Не место на войне

      Pov: Ева       В обеденный перерыв созвонилась с Карлой, в очередной раз сказала ей, что она гениальная женщина, что все ее советы золотые и работают, потом спросила как ее самочувствие и когда их выпишут из больцы. Оказалось, они уже дома. Дальше долго говорили о деле.       Потом сразу позвонила Оливеру. Тот как всегда взял трубку почти мгновенно.       — Привет, малышка, — он подхватил это обращение от Итана, — что случилось?       — Привет. Скажи мне, Олли, ты уже придумал свадебный подарок Итану?       — Нет, — он вздохнул, — Итан уже придумал мой подарок и даже проболтался мне. А я до сих пор ломаю голову, как раз хотел просить помощи у тебя и Эрика.       — Есть один вариантик, — я отпила кофе, — Вы думали о ребенке?       -…да.       — Но?       — Мы хотим, но сначала нужно долго ездить в детский дом, долго встречаться с детёнышем и только потом начинать оформление. Так что пока просто руки не дошли.       — Отлично. Не хочешь подарить Итану дочку?       Он ошеломленно замолчал.       — Карла родила девочку. И как планировала, собирается махнуть к морю и начать новую жизнь. Если ребёнок младенец и мать лично оформляет передачу родительских прав, то не надо полгода знакомиться с ребенком и оформление пройдет быстрее.       — Ты уверена?       — Оливер, я полицейская. И сейчас сижу и смотрю в этот закон.       — Хорошо, а что насчет проверки усыновителей? Не получится провернуть это так, чтобы он не узнал.       — Получится. Я подговорю Лауру, свою психотерапевту из реабилитационного центра. Она скажет, что плановая проверка, соберет с него все данные, с тебя тоже. Потом получите свои справочки о том, что вы в своем уме и дите не обидите. Ну а всякие выписки о материальном состоянии, гражданства и бла-бла…       — Я возьму на себя, — закончил он, — Господи, Ева, ты гений. Скинь мне номер Карлы, начну сегодня же.       Уже под конец рабочего дня позвонил капитан.       — Ты сильно занята? — звучал он странно.       — Не сильно. Что такое?       — Приезжай?       — Куда? Господи, капитан, что случилось?       — Ничего ужасного, клянусь. Но думаю, ты должна это увидеть.       Закончив раньше я на первом же автобусе поехала по адресу, который он назвал. Два квартала от моей квартиры. Он стоял посреди улицы с растерянным видом, но красивый. В гражданском, в так идущей ему черной водолазке и, мамочка, ты бы видела, в пальто. Я подбежала.       — Ну что тут такое?       — Вот, — неопределённо кивнул он в сторону.       — Что?       — Вот это жилье, которое мне выдали.       Мы вместе уставились на дом. Обычный, из черного кирпича, небольшой и аккуратный дом.       — Дом?       — Дом. Оказалось, я герой войны, — он шмыгнул красным от холода носом, — даже медальку дали. И вот это.       — А вы, ну… Уметее в доме жить?       — Угу. У моих родителей дом, так что в теории умею.       Он взял меня за руку, сунул вместе со своей в карман, грея. Покурили и пошли внутрь. Я ахнула: внутри дом оказался светлым и просторным. Большая комната, коридор, арка, видимо, в кухню, лестница наверх. Я почувствовала, как он подпихнул меня вперёд и оглянулась.       — Дуй наверх, — последний раз он сказал так, отправляя меня на крышу во время нападения тварей, — и посмотри, как обстоят дела с будущей спальней. Я осмотрюсь тут. Доложишь.       — Так точно!       Я побежала наверх. Ванная, большая комната, а напротив — поменьше. Мне почему-то сразу подумалось, что спальней должна быть именно она. Окна выходят на маленький задний дворик. Все по-настоящему. Как в настоящем доме. Я слетела вниз и упала в объятия капитана.       — Ну как?       — Просто сказка.       Он зафыркал:       — Надо было еще и протезом звякнуть, а не только мордой посветить, может, еще больше дали бы.       Я отстранилась и посмотрела на него, чувствуя как в груди неприятно сжало, как когда смотришь на разбитую коленку друга и чувствуешь боль своей коленкой. Только он был цел.       — Тебя правда так беспокоят эти следы?       — Шутишь? Как это может не беспокоить? У меня половины лица нет, Ева. Все в порядке, правда, ты можешь не притворяться, что эти шрамы ничего не значат, — он, как всегда делал, когда стеснялся, отвернул голову и отвел глаза, нахмурился.       — Да я их даже не вижу! — в чувствах прикрикнула я, с удивлением чувствуя, что начинаю плакать, — Я клянусь тебе, Эрик, я их не вижу, только тебя!       — Прости.? Не плачь, — он сразу повернулся обратно и растеряно обнял крепче.       — Как я могу не плакать, когда я тебя люблю, жить с тобой собираюсь, а ты такое говоришь? «Можешь не притворяться, что шрамы ничего не значат»?! Они ничего не значат, — я отпихнула его и сама вытерла слезы, размазав тушь, — И вообще. Чтобы вы знали, товарищ капитан, вы и так были ничего, а когда я вас впервые увидела после возвращения, подумала, что вы адски горячи с этими шрамами.       