Our little world.

— Отстань от меня! Ванда с Капитаном удивлённо смотрят, как из коридора в гостиную быстро заходит Морган, а за ней Питер. Что у них стряслось? В последнее время слишком часто такое происходит, невольно заставляя волноваться за обоих. — Я видеть тебя не хочу! — шмыгая, почти кричит Старк и направляется к лифту, не замечая, кажется, боль во взгляде Паркера. — Морган… — И слышать тоже! Ты… да ты мне даже не брат! Папа ошибся, когда говорил мне так! И всё равно, что у нас одно днк! — срывается она, сквозь слёзы посмотрев на него. — Тебе легко говорить, что всё будет отлично. У тебя-то всё прекрасно! Но у меня не будет, потому что я потеряла его! А ты… Ты вообще любил папу? Да? Нет! Сама это знаю. Если бы любил, то понимал, что ничего не будет хорошо больше. Никогда! Потому что его больше нет! Тебя даже не задело это, видимо. Его смерть ничего для тебя не значит, раз спокойно ходишь и улыбаешься всем, смеёшься. Да ты бесчувственный, Питер Паркер. Не Старк. Не заслужил! Морган в последний раз шмыгает носом и забегает в открывшийся лифт, не обращая внимание на предостерегающие окрики Мстителей. Плевать на всё и всех. Плевать! Внутри всё горит от обиды и боли, а помочь сможет только мама, к которой она сейчас и спускается. Нет у неё никаких братьев. И не будет никогда!

***

Питер продолжает стоять посреди комнаты, словно пригвождённый этими словами. Бесчувственный. Не заслуживающий фамилии Старк. Не скорбящий. Улыбающийся… Как же. — Пит, ты ведь знаешь, что это не так, — осторожно произносит Ванда и медленно подходит к нему. — А мне… всё равно. Я ничего не чувствую. Ни-че-го. Абсолютно, — говорит Паркер, поднимая на неё болезненный взгляд. — Бесчувственный ведь. Бездушный здесь лучше подойдёт, не думаете? — Питер, она всего лишь ребёнок. Я уверен, что потом Морган осознает свою ошибку и извинится, — Роджерс проводит ладонями по лицу, понимая, что совсем не то говорит. Это не поможет. Может, даже усугубит ситуацию, что и происходит. — Ребёнок? Я тоже, чёрт возьми, был ребёнком, пока не оказался на войне и не увидел смерть отца собственными глазами! И вы это лучше других понимаете, Капитан, что, назвав себя однажды героем, можно лишиться всего. Даже детства. Даже семьи. А мне ведь всего лишь восемнадцать. Почему я не могу позволить себе истерик и всего этого? — горько усмехается он, сжимая руки в кулаки. — Я тоже был ребёнком, пока не потерял в один миг всех. Если это цена моей жизни, я не хочу жить. Питер резко разворачивается и уходит в свою комнату, пытаясь не думать обо всём этом. Слова Морган оседают на сердце невыносимой болью, из-за чего крик рвётся наружу. Если бы она только знала, что в тот день Паркер понял одну простую истину: все, кто стали его миром, умерли. И отец, которого он безумно любил, и Локи, ставший неотъемлемой частью жизни, и Наташа, заменившая ему мать сильнее, чем Пеппер, и Вижен, с которым получилось подружиться очень хорошо, благодаря Ванде. Все умерли, а у него наступил тот момент, когда никаких чувств не осталось. Кричать и выплёскивать всё слезами не получалось, хотя Питер бы предпочёл это, чем пустоту: безразмерную, давящую и уничтожающую изнутри. Нет. Знать ей об этом не нужно. Ребёнок ведь. Но и оставаться здесь желания нет. Только не сейчас. Поэтому он собирает в рюкзак самое необходимое и выходит из комнаты, направляясь к лифту. Правда, в гостиной останавливается и тяжело вздыхает, осматривая всех. — Простите, я не должен был срываться, — тихо извиняется Паркер. — Передадите Пеппер, что я сам с ней свяжусь через пару дней. Пусть не теряет меня. — Передадим, конечно, но куда ты пойдёшь, милый? — спрашивает Максимофф, с беспокойством оглядывая его. — Не знаю. Честно, Ван, не знаю. Остановлюсь где-нибудь, — пожимает плечами Питер, глядя куда-то в сторону. — Здесь пока тяжело. Не только из-за Морган. Я не хотел возвращаться сюда так скоро, но Тор со Стражами отправился в космос, а где-то ещё оставаться было бессмысленно. Теперь думаю, что нет. — Пит, будь на связи, хорошо? Не теряйся где-то. Пожалуйста, — просит Стив, переглядываясь с Вандой, которая о чём-то напряжённо думает. — Я постараюсь, Мистер Роджерс, но… — Я знаю, где ты можешь остановиться. У меня есть такое место, — перебивает его Максимофф, снова поднимая на него взгляд. — Об этом месте никто не знает. Думаю, тебе оно подойдёт. Показать? Паркер чуть хмурится, сжимая лямку ранца, но после кивает. Да. Ему нужно место, о котором никто не знает, чтобы подумать обо всём. Бежать от проблем неправильно, не по-геройски. Они бы этого не одобрили, Питер уверен. Только в данный момент он не чувствует себя героем. Простым подростком с проблемами — да. Никак не героем. — Тогда подожди несколько минут. Я сейчас приду, — быстро говорит Ванда и, поднявшись на ноги, убегает в сторону своей комнаты. Паркер чуть улыбается, глядя ей вслед, и смотрит на Капитана, который встаёт около него. И почему-то с губ срывается: — Я был вашим фанатом. — Я знаю, Питер. Ты как-то упоминал, а потом говорил… — Да. Было такое. Тем не менее, я до сих пор ваш фанат, даже если вы совершаете ошибки. Мы все их делаем. Стив растерянно смотрит на него, не ожидая такого услышать. Правда, сказать ничего не успевает, так как в гостиную вновь заходит Ванда, поправляя ранец за спиной. Наверное, даже говорить ничего не придётся, потому что взгляд Питера, который тот бросает на него перед уходом, ясно даёт понять, что не надо больше слов.

