Не место на войне

      Допили шампанское. Оливер, никого не спрашивая вымыл посуду, чмокнул Еву в лоб и вышел на улицу ждать Итана. Тот пьяненько повис на друзьях и заобнимал их.       — Какие планы на завтра?       — Я на работу.       — А я устраиваться. И поеду посмотрю, что за жилье выдали.       Попрощавшись, Фарс счастливо уполз в лифт и поехал вниз, к ненаглядному.       Ева протерла стол, расставила посуду по полкам и оглянулась на него. У него внутри приятно защекотало непонятно от чего. Она, видимо почуяв, смутилась и собрала хвостик, тряхнув головой.       — Я в душ.       Он кивнул и зачем-то как пес проводил до двери. Подумал, что надо бы остыть, но потом, уже сидя на матрасе, заметил, что дверь она не закрыла, оставив приличную щель. Он завалился на бок, чтобы лучше видеть происходящее в ванной. А видно было до обидного мало: из-за шторки мелькал то локоть, то коленка, то бедро. Но ему хватило и этого, чтобы полезть на стену. Она застряла там на добрых полчаса. Поэтому, не выдержав, он встал, подошел к куртке, вытащил презервативы и сунул в карман штанов. Не то чтобы, приезжая сюда, он что-то заранее планировал, нет, просто так же, как и побрился тогда, взял «на всякий случай». Беззвучно, чувствуя себя гребной пантерой на охоте, подошел к двери. Ева уже стояла одетая в футболку и розовые кружевные трусишки и умывалась, очень удачно наклонившись.       Подняв голову, вытерев лицо и, наконец открыв глаза, она завизжала, увидев протянутую через щель из темноты руку, а потом из визга перешла в смех, когда жуткая рука поймала ее за талию и утащила из ванной.       — Я устал один сидеть в темноте, — зафыркал ей на ухо он, пробегаясь пальцами по бокам.       — Включили бы свет, — смеясь, она резко крутанулась и вывернулась из его рук.       — Акцент был на слове «один», — он дернулся следом, но поймать не успел. Следить за движениями нормально было тяжело, глаза сами по себе фокусировались на то и дело задирающейся футболке.       Она, наверное, все-таки знала об этом, потому что, уворачиваясь в очередной раз, поднырнула под руку и бессовестно пихнула бедром. Он успел только шлепнуть вслед. А потом развернулся и рванул за ней на кухню. Лурия отгородилась столом, озорно блестя глазами. Они побегали вокруг него как на веселых стартах, а потом Эрику надоело. Взяв за край, он резко толкнул его, одним движением отодвигая аж на середину комнаты, и поймал наконец девчонку, вжимая в стену. Сразу поцеловал, перехватив обе ее руки в одну свою.       Уже через секунду влажно углубил и забрался свободной рукой под футболку. Нащупал что-то и интересное и, наклонившись, задрал ее зубами. Лифчик оказался таким же розовым, кружевным, но к тому же еще и прозрачным. Он с интересом положил руку на грудь и блаженно пожамкал. Лурия тяжело выдохнула. Отпустив ее, прошелся руками по спине и расстегнул его, спустил с плеч и, пожалев красоту, аккуратно отложил на стол. А потом, сжав руками грудь, ткнулся в нее носом, провел языком и прихватил губами сосок. Лурия крупно вздрогнула и схватилась за его плечи. Чем больше она позволяла, тем сильнее он распалялся, чувствуя, как разум затягивает мутным маревом. Когда от здравого смысла ничего не осталось, он начал кусаться, оставляя следы. Трогать хотелось все и сразу, он сполз руками ниже, продолжая тыкаться в грудь и ощупал бока, провел по животу и тоже довольно жмякнул.       — Не надо там, — тихо попросила она.       — Почему? — слабо соображая, отозвался он.       Она замолчала и прикусила губу. Сильно. На секунду прояснившимся мозгом он вспомнил, что обещал себе в примерочной.       — Ты же не думаешь, что ты толстая? — стараясь держать себя в руках, спросил он. Но держать получалось исключительно ее.       — Вообще-то у меня лишний вес, — она, расстроившись, отвела глаза.       — И?       — Что «и»?       — И как это относится к делу? — он снова провел пальцем по мягкому низу живота.       — Это некрасиво. И не очень приятно.       — Лурия-дурия, — простонал он, взял ее руку и положил себе на ширинку, прижал, давая почувствовать, — А это тогда что?       Он поймал ее за щеки и заставил смотреть в глаза.       — Некрасиво и неприятно? — приблизившись, он низко заговорил ей в губы, — Может тогда объяснишь, почему у меня на тебя стоит так, что в глазах темнеет?       Объяснить она, конечно, не смогла, просто по-щенячьи моргнула. Решив, что воспитательный момент окончен, он снова отрывисто поцеловал ее и посадил на стол. Толкнул, заставляя лечь, и положил руку на шею, второй забираясь под белье. Как он и думал — мокрая. Сам не зная, где такого понабрался, начал, дразня, ласкать пальцами. Она послушно подставилась, хватаясь за его запястье. Но ему было мало, он знал, что она может лучше. Толкнулся пальцами и двинул, обводя все внутри. Она прогнула спину, но не издала ни звука. Трезвая, значит…       Он снова припал губами к груди, плавно дошёл до шеи, буквально выкусав себе новые сдавленные звуки. Она тронула его затылок, а потом, поймав за щеки, потянула наверх. Он отвлекся, с вопросом посмотрев на нее. А Лурия молча осторожно поцеловала его поверх шрама, он было дернулся, но она не отпустила, крепко поймав его ногами и снова коснулась губами борозд. Сдавшись, Розенкранц прикрыл глаза и тут же был чмокнут в закрытый глаз. Он слегка улыбнулся и поцеловал ее, вдруг вспомнив о том, что надо бы двигать пальцами, и активно задвигал. Девчонка, беспомощно задыхаясь, выгнулась, насаживаясь на пальцы, и застонала.       Долго этот аттракцион он продолжать не собирался. Сгреб ее ближе, стянул с нее футболку и развернул, укладывая грудью на стол. Трусы правда были очень красивые, Итан явно знал толк, но от них все равно тоже пришлось избавиться. Он торопливо спустил штаны, вжался бедрами в ягодицы и тяжело выдохнул. Пока натягивал презерватив, случайно глянул на нее. Лурия лежала, глядя на него через плечо и мутно томно моргала. Нехорошая черта характера решила проявиться в неподходящий момент: он сразу перестал спешить и оперся на стол, лениво потираясь.       — Капитан…       — М? — он медленно улыбнулся, вырисовывая пальцем узоры на ее пояснице.       — Ну же… — она пихнула его задом, поставляясь.       — Что? Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Лурия замолчала кусая губы, а он вдруг понял, что уже не в шутку страшно хочет, чтобы она попросила вслух. Как она это собиралась делать, он не представлял. Говорить грязно она не умела, или по крайней мере очень хорошо притворялась, что не умеет. Она помялась еще немного, а потом задрала одну ногу на стол, уперевшись коленом и устраиваясь удобнее, и, не оглядываясь, стыдно прошептала:       — Хочу, чтобы вы меня наконец отлюбили, так, как вы умеете. Ну пожалуйста.       Этого хватило с головой, он крепко сжал ее бока и вошел, застонав с ней хором. И сразу же задвигался, чувствуя как сводит живот. Больше, наверное, никогда в жизни не надо ее никуда отпускать, чтобы потом вот так вот крышу не рвало. С каждым толчком стол начал, жалобно поскрипывая, отъезжать. Он уперся в него руками с обеих сторон и, наклонившись, поцеловал ее в затылок. Она потянулась к его руке и тронула запястье. Розенкранц сразу накрыл ее ладонь своей, переплел пальцы и прижал к столу. Он уже успел запомнить, что ей так нравится, она лишний раз подтвердила это, сжав его внутри. Ему было настолько хорошо, что он не сразу услышал слова сквозь стоны.       — Капитан… Капи-…о боже… Эрик!       Он вынырнул из омута экстаза, мгновенно среагировав на имя, быстро наклонился и ткнулся носом в взмокшую шею девчонки.       — Мрр? — оторываться он не хотел, но обозначить, что слышит, надо было.       — Телефон… — простонала она, — телефон звонит.              Только после этого он услышал механическую мелодию и почувствовал вибрацию в кармане полуспущенных штанов. Не останавливаясь, достал его, глянул на экран, а потом мягко зажал Еве рот и ответил.       — Да, Итан.       — Братец-медвежонок, я во время готовки снял кольцо и оставил его у вас.       — Угу… — сосредоточено пропыхтел он, чувствуя, что близок.       — Подъезд открыт, я жду лифт и поднимаюсь.       — Понял, — и быстро отключился, а потом тяжело улыбнулся, — Ева, Итан поднимается.       — Слезайте, капитан! — наконец оторвавшись от его ладони, нервно заелозила на неслушающихся ногах она.       Он не ответил, перегнулся через нее и, заставив задрать голову, глубоко поцеловал, начав вбиваться до шлепков кожи о кожу. Она заскулила в губы. Вколачивая ее в стол и кончая, он услышал звонок в дверь. Вышел, спешно стянул презерватив, швырнул в мусорку, подтянул штаны, прихватил кольцо и открыл дверь, загораживая вид на кухню.       Итан тут же попытался сунуться, не смог, а потом внимательно посмотрел на его красное лицо, тяжело вздымающуюся грудь и взъерошенные волосы. И гадко захихикал.       — Давай, — он, сдерживая улыбку, сунул ему кольцо, — забирай и дуй отсюда.       И выпихнул за дверь прежде чем тот начал подкалывать. Запер все и вернулся на кухню.       Лурия стояла у стены, прячась на случай, если Итан все-таки зайдет, голая и на дрожащих ногах, держась за стол. Он расслабленно улыбнулся, стянул с себя футболку, взял ее на руки, повесив на себя как обезьянку и, придерживая, свободной рукой начал двигать стол на место.       — Чего вы улыбаетесь, — ткнувшись ему в шею, пробурчала она, — он все понял.       — Да как будто это сюрприз для него.       Не отпуская ее, он старательно несколько раз протер стол. Ева одобрительно зафыркала. Прогулялся с ней на руках по кухне.       — Если вдруг ты не успела закончить, предлагаю второй раунд, — он зашел в спальню.       — А если успела? — она застенчиво улыбнулась.       — Все равно предлагаю.       — Давайте, — девчонка живенько слезла с рук, — только разденьтесь уже наконец и снимите протез.       — Не сниму, я без него тебя задавлю.       Она тут же, подлизываясь, обняла его и ласково поцеловала в нос.       — Ну пожалуйста, Эрик, — и потерлась головой как кошка.       Запрещенный прием, думал он, стягивая штаны и отстегивая протез. Он и так едва ли мог ей отказать, а когда она говорила таким голосом, смотрела честными глазами, так ещё и звала по имени, чего он все никак не мог добиться, он оказывался безоружен. Запрещенный прием, думал он, послушно ложась на спину и отвечая на мягкие сладкие поцелуи.       А потом перестал думать вовсе, обалдев от непривычки и удовольствия, когда она села сверху и начала, держась за его руки и откидывая голову, медленно двигаться сама. Ему оставалось только лежать и все принимать, наглаживая ее из неожиданно удобного положения и чуть ли не теряя сознание от мягкого неспешного темпа.       — Я люблю тебя, Лурия, ты даже не представляешь как, — пробормотал он, когда она, окончив раунд, свалилась рядом. — Представляю, — уже засыпая одним глазом, промурчала она.