Не место на войне

      Наверное, Итан все-таки был прав — он был не просто моральным девственником, но еще и нервно потеющим школьником, которого старшекласница потрепала по голове. Весь вечер проходил, мысленно матеря себя за нервозность, на ужин не пошел, просто не было аппетита. Вместо этого метнулся в душ, долго плескался там, потом пошел бриться. За мысль «на всякий случай, мало ли», ладонями с одеколоном хлестанул по щекам сильнее обычного. Кое-как загладил мокрыми руками отросшие волосы назад, покрутился перед зеркалом. Покурил дважды. Короче говоря, извелся весь чуть не до трясучки. Потом наконец она пришла.       Как всегда постучала в дверь и только потом зашла. Как всегда в форме. Как всегда с блестящими красивыми глазами. Впустив ее он было наклонился, но девчонка ловко увернулась и напомнила:       — Заявка, капитан, глисты, помните?       Кивнув, он пристыжено достал бланк, уселся и уставился на нее. Ева начала гулять по комнате, перечисляя, что именно не так с ее кобылкой. Записывая и косясь краем глаза, он вдруг заметил, что она нервничает. Сильно нервничает: бродит взад-вперед, смотрит под ноги на дурацкие цветные носки, где только достала, кусает губы и заламывает пальцы. Закончив, он поставил галочку в пункте «срочно» и расписался.       — Завтра утром отправлю, — показав ей, отложил лист.       Она кивнула и остановилась, переминаясь на месте. Он тоже не знал, что будет дальше, поэтому просто откинулся назад и хлопнул себя по колену. Окинув его взглядом, она подошла и вежливо присела на него, долго молча пялилась в пол, а потом резко подняла голову и, зажмурившись, поцеловала. Если бы у Эрика был хвост, он бы им завилял. Он сразу притянул ее ближе, отвечая на поцелуй и взял за руку. Признаваться в этом он не собирался даже себе самому — не пристало старому вояке любить держаться за руки. Но он любил. Оторвавшись, она взяла его за щеки и серьёзно посмотрела в глаза.       — Я сейчас вас попрошу, а вы согласитесь и сделаете как я говорю.       — Ну попробуй, — разморенный поцелуем он был готов согласиться на что угодно.       Она наклонилась, чуть сползая, к его шее, провела по ней носом и чмокнула. Рукой, он не мог не заметить — дрожащей, забралась к нему под футболку и огладила живот. Организм послушно отреагировал практически мгновенным каменным стояком.       — Пожалуйста, не смотрите на меня, пока я не закончу.       — Это и есть просьба? — слабо соображая, спросил он, чувствуя как ее пальцы расстегивают ремень и залезают под пояс штанов.       — Угу…       — Пока ты не закончишь что, Ева? — он прикрыл глаза, повинуясь странностям девчонки.       — Желательно еще помолчите, — попросила она и сползла на пол окончательно, села на колени, расстегнула штаны пошире.       Потом медленно положила руку на член поверх белья, вытащила и плавно провела ладошкой вверх-вниз. Он задержал дыхание: сидеть с закрытыми глазами в такой момент и чувствовать себя каким-то слишком беззащитным, было для него в новинку. Видимо, приноровившись прошлой ночью, она задвигала рукой чуть быстрее, при этом сжав пальцы крепче. Он сглотнул и сначала даже не понял, что произошло. А потом резко открыл глаза, опустил голову вниз и убедился: она действительно накрыла его причинное место губами. Резко подняв руку, но не отрываясь, она ощутимо пихнула его в подбородок, не давая смотреть, и взяв член в руку, широко несколько раз подряд мокро провела по нему языком. Он, случайно прикусив язык, ошалело откинул голову назад и вытаращился в потолок. Ему вдруг резко стало все ясно: ясно, как люди теряют сознание от эмоций, как живут вместе до гроба и многое другое.       