Рубашка и платье
17 февраля 2022 г., 22:20
Он сглотнул кровь и открыл глаза, расфокусировано глядя в серый высокий потолок ангара. Скосил взгляд и проследил нервозно маячащего над ним из стороны в сторону Итана. Тот остановился и посмотрел на него сверху вниз, растирая разбитые костяшки на правой руке. Потом наклонился и дернул за грудки, заставляя сесть на холодном пыльном полу. Кровь хлынула из носа с новой силой.
— Еще идиотские идеи будут? — взбешенно прошипел Фарс, посмотрев ему в глаза, — Придумал он! Если ты попробуешь, только попробуешь вытворить ту херню, что только что ляпнул, обещаю, — он повысил голос, — я тебе обещаю, Эрик, я тебя убью.
Он снова сглотнул кровь и пощупал нос. Выдохнул с облегченным стоном. Не сделал. Ничего не сделал, это не правда.
— Слышишь меня?
— Слышу, — тихо ответил Розенкранц, с трудом узнав свой голос.
— Как… — жираф подавился воздухом, — Как, блять, тебе это вообще пришло в голову? Совсем кукушкой поехал? Я тебе такого не прощу, а она, о-хо-хо, брат, она тебе тоже не простит. Никогда.
Эрик молчал, смотря как беснуется его лучший друг, только что отправивший его в нокаут одним ударом.
— Не простит, — повторил он, — не то, что ты додумался ей ребенка заделать, а то, что решил все за нее.
Еще покричав, Итан наконец пришел в себя и сердобольно покосился на друга. Не выдержал и сел рядом, утер его разбитый нос рукавом. Потом дал не сильный подзатыльник и обнял. Розенкранц устало ткнулся лбом в его плечо.
— Я просто не знаю, что делать. Я боюсь.
— Боишься?
— Не прадставляешь как, — глухо ответил Розенкранц.
Фарс положил подбородок, на его макушку и обнял покрепче.
— Я понимаю. И ты должен понять, что твой план — дерьмо похлеще идеи намерено сломать ей руку. Остынь, успокойся. Как только выдастся возможность, обещаю, я посодействую как смогу.
Розенкранц сорвано вымучено, но облегченно выдохнул и кивнул. Они скурили ей по сигарете, потом прошли до медпункта и заклеили его многострадальный нос. Когда вышли, понаблюдали, как подъехал автобус
Из него посыпались проституты и проститутки, шумно радостно здороваясь и обнимаясь с солдатами, многие из них были в отношениях с бабочками и не скрывали это. На войне у человека только человек.
Из казармы появилась Ева и плавно влилась в толпу, кого-то внимательно ища глазами. Наконец она подбежала к девушке. Они обнялись, отошли в сторону и тихо заговорили. Проститутка заплакала, закрыв лицо руками, девчонка подождала, а потом отдала ей что-то. Эрик напряг зрение — армейский жетон на цепочке.
— Это любимая девочка Ральфа, — вспомнил Итан, — он ей вечно свадьбу после войны обещал.
Они долго наблюдали, как Ева растеряно утешает ее, машет Рите рукой, и они уходят.
