Our little world.

— Ух, кроха, — смеётся тихо Локи, в последний момент успев поймать ребёнка и крепко прижать к себе. — Неужели соскучился? — А ты сомневаешься, фей? — улыбается широко Питер, обняв его за шею. И правда, уже успел соскучиться, хотя виделись они около двух недель назад. — С тобой нельзя загадывать наперёд, поэтому да. Сегодня ты можешь скучать, а завтра сказать, что не прочь ещё недельку отдохнуть от меня, — хмыкает Лафейсон, удобнее перехватывает его одной рукой под бёдрами, а другой обнимает за пояс, направляясь в безлюдную часть парка. — Всё в силе? — Да. До девяти я могу гулять, а потом надо будет появиться дома, чтобы тётя с дядей не переживали, — кивает Паркер и дёргает его за прядь волос, фырча. — Это у тебя, Мистер иллюзионист, всё вот так. Сегодня я тёплый, завтра ледышка, а послезавтра «сюси-пуси, карапузик, давай я тебе сказку почитаю, сюсю». — Чего? У меня такого никогда не было, эй! — возмущённо произносит Локи, мысленно продумывая, куда можно скинуть это несносное создание, чтобы больше не говорил такой чепухи. — Больше не дождёшься рассказов на ночь. Уйду в Асгард, как только ты переступишь порог своей спальни. — Тогда я не буду переступать порог, чтобы ты навсегда остался со мной, — бормочет Питер и невольно жмурится, когда по бокам появляется вспышка портала. Ему, конечно, не впервой её пересекать, но всё ещё непривычно и страшно от этого. Зато после в нос сразу ударяет морской запах и спасительная прохлада. — Думаю, тебе не понравится проводить со мной это эфемерное «всегда», — задумчиво тянет Локи и опускает его на край невысокой скалы, затем садится рядом и опирается руками позади себя. — Всё-таки и в Мидгарде есть красивые места. — А где мы? Не в Америке точно ведь, — спрашивает Паркер, пока двигается к нему ближе. Нет, не из-за страха, потому что знает, что ему не позволят пораниться. Просто, если упадёт, то и его за собой потянет. Вдвоём падать веселее всегда. — Кажется, это место у вас называется Норвегией. Не знаю точно, если честно. — Другая страна. Это интересно. Всего секунда, а мы уже не в Америке. Это просто великолепно, — смеётся тихо Питер и поднимает на него взгляд. — И я уверен, что мне понравится с тобой проводить это «всегда», фей. Проверено. Лафейсон мельком смотрит на него, потом на синее небо и не может сдержать улыбки. Этот ребёнок делает с ним что-то ужасное. Настолько ужасное, что улыбка не сходит с лица, а тяжесть на душе становится немного легче. Наверное, он бы сам не отказался провести с ним это «всегда», будь оно возможно. — И как же ты проверял это, маленькое недоразумение? — спрашивает чуть приглушённо Локи, чувствуя, как Паркер кладёт голову ему на грудь, обхватывая руками за пояс. — Я где-то слышал, что можно легко проверить: нужен тебе человек или нет. Ты, конечно, не человек, но да ладно. Для Богов отдельного способа как-то нет, — фырчит Питер, дёргая уголками губ. — Вот. Прикрываешь глаза и представляешь, что его нет. Абсолютно нигде нет. И больше не будет совсем. И не было. Тогда становится всё понятно. — И ты представил, что меня не было, нет и не будет? — Да. Всё именно так. — И каков твой вывод? Паркер мнётся, прикусывает губу, но всё-таки поднимает голову, упираясь подбородком ему в грудь, и ловит его взгляд. А каким может быть вывод в данной ситуации? Больше не хочется представлять, что Локи нигде и никогда не было, что они никогда не встречались. Вот что. — Вывод… простой. Я готов вечность провести с тобой, только не исчезай в никуда, ладно? — тихо бормочет Питер, обнимая его за пояс сильнее, и тихо шмыгает носом. От воспоминаний становится не по себе, потому что в прошлый раз, когда он представил себе это, было страшно. Ужасно даже. Сейчас полегче, ведь Лафейсон рядом и легко гладит правой рукой его по спине. — Сначала мне нужно проверить этот способ, а потом я уже скажу ответ, идёт? Дождавшись кивка, Локи снова опирается позади себя двумя руками и прикрывает глаза. Значит, нужно представить, что Питера больше нигде нет. Ни рядом с ним, ни в парке, ни в своей комнате, ни на их крыше. Нигде. Даже во всех девяти мирах. Хорошо. Это заставляет напрячься, но пока ладно. Дальше идёт то, что нужно представить, словно они никогда не встречались. Не было этого ребёнка в его жизни. Никто не врезался в него пару лет назад, пока убегал от хулиганов. Хорошо. Это тоже можно представить. И даже всё спокойно пока. Но… Представить то, что Паркера никогда больше не будет в его жизни? Никто не будет ему дерзить, называя иллюзионистом? Никто не будет так бесстрашно обнимать, ища у него защиты и поддержки? Никто не улыбнётся? Нет, этого просто не может быть. Не должно так быть! Нет, это точно не то будущее, которое он желает. Нет. — Знаешь, кроха… Думаю, «в никуда» обойдётся без меня. Лучше буду тебе целую вечность надоедать, — чуть хрипло произносит Локи, крепко обнимая его одной рукой. — Я так и знал. А сколько слов лишних было? Пф. Я тоже тебя люблю, фей, — смеётся тихо Питер и ни за что не признается, что боялся услышать ответ. А Лафейсон просто не может понять: когда успел так привязаться к этому маленькому человеческому ребёнку. — Наглец ты, кроха. Наглец.