И пока он переваривал, ушла смотреть кухню. Она тоже привела меня в восторг — куча окон на тот же дворик и много места, как для стола, так и просто рабочая поверхность. Эрик виновато выглянул из-за угла, но выглядел весьма воодушевленно.       — Ты ходил в реабилитационный центр? К психотерапевту. Ты беспокоишься о херне и дергаешься во сне.       — Еще не успел. Но собираюсь.       Я сердито кивнула и продолжила гулять. Потом все-таки вернулась к нему и взяла за руку. Он тут же крепко сжал в ответ.       — Так ты останешься жить со мной?       — Ну конечно. А мою квартиру подарим Итану с Оливером.       — А вторая им зачем? — мы вышли на улицу и побрели обратно ко мне.       — Продадут обе и купят двушку. У них будет ребенок.       Он резко остановился и вылупился на меня, наверное, пытаясь прикинуть, кто из них будет рожать.       — Карла, помнишь? Она не хочет быть мамой. А аборт сделать не успела, срок уже большой был. Девочку собиралась отдать на удочерение в хорошую семью. А они и есть хорошая семья. Только молчи, угу? Это сюрприз Итану.       — А девочка, — вдруг спросил он, — получается, биологическая дочь Ральфа?       — Угу, — я грустно улыбнулась.       Прости, Ра, что ты об этом уже не узнаешь. Но у тебя будет принцесса-дочка, как ты и мечтал. И она будет счастливой, я уверена. Ее воспитают лучшие люди из всех, кого я знаю.

      ***

      Дома Ева говорила с Гарри и тот сказал, что приедет завтра. Решив, что нахлебничать больше не может, Эрик собрал все покупки и поехал обратно к родителям, договорившись, что будет ждать ее с отчимом там. И только выходя с вокзала, понял, что забыл сказать ей о том, что устроился сегодня на работу.       В городском областном центре подготовки военных его встретили чуть ли не объятиями и слезами. Старые вояки с опытом им были ох как нужны. Во-первых, то тут, то там остались твари, на истребление которых уйдет не один год. Молодняк должен учить кто-то, кто видел зверье и знает, как его убивать. Во-вторых, как оказалось, ветераны неохотно шли преподавать, с них войны достаточно. А Эрику просто нравилось быть капитаном. Зарплату пообещали соответствующую.       На следующий день он стоял на том же вокзале и ждал их, почему-то нервничая. Хотя что «почему-то». В том, что Ева понравится его семье, он не сомневался, а вот понравится ли он Гарри, он не знал. Наконец они появились. Лурия в красивом черном платье, с макияжем и накрашенными губами под ручку с высоким мужчиной лет 40 поражающе аристократической внешности. Мужчина строго осмотрел его с ног до головы, Эрик все ждал, что он поморщится. Но он улыбнулся.       — Капитан Розенкранц?       — Так точно.       Они пожали руки.       — Рад познакомиться лично, а не только услышаться.       — Вы слышались? — тут же сунулась Ева.       Гарри ласково потрепал ее по голове.       — Созванивались. Он пытался мне тебя с войны отослать.       Эрик потупился. А потом повел их к дому, по пути шепнув бедовой:       — Потрясающе выглядишь в этом платье.       Она смущённо захихикала и пихнула его бедром. Дома уже ждали: мама, лишь увидев Еву, заулыбалась и как только та, поздоровавшись, неуверенно прошла, взяла ее за руки.       — Так это ты ты красавица, к которой мой сын рванул как только вернулся с войны?       Она на всякий случай оглянулась и, не обнаружив других красавиц, улыбнулась.       — Наверное я. Рада с вами познакомиться. А это Гарри, мой папа.       Пока родители неприлично довольные обменивались любезностями, Франц, как полагается подростку, вредничая и смущаясь, кивал стоя чуть поодаль.       В процессе ужина Эрик на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Ничего не болело, ничего не ныло в груди, кошмары войны утихли. Он чувствовал только тепло, уют и счастье. Он был дома, наконец-то окончательно, не думая о том, что часть его души, будь то мама или Ева, не оторвана и не болтается без него черт знает где.       Вернулся к миру и открыл глаза: мама с отцом, смеясь, обсуждали трудности воспитания детей, а Ева с Францем, как ни странно, оживленно о чем-то шептались.       Когда встал вопрос о размещении на ночь, решили, что Гарри будет спать в гостиной на разобранном диване. Пока он стелил, мужчина стоял рядом, подавая простынь и подушки.       — Она тебя страшно любит, Эрик, — внезапно негромко сказал он.       — Вы звучите так, будто скажете дальше, что если обижу ее, вы меня убьете, — капитан выпрямился и оглянулся.       — Не скажу. Во-первых, мое хулиганьё сама кого угодно обидит, во-вторых ты не станешь. Я на практике убедился, что ты костьми за нее ляжешь.       — Но? У вас неоконченная интонация. Я вас устраиваю? Такой, — он автоматически повернулся шрамом к нему.       — Прости, — он улыбнулся, — я просто никогда не знакомился с парнями дочери.       Гарри улыбнулся и взял свою сумку, запустил в нее руку, что-то ища.       — Когда Оливия только привела ее в дом, она все говорила о том, что будет однажды с принцем. Настоящим, как в сказке.       Эрик попытался не показать, как дрогнуло внутри. Принцем он не был однозначно. Ни на грамм.       — А потом сказала мне, — продолжил мужчина, — что, оказывается, принц — я. А Оливия — моя принцесса. И что ее это устраивает. И как-то нашла это, — он протянул ему старую книжку.       Капитан послушно взял ее прибежал глазами название. «Викинги». Гарри подошел, открыл ее и указал на нужную страницу. Там была иллюстрация с северным воином.       — Она сказала мне, что передумала и не хочет никакого принца. А хочет большого белокурого викинга, который будет ее защищать. И носить нормальные не смешные штаны, — он засмеялся, наблюдая лицо Розенкранца, — Так что да, ты меня устраиваешь. Такой. Именно такой, которого наша дочь ждала с самого детства.       Эрик благодарно посмотрел на него и позволил как пацана потрепать себя по голове. Наверное, это означало, что он понравился Гарри. Пожелав спокойной ночи, пошел в свою старую комнату, в которой жил еще подростком. Ева с Францем сидели на кровати и, хихикая, рассматривали фото в альбоме. Предатель, краснея, подумал он, выбрал, зараза альбом в котором его самого еще нет, и показывает. Немного в шутку поборовшись с братом, выгнал его из комнаты и сел рядом с ней. Заглянул в альбом тоже и смущённо зафыркал. Девчонка с восторгом разглядывала его детское фото, где ему лет 12, еще совсем хилый и худой, без зуба и с боксерскими перчатками, висящими на шее.       — Ты такой сладкий малыш…       — Был.       — Сейчас тоже, просто большиш.       Она отложила альбом и, забравшись ему на колени, поцеловала, оставив поверх шрамов яркий след помады. Он, прикрыл глаза и обнял ее.       — Гарри рассказал мне про викинга.       Она засмеялась ему в грудь.       — Ну да. И вот он ты, капитан. Точно как мне это виделось. Большой, красивый и с боевыми шрамами. Не бубни, мне правда очень нравится.       — А когда ты вообще решила, что я тебе нравлюсь? — он стянул с нее платье, надел вместо него свою футболку и, достав влажные салфетки, стал мягко стирать макияж.       — В первую секунду, — не думая, ответила она, подставляясь, — точнее, во вторую, тогда, на построении.       — Да ну?       — Угу, честно. Я как увидела, поняла, что да, ты то, что мне нужно. Такой сердитый, важный строгий, кошмарить нас начал. Только я знала, что ты не такой, каким притворяешься перед кадетами.       — А я когда тебя в первый раз увидел, подумал, что ты ходячая катастрофа, — он аккуратно приподнял ее челку и стер остатки косметики, напоследок поцеловав в лоб, — и что проблем с тобой не оберусь. У меня даже нервный тик начался от тебя, ты вся была какая-то…придурошная. Меня аж дергало. А потом сам не заметил, как понял, что это никакое не раздражение, а просто я влюбился.       Она улыбалась, не открывая глаза. Позволила поцеловать себя еще неопределённое количество раз, уложить в кровать и уже там обнять.       — Я всяких видел, — накручивая ее прядь на палец, сказал он, — но таких как ты — никогда. И вряд ли еще увижу.       — А много у тебя было этих «всяких»? — она закинула на него ногу, устраиваясь под боком удобнее.       — Честно говоря, не считал. Я не был никогда в отношениях. Просто спал с проститутками. Ну то есть не спал, а сексом занимался. Мне как-то не нравилась идея приводить чужих женщин в свою комнату и кровать. Там только ты была. Я был страшным бревном.       — Да ладно? — она даже открыла глаза, — Ты, капитан? А я думала, всегда такой живчик. Мог бы уж и постараться.       — Мне было лень, — честно признался он, — Я хотел есть, хотел спать, хотел к маме, хотел перекинуться с дылдой в карты или в разведку там сходить.       Ева захихикала и счастливая скоро засопела. Он, обнимая ее одной рукой, достал телефон и написал Итану.       — Спишь?       — Не-а, в ванной валяюсь. Как знакомство с родителями?       — Успешно.       — Ты как всегда фонтан эмоций и красноречия, брат.       — Знаю. Скажи мне, у вас на свадьбе ты или Оливер, или вы оба, я не знаю, будете букет кидать?       — Будем. Я буду.       До Фарса всегда медленно доходило. Сообразив, он сразу напечатал:       — ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ШВЫРНУЛ ЕГО В ЕВУ?)))       — Хочу.       — Может, чтобы наверняка, просто отдать?       — Нет. Кидай. Пусть думает, что это судьба.       — А ну как не попаду?       — Тогда тем более, от судьбы не уйдешь, даже букет уронив.       — По рукам