же пристроился между ними, не давая сдвинуть, сунулся носом и провел языком между ягодиц. Потом он долго ласкал меня пальцами, никуда не спеша и прибавляя по одному. И наконец оторвался и спустил штаны. Провел тонкими пальцами, еще секунду назад бывшими во мне по своему животу. Собрался пристроиться, но почему-то передумал и обхватил ладонью мой член и начал двигать, потираясь тут и там. — Может хватит? — не выдержал я. Он сразу выпрямился и, не перестав двигать рукой, посмотрел на меня. — Тебе не нравится? Что-то не так? — он невинно склонил голову и подался вперед, выглядя как ангел, но сам с нажимом обвел головку члена большим пальцем так, что я выгнулся и чуть не кончил. — Может… — дышать стало тяжело, — может хватит приносить удовольствие только мне.? Он заулыбался и склонил голову в другую сторону. А потом снова поцеловал меня, одновременно сжимая пальцы на члене. Я беспомощно прогнулся навстречу, стоная ему в губы и кончая. Пока я пытался продышаться, он размазал вязкую теплую сперму по моему животу, между ягодиц и по собственному члену. И только потом пристроился и, до того как я пришел в себя, толкнулся внутрь. У меня не было привычки издавать излишних звуков во время секса. Но в этот раз я скулил как последняя сука, повернувшись на живот и подставляя зад коротышке. Он двигался глубоко и размерено, так нежно, как со мной ни разу не обращались. Постоянно целовал и шептал, какой я красивый и сладкий, какой большой и какие у меня длинные ноги. Я знал все это, но эти слова из его опухших от поцелуев губ, на выдохе, с полустоном, сводили меня с ума. Ему абсолютно не мешал рост, он дотягивался везде, где хотел, а я охотно сгибался и вытягивался, лишь бы он не останавливался. Я ничего не сказал, когда он легонько шлепнул меня, потому что мне нравилось. Я ничего не сказал, когда он оставил засосы на моих бедрах. И даже ничего не сказал, когда он кончил в меня. Настолько мне было хорошо. Я откинулся на спину и закрыл глаза руками. Под закрытыми веками плясали пятна. Оливер молча сел на край стола. Открыв глаза, я увидел, что он смотрит на меня и улыбается. Я как идиот улыбнулся ответ. — Я хорошо справился? — как ребёнок спросил он. — Хорошо для чего? — я наощупь повел по столу, ища его руку. — Для первого раза. Я резко сел и уставился на Оливера. Он по-прежнему улыбался как ангел. — Что? Он молчал. — Оливер! Что??? — Я раньше никогда не спал с мужчинами, — легко ответил он, пожав плечами, а потом сам нашел мою руку и взялся за нее. Я крепко сжал в ответ. — А с женщинами? — Спал. Не понравилось. Встаёт только на мужчин, — он перевенулся и лёг рядом со мной, — на тебя, Итан.***
— Иии потом мы целовались до утра, — довольно закончил я. — Так и сказал? — задумчиво переспросил Эрик глядя в стену, — «Только на тебя»? — Угу. Все мои переживания, вызвавшие слезы, рассеялись. Я радовался, что лучший друг наконец-то узнал правду обо мне и, более того, принял ее. Так еще и слушает историю. Я как никогда почувствовал гордость и любовь в самых их чистых видах. — Понятно, дрочили друг на друга, а потом напились и переспали на столе, — он смешливо зафыркал, потягиваясь всем телом, — романтично. — Ну уж поромантичнее, чем перелом руки, — ляпнул я и сам себе зажал рот ладонью. Эрик замер в той же позе, что и стоял, стеклянно глядя на меня. Идиот, господи, Итан, тупица. Он же только отошел, только привык, только отпустил… — Эрик, я… — Понятно, — неправдоподобным наиграным тоном невпопад перебил он и хлопнул меня по плечу, — хорошо. Познакомишь как-нибудь со своим Оливером. Развернулся и как солдатик пошел на выход. Позже хлопнула дверь внизу, у входа в корпус. Ляпнул так ляпнул, идиотина. Весь год после того как мы уехали из академии он ходил вот так. Не моргая и врезаясь в стены. Сначала, еще до всех происшествий, я хихикал. Мне казалось это забавным — капитан отряда влюбился в малолетнюю девчонку. Мне приносило удовольствие смотреть, как они бегают друг за другом, ругаются, жмутся по углам и игнорируют друг друга на тренировках. Но после того как он сломал ей руку, чтобы она не прошла отбор, после того, сколько Ева потеряла крови и после того, каким он стал, это перестало казаться мне смешным. Эрик застыл, замерз. Перестал спать, кажется, совсем. На фоне этого, просто заходил в пасти тварей как к себе домой, ничего не боясь. И взрывал или резал изнутри. Пару раз мне показалось, что он делает это специально и просто хочет умереть. Тогда я даже угрожал ему, что донесу начальству и его отстранят. А потом он сам стал начальством. После поездки домой он стал выглядеть получше, но я знал, что изменился он мало. Я слышал, как он тренируется один и рвет груши, слышал как, бешено срываясь, орет на подчиненных. Он стал злым, холодным и жестоким. И даже когда сейчас принял меня и обнял, я почувствовал, что руки холодные и что в груди у него ледяной камень.
