Рапорт
7 января 2022 г., 02:46
— То есть… — Итан выключил трансляцию из оборонного центра и перевел глаза на собравшихся, — …твари растут.
— Растут, — флегматично отозвался капитан, скрестив руки на груди.
— Это логично, — все оглянулись на голос, который ранее слышали лишь избранные. Рита поудобнее устроилась на столе, закинула ногу на ногу и закурила, — это бывшие животные, подхватившие вирус черт знает откуда. Вирус в естественной среде, как правило, цветет и пахнет, но если встречает какое-то препятствие или врага, начинает приспосабливаться. Соответственно, когда мы начали их истреблять, он «понял», что старая схема не прокатывает и начал мутировать, укрепляя носителей.
Солдаты вместе с командованием молча уставились на блондинку. Та глубоко затянулась несколько раз, сложила губы трубочкой и выдохнула несколько изящных дымовых колечек.
— Я биолог по образованию, — девушка слегка дернула краешком губ, обозначая улыбку.
— Пиздец, — резюмировал Ральф и, усевшись рядом, тоже закурил.
— Ну хорошие новости ведь тоже есть, — Фарс, не заморачиваясь, сел на полу, — они наконец намешали какую-то дрянь, которая по плану их вытравит. Вопрос только в способе распространения.
— С воздуха, — ответила из угла Лурия, садясь по-турецки, — скорее всего. С самолетов. Помнишь, как они напалмом пробовали? Не прошло, твари остались живыми, липкими, так еще и вонючими. Сделают то же самое, но с чудо-жижей. Распылят с самолетов.
— А если мутирует снова? — Ральф встал, подошел к кареглазой и потоптался вокруг, примеряясь под ледяным взглядом капитана, а потом сел рядом, касаясь чужого плеча своим.
— Это не работает настолько быстро, — ткнув окурок в банку, отозвалась Рита и легла на столе, заложив руки за голову, — с момента первого заражения прошло пять с лишним лет. Даже если этот вирус очень хитрожопый, ему нужно время. Если мы потравим их всех до следующей мутации, успеем ее предотвратить.
Все надолго замолчали. Многие солдаты после тяжелого дня последовали пагубному примеру и закурили, уже через минуту создав в столовой кумар. Розенкранц сморщил нос и прищурился, пытаясь разглядеть Ральфа, увлечённо что-то болтающего в ухо бедовой. Потом встал и открыл окно.
— После покура, — прервал тишину он, — все забор чинить бегом марш.
Он вышел из столовой и побрел к месту, где временно скучковались осиротевшие бездомные лошади. Колдуна среди них не оказалось. Капитан задумчиво прошелся сквозь ряды лениво доедающих подгоревшую солому скакунов, наступил в не лучшее место на белом свете и выругался.
Грядущий день не обещал ничего интересного, кроме экстренной реанимации забора. Так и получилось.
Еще спустя три дня территория ОБ-3 была приведена в порядок, все вернулось на свои места. Колдун тоже как ни в чем не бывало к вечеру оказался среди сородичей, бодрый и подозрительно довольный. Смачно облизав хозяина, позволил запереть себя в отстроенном стойле и уже через минуту захрапел, повесив морду.
По пути в корпус Эрик закурил и сбавил шаг, издалека разглядывая караулящего его Фарса. Тот дрыгал ногой и заискивающе пялился на него, но поняв, что друг не спешит, встал и подошел сам.
— Ты составил рапорт о последнем бое?
Он молча кивнул, выдыхая дым через нос.
— Хорошо. Я вот тут подумал…
— Короче.
— Давай я метнусь отвезу его, пока все тихо, м? Мухой туда и обратно, — он проследил как друг открывает рот и сразу добавил, — факс сдох, отправить не получится, — и лучезарно улыбнулся, загладив отросшие темные кудри назад.
— Трех дней хватит? — Эрик потянулся, прекрасно понимая, что рапорт беспокоит жирафа в последнюю очередь.
— Вполне.
— Езжай, — великодушно кивнул он и уже вслед стартанувшему товарищу добавил, — Оливеру привет.
Pov: Итан
Через час езды по общему каналу сообщили, что вблизи ОБ-3 обнаружено большое гнездовье тварей. Мутанты засели в давно оставленной людьми деревне. Деревне, отвечающей требованиям классики жанра: трухлявые деревянные домики, неасфальтированные улочки и даже колодец. Эриковскую инициативу о зачистке одобрили почти мгновенно. Я тут же почувствовал укол стыда: все в бой, а я уехал. Нет, умирать я однозначно не спешу, такой трагедии мир не потерпит, однако легкий душок крысы исходящий от самого себя ощутил явно.
С другой стороны, там все взрослые девочки и мальчики, операция пройдет гладко. Особенно под гавканье капитана. Совесть потеряла в весе, а стоило мне отключить рацию, вовсе испарилась.
Уже прибыв на базу, я обнаружил, что не взял рапорт. Расстраиваться не стал — напишу сам, в подробностях, выделю, так и быть, 20 минут, трехдневного отпуска.