Лурия, шумно пыхтя через нос, снова взяла в рот и задвигала головой. Медленно и очень сосредоточенно, видимо стараясь не задеть зубами. На пробу пропустила за щеку, мокро шумно вздохнула и добавила язык. Этого хватило с лихвой, и он позорно застонал в голос. Как школьник, рукоблудящий на старшеклассницу. Перед глазами заплясали цветные круги, а голова на полном серьезе закружилась. Девчонка, старательно хлюпая внизу, рукой задрала его футболку повыше и снова тронула живот горячими пальцами. Его тряхнуло от возбуждения. Она на секунду оторвалась, вдохнула воздуха и продолжила, попытавшись взять глубже. Эрик почувствовал, что уперся в горло и, не сдержавшись, толкнулся бедрами вперед. Она подавилась, но отстраняться и бить ему морду не стала, наоборот, застыла, борясь с рефлексом, чуть отодвинулась назад и снова заглотила уже не так тяжело. Продолжила медленно сосать, иногда беря достаточно глубоко, чтобы у него отказывали ноги.       — Господи, Ева… — простонал он и нарочно посмотрел вниз.       Быстро перехватил ее руку и не дал себя ударить, переплел свои пальцы с ее и отвел, открывая обзор. Вид любимой женщины с членом за щекой, наверное, мог поднять его даже из могилы. Вся красная с мокрыми губами и затуманенным взглядом и прилипшей ко лбу челкой, она недовольно покосилась на него и сморгнула слезы. Он на секунду перепугался, но потом вдруг вспомнил что это рефлекторное. Снова двинул бедрами и завороженно проследил, как она принимает. Руки сами потянулись к ней. Он аккуратно загладил ее волосы назад, стянул с руки резинку и собрал в неаккуратный растрепанный хвостик. И нажал на затылок. Она снова послушно двинула головой, видимо поняв, что заставить не смотреть не сможет. А потом стыдливо опустила глаза и продолжила свое занятие, позволив ему командовать.       И ему сорвало крышу. Он тяжело глухо, иногда порыкивая, дышал, направляя ее голову и толкаясь сам, жадно следил глазами за красными щеками, за влажными полуприкрытыми глазами, за тем, как иногда капает с подбородка. Зарывался пальцами в волосы, растрепав хвостик, который сам же и собрал, проводил по щекам, чувствуя власть, которую так любил, слушал задушенные приглушенные стоны. И не мог поверить, что она позволяет ему все это.       Когда мозг отключился совсем, он, взрыкнув, намотал короткие пряди на кулак и нажал на затылок так, что она, глухо пискнув, коснулась носом светлых волос на паху. Отдалённо понимая, что просто задушит ее, ослабил хватку и кончил. Она обессилено оторвалась от него, сев прямо на полу.       — Рот, — еще не очнувшись, строго скомандовал он.       Она послушно открыла рот, заплаканными горящими глазами проследив, как он довольно скалится. Он провел пальцем по губам.       — Умница, — нажал на подбородок, только сейчас позволяя закрыть рот и сглотнуть, — хорошая девочка.       А потом мозг с щелчком включился и отчаянно завопил о том, какое он животное. Проморгавшись, он какое-то время просто глупо наблюдал, как она приходит в себя, утирает опухшие губы и трогает закапанную мокрую на груди футболку. Он бегом подтянул штаны, сгреб ее в кучку, сажая обратно на колени, и виновато ткнулся в щеку носом.       — Чёрт, прости ублюдка. Больно?       — Да вроде нет, — смущённо пробормотала она, не давая посмотреть себе в лицо.       — Ева, — он продолжал лезть, пока не поймал ее за щеки.       И удивлённо обнаружил, что смотрит она без капли обиды, страха или чего-то нехорошего, чего он ожидал.       — Все нормально, — покусав губы, ответила она и прилежно сложила ручки на коленях.       — Я был груб, — на всякий случай напомнил он, поглаживая ее по боку, — даже очень.       — Угу, я заметила, — она вдруг покраснела пуще прежнего.       Он непонимающе нахмурился, а потом, сообразив, положил подбородок на ее плечо и усмехнулся, сам думая о том, что случайности наверное все-таки не случайны. Иначе как можно было объяснить, что ему досталась женщина, которая может не просто терпеть его тщательно задушенные внутри пристрастия, но еще и получать от них удовольствие?       — Это ты так отплатила «должок»?       — Угу.       — Я так и не понял, за что.       — Как за что? Вы же, ну, тоже… Вчера ночью.       Он заулыбался, вспомнив, с каким щенячьим восторгом тогда вылизывал ее. Потом скосил глаза и расслабленно спросил, обнимая ее покрепче:       — Хочешь, я сделаю так снова?       Лурия заерзала на коленях, отвела глаза и, он случайно заметил, свела задрожавшие ноги. Эрик ухмыльнулся и пересадил ее на кровать, положил руки на обе ляжки и с нажимом провел. В прошлый раз он ничего толком не потрогал и не посмотрел, просто не утерпел, сейчас благодаря недавней разрядке у него было минут двадцать-тридцать.       — Или, — он задумчиво поднял бровь, нависая, — тебе больше понравится, если я сделаю это без спроса, м? Сам и как захочу, просто возьму тебя? Да? — сжал посильнее пальцы на мягком, замечая по ее реакции, что все делает правильно.       Ева схватилась за щеки, пытаясь выдавить хоть слово, стыдливо заметалась, стреляя в него взглядом разом потемневших горящих глаз. А потом, когда он приблизился и покровительственно положил руку на ее шею, звонко всхлипнула и потеряла сознание.       Отопрев, он еле успел поймать ее, чтобы она не рухнула с кровати. Осторожно уложил на подушку и растерянно уставился. Дверь резко распахнулась. Итан застыл, с интересом окинул их глазами и быстро зашел, прикрыв за собой. Эрик попытался придумать, как именно сейчас будет объяснять растрепанную валяющуюся без чувств Лурию в своей кровати и непосредственно себя с расстегнутыми штанами над ней.       Жираф сел по другую от него сторону кровати и наклонился над ней.       — Она что, в обмороке?       — Угу.       — Чего сделал? — деловито спросил брюнет.       — Спросил, хочет ли она чтобы я снова ей отлизал, — честно, без задней мысли ответил он.       Итан уставился на него как на призрака, пытаясь переварить услышанное. Потом неверяще склонил голову и одними губами спросил «снова.?» Эрик посмотрел на него, а потом как малолетний шалопай, шмыгнул носом и ухмыльнулся. Итан в очередной раз подумал о том, как все-таки любовь красит людей. И носорогов тоже.       — Успела ответить?       — Нет, но ответ я и так знаю.       — А чего штаны расстегнуты?       — Проветриваю, — он покосился вниз и быстро застегнулся. Улыбнулся засмеявшемуся другу, потом аккуратно приподнял голову девчонки и стянул с ее волос резинку, чтобы не давила, и снова надел на свою руку. Итан умильно проследил глазами.       Ева сморщила нос и вяло зашевелилась. Потом открыла глаза, расфокусировано поморгала и, когда они оба склонились над ней, улыбнулась.       — Вы как будто мои отцы.       — Упаси боже, — хором ответили они и синхронно выпрямились.       Она засмеялась и тоже села.       — Итан, а ты чего тут делаешь?       — Гуляю, — он ухмыльнулся, — а что, помешал?       — Нет, — быстро ответила она. Эрик из-за ее плеча смотрел страшными глазами, кричащими «да, уходи пока живой».       — Проводить тебя до казармы? — назло ему спросил Фарс.       — Угу, — она поднялась, на всякий случай не оборачиваясь к капитану, обулась и пулей вылетела в коридор.       Эрик уничтожительно посмотрел на друга. Тот показал ему язык. Он резко дернулся к нему и поймал за куртку. Они молча беззвучно сцепились, мутузя друг друга так, чтобы в коридоре ничего не было слышно. Розенкранц побеждал и уже несколько раз успел ощутимо и обидно до синяка ущипнуть его то за ногу, но за плечо. Фарс крепко ударил его в бок, извернулся и перекатился, прижимая его, и сложил пальцы для фофана.       — Итан? — неуверенно позвала из-за двери девчонка.       — Уже иду, малыш, — смеясь крикнул он и засандалил другу пальцем промеж глаз, — не переживай.       Он быстро встал и вылетел в коридор, оставив капитана обиженно валяться на полу.