Не место на войне

      Отмывшись и убедив Фарса в том, что он не ранен, не ушиблен и не убьется с разбегу о стену, Эрик остался один глянул на часы: 7 утра. Повалялся ради приличия в кровати еще полчаса, а потом взял телефон в руки. Набрал номер. На той стороне ответили после первого гудка.       — Алло.       — Оливер, это Розенкранц.       — Очень рад за тебя, — в своей манере отозвался коротышка, — чем могу помочь?       — Будь другом, найди номер родителей кадета Лурии.       Секретаря перевели дальше в тыл спустя пару дней после приезда дурного трио. У них там, видите ли нехватка кадров, а жираф ревел белугой весь вечер, провожая ненаглядного.       — Солдата Лурии.       — Да-да, — он потер глаза и снова посмотрел в потолок, — Солдата.       — Так она сирота.       — А ты откуда знаешь?       — Итан, — коротко ответил секретарь.       Итан, как истинный ценитель всего в мире тупого и нелепого, обожал наблюдать за их с Евой играми в кошки-мышки, и, судя по всему, на досуге делился впечатлениями с парнем.       — Ее приемных родителей. Мне нужен телефон Оливии Арлет.       В телефоне послышался стук пальцев о клавиатуру, и спустя минуту Оливер продиктовал ему номер, принял огромное человеческое спасибо и отключился.       Эрик набрал нужные цифры и стал ждать, слушая гудки. Что он собирался ей сказать? «Здравствуйте, ваша дочь дура, заберите ее пожалуйста с войны»? Как-то не очень вежливо. «Здравствуйте, я ваш будущий зять»? Еще хуже. «Здравствуйте, я надеру Лурии жопу до синяков, вы не против?» Один вариант оказывался глупее другого, но меньше их от этого не становилось. Но все размышления вдруг прервал мужской сонный голос.       — Да?       — Здравствуйте? — глупо спросил Розенкранц.       — Здравствуйте.       — Я хочу поговорить с Оливией.       — Что..? — после короткой паузы ответил голос.       — Мне нужна Оливия. Оливия Арлет, у меня к ней разговор.       В трубке снова помолчали а потом неожиданно севшим злым голосом спросили:       — Вы считаете, это смешно? Откуда у вас этот номер?       — Из базы данных, — рассеяно ответил он, нахмурившись, — Она опекун Евы Лурии. Что-то не так?       — Моя жена умерла три года назад, — вкрадчиво сказал мужчина и замолчал.       — Что… — он медленно сел на кровати, — Как умерла?       — Насмерть, — раздражённо ответил, по видимому, Гарри, — Сразу после депор…переезда. От пневмонии.       Эрик замолчал, пялясь на желтый коврик под ногами. Все сходилось верно. Два года назад их депортировали, потом еще год, после его визита в академию.       — А вы, собственно, кто? — вымучено вздохнув, спросили в трубке.       — Капитан Эрик Розенкранц.       — А Еве вы кто?       — Капитан, — нелепо повторил он, — Подождите, но… Я же видел, как она говорила с Оливией по телефону.       — Вот оно что, — Гарри невесело хмыкнул в трубку, — сразу после похорон я позвонил Еве и все рассказал. Она попросила не блокировать сим карту и, когда будет звонить ее номер, не отвечать. Потом заметил, что она оставляет сообщения на автоответчик по полчаса, иногда больше, просто рассказывает Оливии, как у нее дела. Я потом слушаю, пишу ей письма. Мне она тоже иногда звонит, узнать как я.       Он хорошо слышал, связь была неплохой, но слова доходили до него особенно долго. Он снова мучительно молчал в трубку. А что он мог сказать? Гарри тоже помолчал, но потом все же спросил:       — А в чем причина звонка? Ева опять что-то натворила? Мне казалось, она больше не кадет, на которого можно пожаловаться.       — Вы можете убедить ее уехать отсюда? — перебил он.       — Нет. Я пытался. Но если вы хоть немного знаете ее, должны понимать, что с ней спорить — все равно что на автоответчик мертвецу сообщения оставлять, — он невесело, как-то совсем больно посмеялся, — А вы что, сбагрить ее хотите?       — Хочу. Ей не место на войне.       — От нашего с вами «хочу», мистер Розенкранц, мало что зависит, как вы уже могли понять. Я тоже очень не хотел бы, чтобы она скакала с оружием в руках, все-таки родная кровиночка. Но меня она не слушает. Вас, судя по всему, тоже.       — Вы ее любите?       — Конечно люблю, — по голосу Гарри было понятно, что он улыбнулся, — А вы?