Оливер сидел на своем привычном месте — за секретарским столом, бегал пальцами по клавиатуре. При моем появлении падать в ноги не стал, сухо кивнул и уткнулся обратно, как всегда не вызвав у коллег ни одного подозрения о нашей связи. Мы оба проворачивали это сотню раз по договоренности, но сегодня стало как-то особенно обидно. Я соскучился.
Коротко переговорив с местным начальником, я отдал несколько бесполезных бумажек, пообещал рапорт к следующему утру, сославшись на усталость. А потом громче необходимого сообщил, что собираюсь принять душ и завалиться спать.
Заваливаться спать я не собирался. Точнее, надеялся, что не придется. Зашел в комнату, разобрал сумку, покурил в окно. Неуверенно потоптался на месте и глянул на дверь. Дверь не ответила ни взглядом, ни звуком, открываться кем-либо тоже, по видимому, не собиралась. Я вздохнул и загладил волосы назад. Отрасли, зараза. Красивые, конечно, я вообще очень красивый, и носил бы длинные волосы, но только не тут. Не на войне. Прихватив с собой полотенце и ножницы, я пошел в душ, где тщательно отмылся.
Обычно после тяжелых боев хороший душ помогает почувствовать себя лучше. И морально, и физически. Плацебо это или нет — меня не волновало, мне просто нравилось намываться. Закончив, я вылез из кабинки и встал покрасоваться перед зеркалом. Покрутился, осмотрел себя со всех сторон.
— Да красивый, красивый, — довольно фыркнули от входа.
Я оглянулся — Оливер стоял уже в помещении и запирал за собой дверь. Я отвернулся обратно к зеркалу и расчесал волосы пятерней, примеряясь, как буду резать. Благоверный подошел как всегда молча и как всегда сзади, обвил талию руками и прижался щекой к спине.
— И что ты собрался делать?
— Постричься. Не прижимайся, Олли, я мокрый.
— А я сухой, — поцелуй между лопаток, — сядь, я сделаю.
Он всегда умудрялся быть очень мягким и ласковым, продолжая при этом выглядеть как ледышка. Поэтому отказывать ему я так и не научился. Пришлось сесть на бортик, откинуть голову назад и молча слушать, как над ухом чикают ножницы. Закончив, он потянулся смыть с меня остатки волос.
— Олли, пожалуйста, — я поймал его руку, — ты же в рубашке и брюках. Ну?
— Как скажешь, — он коротко улыбнулся, крутанув ножницы на пальце, и вышел.
***
Когда Фарс зашел к себе в комнату, он уже ждал его, стоя у окна и оперевшись на подоконник. Он улыбнулся, склонив голову, и снял наконец свои очки, а затем пробежал внимательным взглядом от шеи до бедер, прикрытых полотенцем. Еле заметного кивка хватило — они понимали друг друга с полуслова — Итан сбросил полотенце и, выйдя на середину комнаты, покрасовался со всех сторон. А посмотреть было на что. Оливер облизнул пересохшие губы, оттолкнулся от подоконника и пошел к нему. Сразу вплотную, но не касаясь руками, это их маленькая игра. Он задрал голову и требовательно нахмурил брови. Благоверный сразу же наклонился и легко поцеловал его. Пару мягких касаний губами, и руки начинают чесаться. Еще несколько — дылда первым углубляет поцелуй, чувствуя, как издевательски ему улыбаются в губы. Больше чем на пару минут их не хватает. Секретарь быстро притягивает к себе чужое еще влажное и горячее от душа тело и обхватывает его руками. Обводит все, словно проверяя, щупает каждую косточку, пересчитывает позвонки, он соскучился. Итан довольно льнет в ответ, склонившись сильнее, а потом еще сильнее, пока наконец не встает на колени. Дрожащими от нетерпения пальцами он расстегивает ремень на строгих брюках и тянет их вниз. Оливеру остается только довольно перебирать короткие волосы, пока он усердствует. Итан знает, что и как делает, и если делает, то отменно — это железное правило. Сосет он умело, он бы даже назвал это высшим пилотажем: звонко причмокивая, работая языком и постоянно пытаясь взять поглубже. Секретарю не раз приходилось за волосы оттягивать любовника, чтобы тот не давился — объяснить словами, что он и так хорош, и глубже не значит лучше, не выходило. После пары минут колени начали дрожать, а стоны стало сложнее сдерживать. Оливер мягко отстранил его от себя и кивнул на кровать. Быстро стянул рубашку, совершил два круга поцелуйного почета по телу любимого и, не глядя, сунул руку в прикроватный ящик. Смазка как всегда оказалась там. Полил свою ладонь и потянулся было к самому сладкому, как вдруг Фарс медленно повернулся на спину и посмотрел на него с лукавой улыбкой. — Не надо, Олли. — Что? — через пелену возбуждения соображалось хуже некуда. — Я уже, — промурлыкал брюнет в ответ и развёл ноги: красиво и широко, как он любит. Его никогда не нужно было просить дважды, особенно, если дело касалось любимой задницы. Быстро и щедро полив ее смазкой, он нетерпеливо пристроился. — Когда успел? В