Не место на войне

      Недели потянулись плавно и спокойно. Про такие времена принято говорить «все идет хорошо». Единственным «но» стали ежедневные тяжелые выезды. Препарат убивал тварей, но те, что оказывались задеты, а не убиты превращались в адских отродий. Их движения больше нельзя было предугадать, они метались абсолютно непредсказуемо, не повинуясь какой-то логике. Выезжать приходилось все чаще, причем как на лошадях, так и на машинах. Твари стали жрать все подряд. За две недели отряд базы ОБ-3 потерял двадцать четыре солдата, тринадцать скакунов и восемь машин. Самый массированный сброс препарата приходился на лес с гнездами мутантов. Оттуда они и поперли. С такой активностью, что к третьей неделе пришлось разбить лагерь на его границе и стянуть туда же силы ОБ-1 и ОБ-2.       Солдаты в лагере только спали и ели между боями, больше сил ни на что не оставалось. Эрик и Итан, так же как и всегда, поселились в одной палатке. Ева приноровилась приходить к ним при каждой тихой минутке. Ни о каком уединении или личном времени и речи не шло. Она просто приползала, устало падала между ними, Эрик ощупывал ее на предмет повреждений, потом накрывал всех троих одеялом и тревожно засыпал.       В одну из таких ночей, он с ужасом понял, что снова боится. Безумно боится. За девчонку и лучшего друга, даже за себя. Он знал, что если умрет он, их никто не защитит. Боялся за семью, которая получит закрытый гроб с его разорванным трупом. Он снова стал обычным солдатом, который хочет защитить мир позади себя, свою и родных жизни, и просто по-человечески боится.       Поэтому когда во время очередного боя услышал дикий крик Фарса, обернулся и увидел его, пятящегося от волка и брызжущего кровью из локтя, где раньше была рука, он вздрогнул, но не удивился. Быстро перебил очередью волка и отпихнул друга назад, там его перехватила Ева и, закинув на Колдуна, погнала к лагерю. Добивая тварь, капитан с особой жестокостью размозжил ей череп ногой. Сука оторвала руку Итану. Зачистку оставшихся скотин завершили в рекордные сроки.       На базе он выскочил из машины и безошибочно побежал к медпункту, где стоял дикий крик друга. Прямо в приёмной на одной из залитых кровью каталок врач наживую экстренно зашивал ему обрубок. Ева, почти лежа на нем, держала его, не давая дергаться. А Итан продолжал хрипло кричать, страшно захлебываясь всхлипами. Эрик быстро подошел и прижал его руку, позволяя девчонке встать удобнее и держать его за плечи. Дылда на секунду посмотрел на него абсолютно осознанно и испугано. Не выдержав этого взгляда, капитан мягко нажал нужную точку на шее, позволяя ему наконец потерять сознание.       Когда он обмяк, дело пошло быстрее. Врач обрезал нити, наложил компресс и плотно замотал то, что осталось от руки.       — Автобус, — хрипло из угла начала Ева, потом откашлялась, — Автобус для эвакуации скоро будет. Много раненых, я вызвала.       Он помолчал, потом тяжело утер бледное в испарине лицо друга. В голове сложился план дальнейших действий. Девчонка подошла и аккуратно подсунула под его голову подушку, горько испуганно плача. Он собрался было открыть рот, но его прервала вбежавшая Рита.       — Зачистили. Твари мертвы.       — Хорошо. Собери тяжелораненых для эвакуации.       — Так точно. Но это не все.       Они повернулись к блондинке, в принципе, готовые услышать уже что угодно.       — Гертруда разродилась.       Ева, не отпуская здоровую руку Итана, куда ему кололи кучу всего, заплакала в голос, откинув голову назад.       — Кто там?       — Мальчик, — Рита нервно бессильно рассмеялась.       — Заверни и тащи сюда, — холодно скомандовал он.       Снаружи зашумели: подъехал автобус, начали грузить раненых. Рита принесла простынь, из которой выглядывала пока еще совсем маленькая и глупая морда жеребенка коровьего черно-белого окраса. Каталку с Итаном погрузили внутрь автобуса. Розенкранц забрал детеныша, потом почти силой оторвал от Фарса девчонку, пихнул ей в руки новорожденного, еще совсем теплого и мягкого.       — Лурия, слышишь меня?       — Так точно, — не переставая реветь, ответила она.       — Ты едешь с ними.       Она быстро сморгнула слезы, прижала к себе жеребенка и замотала головой. Заговорить он ей не дал, взял ее за щеки и заставил посмотреть в глаза.       — Послушай меня. Один раз, Ева, прошу тебя. Езжай с Итаном. Пожалуйста, будь с ним, ему будет очень тяжело. И Йормунганда забирай, он совсем малыш, с ним тут некому нянчиться. Кроме тебя некому будет о них позаботиться.       — А вы? — она прижалась щекой к его ладони, — Кто о вас позаботиться?       — Я буду в порядке. Особенно, зная, что вы в безопасности. Езжай, хорошо? — он провел большими пальцами по ее лицу, стирая слезы.       — Пообещайте, что вернетесь ко мне, капитан, или я не сдвинусь с места.       Он замолчал, потому что не мог ничего обещать, просто боялся соврать. Просто продолжал тяжело смотреть ей в глаза. Она всхлипнула, поняв, что ответа не дождется. Погрузка закончилась.       — Ева…       — Я сделаю, как вы говорите, — взяв себя в руки, сказала она и вздернула подбородок.       — Слушай. Не злись на меня, хорошо? — выдохнул он, а потом прижался губами к ее губам. Поцелуй получился горьким, отдающим болью в самой груди.       — Хорошо, — оторвавшись, ответила она, а потом развернулась и забралась в автобус. Ни разу не обернулась, просто села рядом с Итаном, взяла его за руку и удобнее уложила на коленях кулек с детём. Двери закрылись, автобус тронулся и через пять минут исчез за горизонтом.       Он молча повернулся и пошел в стойло, сел рядом с устало лежащей Гертрудой и привалился к ней боком. Колдун еще какое-то время потоптался, растерянно нюхая сено и пытаясь понять, куда делся его детеныш, которого он только что видел своими глазами. Потом, подогнув ноги, тоже лег рядом и положил голову на колени хозяину. Эрик обнял обоих, только сейчас вспомнив, что забыл сказать Лурии, что любит ее. Глаза начали зудеть, он провел по ним пальцами, а потом, убрав, с удивлением заметил, что они мокрые.