Pov Ева:
Отпаивать рыдающую Карлу было нечем — весь алкоголь был строго упрятан до праздника. Поэтому, прежде чем она успокоилась, мы влили в нее по меньшей мере литр чая. Она любила Ральфа, наверное, даже сильнее, чем он ее. Хотя может и нет, может он любил ее тоже. Просто промышлял старинным мужским приколом — любить одну, а принцессу-дочку хотеть от другой. Я злилась на Ра. За то, что он сказал, за то, что сказал так поздно и нелепо. И за то, что не дотерпел до того как нас нашли всего пять часов. Я злилась и плакала, потому что он был моим другом, моей опорой, в конце концов, частью нашей, как говорил капитан, «дурной троицы». Мы были семьей, если уж на то пошло, я любила его, не как мужчину, конечно, но как кого-то родного. И не мне судить, как, кого и в какой степени любить ему. — Что собираешься с этим делать? — накидывая Карле на плечи одеяло спросила Рита. — Не знаю, — устало ответила та, пытаясь поправить потекший макияж, — По-хорошему, надо бы аборт. Но… — она всхлипнула, — Если бы он был жив, я бы поехала в город, родила бы там и ждала бы его с войны. Мы бы поженились и жили счастливо. А теперь… Она снова зарыдала. Спустя десять минут объятий и молчания, она резко встала, скинула одеяло и прошлась по комнате, цокая каблуками. Карла была очень красивой: высокая с черными вьющимися волосами, красными пухлыми губами и шикарной фигурой. Наметившийся животик ей даже шел. — Вот что, — строго сказала она, — срок уже большой. Либо делать аборт, сейчас же, незамедлительно. Либо… Либо я рожу его. Но при себе не могу оставить. Я не хочу ребенка. Будь тут Ральф, я бы хотела. Только вот куда его потом? Я продолжу работать, мне нужно скопить на жизнь после войны. Девочки, не осуждайте меня, прошу, на потрахушки с собой я ребенка не возьму. А заработать чтобы уехать к чертовой матери, к морю и солнышку, осталось совсем немного. — Никто тебя и не осуждает, — Рита закинула ногу на ногу, — Хочешь — делай аборт. Не хочешь — заранее реши, куда денешь ребёнка. — В этом и проблема, — Карла снова села. — Вариантов у тебя немного, — прикинула я, — первый — сдать детеныша в детский дом. Второй — сразу найти самой семью, в которую его отдашь. Куча людей потеряли на войне сыновей и дочерей, куча не может просто родить. Подбери хороший вариант, в котором будешь уверена, и отдай им ребятенка. А потом спокойно дуй к морю и живи себе счастливо. Карла задумчиво прошлась взад вперед, эффектно виляя бедрами. Загляденье, не женщина. — Так то да, только вот… — она остановилась, — Кто захочет шлюхиного ребенка.? Она снова заплакала. Потом оттерла с лица макияж и уснула в моей кровати. Трогать я ее не стала. Несмотря на недовольное лицо капитана, мы с Гертрудой поучаствовали в вылазке, набегались от души и постреляли тварей. Отмывшись, я глянула в зеркало. Бок зажил и уже даже не болел, швы сняли. Но, мамочка, какой же он был уродливый. От самых ребер и до начала бедра тянулись светло-розовые кривые борозды. Если в моих глазах это выглядело ужасно, я боялась предположить, что бы сказал кто-то другой, взглянув на них. Когда я вернулась в казарму, Карла бодро красила глаза. Посмотрев на меня и вошедшую следом Риту, она улыбнулась. — Я все решила. Я не стану делать аборт, найду семью детенышу. Пусть называют шлюхой, кукушкой, пусть обвиняют в безответственности. Я не хочу аборт и не хочу быть мамой без Ральфа. Внесу свой вклад в демографию и буду жить счастливо. Я смогла только улыбнуться в ответ и кивнуть. Почему-то мне казалось, что это хорошее решение.***
Летний день наконец настал. С самого утра все носились туда-сюда донельзя довольные и вешали готовые украшения. Две группы выехали наружу и для подстраховки провели дополнительную зачистку, чтобы ни одна тварь не испортила вечер. Ворота заперли, заборы проверили. Эрик бесцельно мотался по территории, уже третий час прячась от Фарса, с пеной у рта доказывавшего, что пить и веселиться в военной форме — преступление против человечности. Он нашел другу подходящую по размеру рубашку с коротким рукавом, весьма, на взгляд капитана, дурацкую, темно-зеленую с какими-то лопухами нарисованными на ней. Когда он закурил у казарм, к нему подошел парень. Он видел его среди проститутов. — Привет, — он улыбнулся. Эрик молча кивнул в ответ, соображая, что именно в его образе говорит о том, что ему нужен мальчик для потрахушек. Но мальчик, вопреки ожиданиям и уже придуманным вежливым отмазкам, спросил