***

      После разговора Эрик еще попялился в стену. Потом встал и вывесился в окно, закуривая. Не раненые солдаты временно переквалифицировались в разнорабочих: разбирали обломки и в первую очередь занимались восстановлкнием забора. Без забора никуда, потом уже конюшня. Он слегка повернул голову и удивлённо хмыкнул. Чуть поодаль Рита отмывала от копоти белого коня. Проклятый Снежок был жив и даже не поцарапан, успел-таки выбежать. Он вздохнул и посмотрел на Итана, торчащего из соседнего окна. Как долго друг наблюдал за ним, он не знал. Фарс открыл рот, но окинув капитана взглядом, захлопнул его обратно.       — Лурию увидишь — пришли ее ко мне, — устало попросил он.       — Так точно, — отозвался Фарс и тут же обеспокоено добавил, — Эй, братец-медвежонок, все нормально.?       — Пока не знаю, — ответил он и закрыл окно.       Через час она постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, зашла с самым в мире обиженным лицом. Еще и как назло отдала честь и вытянулась в постойке смирно, глядя поверх его головы. Он традиционно сидел на полу, на коврике, у кровати.       — Вызывали.       — Вызывал.       Молчали долго, минуту, может две. Потом ей надоело, и она встала нормально, заложив руки в карманы. Начала разглядывать его комнату.       — Я звонил Оливии, — наконец сказал он.       Ева не дернулась, но блуждающий взгляд остановился в одной точке. Потом медленно посмотрела на него как-то потеряно.       — И как? Ответила? — она спросила это с такой наивностью и надеждой, что у Эрика больно сжалось сердце.       — Ответил Гарри.       — Как у него дела? — она отвела глаза и уставилась на торчащий из дверного косяка дротик.       — Скучает. Ты редко ему звонишь.       Девочка едва заметно поджала нижнюю губу, как дети перед тем как заплакать.       — Ты не упомянула о том, что произошло, когда рассказывала мне про себя.       Она молчала какое-то время, перекатываясь с пятки на носок. А потом, наконец, потеплев обратно, ответила:       — Вот так вам все возьми, да расскажи, товарищ капитан.       Он облегчённо выдохнул. «Товарищ капитан» означало, что она уже не злится. Снова обычная бедовая смешная солдатка.       — Что с ногой?       — Неудачно приземлилась и подвернула, когда слезала со смотровой вышки, — глядя под ноги, ответила она, — Вы за этим звали?       — Звал за тем, чтобы оценить, насколько сильно ты на меня дуешься.       — Уже ни насколько.       — Кстати, — Эрик, еле заметно улыбаясь глянул в окно, — Снежок твой живой.       — Он не мой, а Риты. Стойте, что?       — Жи-вой, — разглядывая потолок, повторил он, — сам час назад видел. Живее всех живых, не ранен, помыт и накормлен.       Выждав немного, он снова посмотрел на Еву и обнаружил ее в той же позе. Она так и стояла у двери, нелепо сцепив руки в замочек, смотрела на него, слегка улыбаясь. Потом наклонилась и начала расшнуровывать берцы.       — А вы что, дуетесь? — спросила она, отставляя обувь в сторону.       — Еще как. Я просто в бешенстве, если тебе интересно, — он вытянул ноги и скрестил руки на груди, — И семье твоей звонил, чтобы получить разрешение ремня тебе всыпать.       — Мне? Ремня? — резко выпрямившись, она посмотрела на него с вызовом, — Извините, трварищ капитан, но вы обалдели. Это превышение ваших полномочий.       Эрик на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как обостряются инстинкты и загорается азарт. Потом медленно открыл их и жутко улыбнулся. Уверенности у Лурии тут же поубавилось. Когда он, быстро сменив позу, резко дернулся к ней, девчонка очень натурально испуганно взвизгнула и с дуру ударилась об дверь, забыв ее открыть. Мигом сообразила, распахнула ее и рванула было в коридор, но тут же с грохотом рухнула, пойманная за щиколотку, и засучила руками по полу, будучи по пояс за порогом.       Розенкранц почувствовал себя монстром из ужастика, зловеще утащил ее обратно в комнату и захлопнул дверь. Придя в себя, она оглянулась на него и, видимо, увидела в его глазах что-то, что заставило снова задергаться и лягнуть его свободной ногой.       