душе? — Угу… Не хочу, чтобы ты тратил время, я соскучился. Скорее, Олли, прошу… Он послушно кивнул, сморщив нос, сделал первый толчок и застыл, блаженно прикрыв глаза и чувствуя, как по телу с пульсацией разливается тепло. Итан не подгонял, просто смотрел снизу хитрыми глазами и не переставая гладил его от груди к животу. И тут же довольно откинул голову, когда он начал медленно двигаться. Оливер вошел в плавный неспешный ритм и опустил замыленный взгляд: самый прекрасный мужчина на Земле сладко постанывал, мягко подмахивая бедрами и насаживаясь самостоятельно, руки его блуждали по простыне без цели. Он поймал худое запястье и, притянув к лицу, поцеловал ровно в середину ладони, на что получил громкий одобрительный стон. Сплел свои пальцы с чужими и навис сильнее, слегка меняя темп и угол. Итан тут же ткнулся носом в его шею, а потом, звонко чмокнув, поставил засос. — Красота, договаривались же… — сосредоточено напомнил секретарь и ускорился, не сдерживая собственные стоны. — Не ругайся, — Фарс изогнулся, плотно прижавшись к нему всем телом и закинул ноги еще выше, — просто хочу знать, что ты мой. Оливер притормозил, выпрямился и под вопросительно-недовольным взглядом повел пальцем вниз по животу солдата. — Ревнуешь? — он задумчиво обвел пупок подушечкой пальца. Он не ответил, только надул губы. Ревность была для них больной темой. Оливер ревновал его к Розенкранцу. Даже точно зная, что тот натурал, даже точно зная, что тот не во вкусе Итана, и что друг друга они воспринимают как братья. Итан делал проще — ревновал ко всему, что дышит. Не дождавшись ответа, секретарь плотно обхватил пальцами чужой член, влажно подвигал, обвел большим пальцем головку. Внизу тяжело простонали, заставляя повторить маневр. Вместо этого он сжал пальцы тугим кольцом, наклонился, прижимаясь, и с силой вбился в податливое тело. Итан захлебнулся воздухом и вцепился в его плечо длинными тонкими пальцами. — Малыш, — зарывшись в короткие волосы свободной рукой, сказал он, повторив движение, снова и снова, — смотри мне в глаза. Сделать это Фарс смог не сразу. Он восторженно проскулил, почувствовав Оливера так глубоко и горячо внутри. Только потом перевел мутный взгляд и встретился с ним глазами. — Я люблю только тебя, — прижавшись своим лбом к его, вкрадчиво сообщил длинноволосый, продолжая вбивать его в кровать. Итан счастливо притянул его к себе и мокро жадно поцеловал, не стесняясь стонать прямо в губы. Спустя пару секунд крепко укусил коротышку и блаженно кончил ему в руку. Тот еле слышно довольно хмыкнул, отпустил его член и крепко обеими руками взялся за бедра, продолжая двигаться. Снова замедлился, выдохнув со стоном, сделал еще пару глубоких с чувством движений не отрывая взгляда от красных ушей парня. Вбился последний раз и еле успел выйти, прежде чем кончить ему на живот. Выдохнув и сладко потянувшись, он утер его и себя так же всегда готовыми салфетками, а затем улегся рядом, хозяйски обвив Итана руками. Тот сразу сполз и ткнулся носом в его щеку, довольный как обожравшийся сметаны кот. — Я тоже тебя люблю, — промурлыкал Фарс, лениво чмокая его. — Ты надолго? — Дня три. Оливер промолчал. Он не мог ответить «угу» или хорошо, потому что он не был согласен или доволен. Если бы решал он, красота находился бы рядом 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, а не стрелял бы в окопах. — Не рад? — Три дня — мало. — Хоть столько. Не дуйся, кисик, однажды это все закончится. — И что тогда? — секретарь приподнялся на локте и серьезно посмотрел на него, — Что будет потом, после войны? Итана этот вопрос застал врасплох. Он никогда не планировал дальше завтрашнего дня. Единственное, в чем он был уверен, так это желание того, чтобы Оливер был рядом всегда. Маленький, холодный и странный для всех, но самый любящий и нежный для него. — Не знаю, — он коротко поцеловал коротышку в плечо, — хочу быть с тобой. Секретарь кивнул и поднялся, потянулся и надел брюки. И быстро вышел из комнаты, оставив Фарса в полной растерянности. Уже через три минуты вернулся с мелким предметом в руках. Сел на кровать, взял его руку, поцеловал в ребро ладони, а потом осторожно надел на палец кольцо, идеально подошедшее по размеру. — Ну тогда придется тебе выйти за меня замуж после войны, — задумчиво протянул он, а потом поднял глаза. Итан лежал все в той же позе, прижав свободную руку к груди, переводя взгляд то на него, то на кольцо, а по щекам его текли крупные слезы. Шумно всхлипнув, он потянул Оливера к себе и завалил рядом, крепко обнимая. — Любовь, ты чего.? — приглушенно спросил Оливер, ткнувшись в чужую шею. — Дурак, — хрипло от слез простонал солдат, — Совсем не романтично. — Это отказ? — Это стопроцентное да.