совсем другое. — Где я могу найти Еву Лурию? — Это зачем она тебе? — почуяв, как кольнуло в боку спросил капитан. — Нужна, — парень широко и хитро улыбнулся, — По очень важному делу. Он затянулся до посинения и очень нехорошо прищурился. У него не было предрассудков касательно их профессии, но придумать хоть один вариант, зачем проститут ищет Лурию, помимо очевидного, не мог. Он скрипнул зубами и собрался ответить. — Тони! — радостно крикнула Ева, подбегая к ним и, господи, твою же мать, не может быть, обняла его, — Вот ты где. — Привет, красотка, — заулыбался он и, явно совсем не переживая за свою жизнь, чмокнул её в щеку, а потом протянул ей пухлый сверток, — держи, как просила. Девчонка радостно заскакала на месте, прижав к себе сверток. — Спасибо, Тони, ты лучший. Парень довольно улыбнулся и подмигнул, но уходить не собирался. Обошел их обоих кругом, старательно игнорируя капитана и приобнял ее за талию, едва касаясь. — Ев, не хочешь по-быстрому? В честь праздника и личной симпатии бесплатно. Лурия замедленно повернула голову и хлопнула глазами, прослушав вопрос и теперь переваривая. Покосилась на белобрысого и, прикинувшись идиоткой, выдала «А?» и вежливо отодвинула от себя его руку. И, повинуясь чутью, отступила назад. Весьма вовремя, как раз, чтобы не быть на пути Розенкранца, который слишком резко для человека повернулся к проституту, сгреб того за шкирку и помаршровал за угол. Когда через две минуты он вернулся, она не решилась спросить, жив парень или нет. Потупила взгляд, вдруг почувствовав себя виноватой. — Что там у тебя? — не сдержав строгие стальные нотки в голосе, спросил Эрик. — Платье… — еле слышно ответила она. — Какое? Зачем? — Вы выходили что ли куда-то последние два дня? — отопрев, она смело подняла голову и грозно потрясла свертком, — Платье! Красивое! На вечер! И нечего на меня рычать. Он мгновенно послушно размяк, расслабил плечи и совсем миролюбиво спросил: — Желтое? — Откуда вы знате? — удивленно спросила она, так же как он, перстав храбриться и хмуриться. — Угадал, — хмыкнул он, — Иди. Она смерила его взглядом и потопала к казарме. — Лурия, — окликнул он и, дождавшись, пока она вопросительно обернется, спросил, — Желтый с зеленым сочетаются? Получив кивок, развернулся и пошел в корпус. Без стука зашел к Итану и прислонился спиной к двери. — Давай сюда свою хрень, — он устало прикрыл глаза. Фарс радостно подскочил и швырнул в него рубашкой. — Только погладь! — вслед закрывающейся двери напомнил он.***
На часах было 7 вечера. Под окном уже шумели гуляющие. Эрик стоял в ванной перед зеркалом уже полчаса. Последний раз он был в гражданском лет пять назад. Обычная одежда выглядела странно и будто бы не сидела. Рубашка дурацкой быть не перестала, к тому же, как выяснилось, жала в груди. Пуговицам ее он тоже не особо доверял. Итан шумно вломился и остановился за плечом, разглядывая его отражение. Капитан жалобно посмотрел на него через зеркало. — Вроде ничего, но… — Вот и я том же, — перебив, согласился блондин, — выгляжу как кретин. Сам Фарс даже на скромный гетеросексуальный взгляд Эрика, выглядел отлично: брюки с высокой талией делали его длиннющие ноги еще длиннее, рубашка, такая же, с коротким рукавом была ярко-красной с вышитым воротом. Волосы на манер 90-х он зачесал назад. Он развернул белобрысого к себе, отошел и прищурился. — Я правильно понимаю, что если ты напряжешь мышцы, пуговка отлетит и застрелит кого-нибудь? — Правильно понимаешь. — Снимай. И вот это говно тоже, — он указал глазами ниже, — надень просто черные штаны. Молчи, я знаю, что у тебя есть. Капитан решил не спорить на тему, в которой не смыслит. Молча натянул штаны и снял рубашку. Застыл перед жирафом, чувствуя себя еще глупее чем раньше. Тот встал, сказал, что сейчас придет, проходя мимо хватанул его за левую грудь и с хохотом вылетел в коридор до того как получил пинка. Выпить, видимо, он уже успел. Погремев за стеной минуту, он вернулся абсолютно довольный. — Надевай майку. Свою, форменную, черную. Эрик надел и ее, следом интуитивно накинул рубашку, но застегивать не стал. Фарс одобрительно кивнул, потом подошел, вытащил из кармана толстую звенящую серебристую цепь, застегнул ее на шее друга, потом нацепил такую же, но покороче на правое запястье. И развернул его обратно к зеркалу, держа за плечи, как гордая мама держит первоклассника. — Вот теперь ты выглядишь как секс-бомба, братец. Розенкранц