Он тут же перехватил и вторую ногу и по полу утянул ее под себя, нависая сверху. Лурия делала все, чтобы точно получить по заднице: крутанулась лицом к нему, обхватила его ногами и попыталась провести один из приемов. Эрик довольно оскалился — оказался слишком тяжелым. Резко сел, поднимая ее вместе с собой, попутно поймав ее руки. Дальше дело техники, отточенной годами: завел руки за спину, крепко перехватил оба запястья пальцами и удобно уложил ее животом себе на колени.       Так они посидели минутку, восстанавливая дыхание. Потом Лурия зашевелилась, подергала руками на пробу, поняв, что беспомощна, кивнула сама себе. Неудобно извернулась и посмотрела на него.       — Давайте тогда хотя бы ладонью, а не ремнем?       Эрик не сдержался и тихо засмеялся. Он прекрасно знал, что и рукой может лупануть так, что девчонка потом сидеть не сможет. Провел рукой по волосам, примерился и просто положил руку на ягодицу. Она озадаченно застыла, видимо, тоже ожидая, что получит по-настоящему, но никак не это. Уткнулась лбом в пол, подумала, а потом снова обернулась и хитро прищурилась.       — Капитан?       — М? — не отвлекаясь, он прислушивался к ощущениям.       — Отпустите мои руки, пожалуйста.       Он перевёл на нее взгляд и замер. Смотрела она в высшей степени томно, чуть ли не влажными глазами, слегка прикусив губу. Эрик стал капитаном, потому что терпеть не мог подчиняться приказам. Просьбы тоже шли со скрипом. Ну нравилось ему командовать, не пристало старому вояке поддаваться на такие фокусы. И тут же поддался разжал руки. Ева довольно прямо на его коленях повернулась на спину и протянула к нему руки. Он мгновенно поддался и наклонился к ней.       Это была ошибка. Крепко обхватив его за шею, девчонка крутанулась невообразимым для него образом (видимо, уроки растяжки от Итана правда были полезны не только в сексе) и уронила его на пол. Пока он возмущенно пялился на нее, быстро уселась сверху и прижала его руки.       — Ну как? — взмылено спросила она, довольно глядя на него.       — Впечатляет, — хрипло отозвался Розенкранц, разочарованый в своей наивности и луриевской хитрожопости, — Только будь добра, пересядь чуть выше.       Не пристало старому вояке быть снизу. Ему вообще нравилось контролировать процесс и все делать самому. Но ситуация сама собой располагала. Красивая, но явно не очень умная девчонка, вместо того, чтобы пересесть, не поднимаясь, переползла выше, потеревшись задницей. Или очень умная и сделала это специально. Он посмотрел в ее бессовестные глаза: точно специально.       Сейчас он расслабит руки, напряжет их, освободится, а потом резко дернется, уронит ее на пол и поцелует, а дальше будь что будет. Он терпел долго и в конце концов скучал. Как только Эрик напряг руки и просчитал траекторию, по стене ударила открывшаяся дверь. На пороге возник Итан. Быстро окинув их взглядом, оценив ситуацию и момент, заулыбался как идиот.       — Ух ты, — искренне протянул он, — а чем это вы тут занимаетесь?       Ева оглянулась, мгновенно кубарем скатилась с капитана и уселась на пол с таким видом, будто вообще мимо проходила и впервые видит их обоих.       — Что, — Эрик прикрыл глаза, постарался умереть, духом покинуть это тело, вселиться в Итана и ударить его головой о стену.       — Там завтрак. И какое-то важное объявление от правительства насчет тварей, — Фарс бессовестно наблюдал как девчонка сконфужено натягивает ботинки. Когда та встала, ласково потрепал ее по волосам.       — Это правда настолько срочно? Не подождало бы полчасика? — Розенкранц поднялся, всем видом пытаясь показать другу, насколько он виноват.       Брюнет в ответ ухмыльнулся и кивнул. Ева, все это время молча стоявшая рядом, протянула руку к дротику в косяке, тыркнула его пальцем, а потом плавно без усилий вытащила его. Положила на тумбочку и, нырнув под руку Итана, исчезла в коридоре. Они оба молча удивлённо уставились на дротик. Фарс рассмеялся, откинув голову.       — Ну извини, что так прервал.       Эрик молча недовольно зафыркал и пошел к нему, обулся.       — Ты, носорожина, тоже, между прочим, ко мне однажды вламывался в неподходящий момент.       — Да, только я хотя бы с раздвинутыми ногами под ней не валялся, — злорадно заметил Розенкранц, выходя из комнаты, и пошел по коридору, довольно слушая возмущенные вопли друга.