встряхнул рукой, погремев браслетом и осторожно уточнил: — Как гейская секс-бомба или в принципе? — И то, и то, — он снова рассмеялся и отряхнул его плечи. Дверь резко распахнулась, на пороге возник Оливер. Окинул их и позу, в которой они застыли, быстрым колючим взглядом и раскиданные по кровати вещи. Медленно сощурился, потом снял очки, вежливо положил их на тумбочку и пошел к ним. Эрик быстро посчитал, что сейчас будет, и, успев отпихнуть Итана, заблокировал удар. Оливер был буквально вдвое меньше него, но бил хорошо, целясь по болевым точкам и органам. Убивать жениха лучшего друга ему совсем не хотелось, поэтому он просто продолжал неуверенно пятиться, закрываясь и не давая ударить себя. А потом споткнулся об итановскую же ногу и приземлился на задницу. Секретарь, будто ждал, налетел сверху и замахнулся. Боковым зрением капитан уловил яркое пятно, повернул голову и застыл. В дверях стояла Ева очень удивленная и очень красивая. В легком светло-желтом платье с открытыми плечами и кажется, даже в туфлях. Рассмотреть как следует ему не дали, в скулу все-таки прилетел кулак коротышки. Итан задушенно ахнул. В следующую секунду дикое лицо Оливера пропало из поля зрения капитана, он открыл глаза и восторженно обомлел. Ева прямо в своем красивом платье за шкирку сдернула с него героя-любовника, подбила его ногу и точным движением бросила через свое красивое бедро ровно в руки Фарсу. Тот быстро крепко прижал секретаря к себе, поднимая на руки на манер невесты. Девчонка фурией оглянулась, сверкнув почерневшими глазами, подошла к ним и сердито, так не издав ни звука, помахала кулаком перед их носами, непонятно, кого именно ругая. Потом развернулась, метнув не менее грозный взгляд на Эрика. Тот машинально встал и сделал физическое усилие, чтобы не вытянуться и не отдать честь. Сдув челку со лба, она молча поймала его за цепь на шее, без сопротивления вывела из комнаты, захлопнула ногой дверь и потащила в противоположный конец коридора, там пихнула к окну. Он смиренно уселся на подоконник и с пустой головой, неприлично счастливый следил глазами, как она сердито уходит к лестнице и спускается вниз. Правда в туфлях, черных на небольшом широком каблуке. Он впервые увидел ноги Лурии. Такие же смуглые, в родинках, с белыми шрамиками на коленках, красивые и стройные. Подол платья чуть выше колена забавно покачивался в такт деловитому движению бедер. Она вернулась быстро и пошла обратно к нему с пакетом замороженной цветной капусты в руке, позволяя рассмотреть ещё и спереди. Ее голые плечи он тоже видел впервые, округлые и плавные. Нессиметричные ключицы так и остались такими же — одна острее, вторая совсем плавная. И, разумеется, пульс между ними. Шея тоже была красивая, в меру длинная. Ни одного точеного угла в этой фигуре. Ева подошла и прижала холодную капусту к его скуле, снова сдула челку с глаз, свободной рукой заправила волосы за ухо. — Ну и что это за шкет? — вздохнув, спросила она. — Жених Итана, — он улыбнулся, блаженно прикрыв глаза, — Ревнивый жених Итана. — Я стесняюсь спросить, за чем таким он вас застукал, что полез бить вам морду, товарищ капитан? — Мы просто пытались меня принарядить. Рука Итана была на моем плече, ему этого хватило. Отдав ему капусту, она сделала пару шагов назад и задумчиво уставилась на него, разглядывая с ног до головы. Эрик впервые занервничал от взгляда женщины, оторвал потекшую капусту от лица и провел влажной ладонью по волосам. — Как тебе? — не выдержав, спросил он. — Очень даже, — еще помолчав, уверно ответила она, — Вы красивый, капитан. Не пристало старому вояке теряться от комплиментов и тем более краснеть как школьник. Но он потерялся и покраснел. Встряхнул головой, звякнув цепью на шее. — Вы наружу-то собираетесь или тут решили праздновать? — Вроде как собирался, — спрыгнув с подоконника, он пошел обратно к комнате, — Разведую обстановку и пойдем. Она кивнула и поцокала рядом с ним. Вернувшись к двери, он, не подумав, распахнул ее и свободной рукой мгновенно закрыл глаза Еве. Помолвыши оба по пояс голые были на полу. Точнее, Итан лежал на спине, держа руки на ягодицах коротышки, а Оливер, сидя на нем верхом, бешено покрывал засосами его шею в самых видных местах. Он быстро и тихо прикрыл дверь обратно, нашел руку девчонки и спешно потянул ее выходу из корпуса. — Прямо на моем полу, — сокрушенно прошептал он и улыбнулся, когда Ева, повиснув на его руке, согнулась от смеха.