***

— Ван, ты спишь? — тихо спрашивает Паркер, постучавшись в дверь её спальни и заглянув внутрь. — Нет ещё, — также негромко говорит она и приподнимает край одеяла, когда он подходит к кровати. — Ложись, Паучок. Питер без раздумий залезает на постель и крепко обнимает её за пояс, утыкаясь носом в плечо. Проходит неделя, как они живут в этом домике, который находится… он сам не знает, где, потому что добираться помогал доктор Стрэндж, закинув их сюда порталом. Признаться, ему до сих пор интересно, как именно Ванда смогла уговорить его помочь им, но факт остаётся фактом: ей это удалось. — Я сегодня с Пеппер разговаривал, — медленно произносит Паркер. — Что она говорит? — спрашивает Максимофф, машинально начиная гладить его по спине, когда чувствует, как по ней проходится дрожь. Видимо, от тихого смеха, который с натяжкой можно назвать весёлым. — Сказала, что Морган раскаялась. Однако сама понимаешь, что слышу я больше, чем нужно. Так что ничего подобного, — усмехается он, понемногу начиная расслабляться. — Ещё сказала, что Капитан улетел в Ваканду, где сейчас находится Баки. Ещё передала, что скучает. Ну и про меня спрашивали в компании. Нужно будет заглянуть в конце месяца и сделать то, что я не успел раньше. — Ты уверен, что хочешь этого? Потом жизнь уже не будет прежней. — Когда, если не сейчас? Возможно, прозвучит по-детски, но я докажу им, что достоин своей фамилии. Папа верил в меня. Нат с Локи тоже. Так почему нет? — Я тоже верю в тебя, Пит, — тихо говорит Ванда, чуть улыбаясь. — Поэтому, если ты уверен, я поддержу тебя. Пусть даже это тебе кажется чем-то детским, хотя таковым не является. Не нужно ограничивать себя этим, милый. Просто делай, что считаешь нужным. В конце концов, когда, если не сейчас? Питер кивает, еле слышно посмеиваясь, и обнимает её сильнее. Да, он потерял всех когда-то, но рядом с ним ещё есть те, кто поддерживает его. Ему этого достаточно, ведь ради них можно попробовать идти дальше. Конечно, цепляться и жить ради кого-то — не самый лучший вариант, однако пока можно сосредоточиться и на этом. — Ты скучаешь по ним? — спустя какое-то время спрашивает Паркер, когда они оба ложатся на спины и держатся за руки, словно боясь, что, отцепившись, снова окажутся в одиночестве. — Безумно. Иногда до сих пор кажется, что они рядом, и просто где-то на задании, а не… ты понимаешь, — вздыхает она, невольно сжимая его ладонь сильнее. — А ты? — Я хочу забыть последний год. Для нас год, а для них пять лет. Хочу это забыть, потому что невыносимо, — с неестественным спокойствием произносит Питер, даже выдавив из себя улыбку. — Знаешь, когда-то давно мне Пьетро сказал одну вещь. Мы тогда остались с ним одни, и я безумно скучала по родителям, — мягко говорит Ванда и, рискнув, пальцами свободной ладони касается его виска, насылая мимолётное видение. — Он сказал мне, что те, кто уже не с нами, становятся ангелами. Ты ведь знаешь, что ангелы не спят? Поэтому они всегда наблюдают за нами, присматривая. Мы не будем одни никогда, ведь они будут с нами… Питер на мгновение жмурится, когда перед глазами мелькают до боли знакомые образы, и чувствует, как впервые за год в глазах застывают слёзы. Вот отец стоит чуть в стороне, глядя на него тёплым и любящим взглядом, а рядом с ним стоит Наташа, мягко улыбаясь. Вот Локи опирается бедром на изножье кровати и подмигивает ему, как всегда это делал. Он просто не знает: смеяться ему или плакать, потому что хочется именно второго от понимания, что это просто иллюзия. Нет этого в реальности. Они не определяют её, не воскрешают мёртвых, как бы сильно ни хотелось! Наверное, поэтому Питер разворачивается к Ванде и, шепнув еле слышное «спасибо», утыкается ей в плечо и выпускает, наконец-то, все эмоции, накопленные за это время. — Т-ш-ш, малыш. Тише. Я здесь. Я с тобой, — шепчет Максимофф, прикрывая слезящиеся глаза. — Я-я тож-же с тобой, — судорожно бормочет Питер, пытаясь немного успокоиться. Ванда слабо улыбается с этого и невольно думает, что этот ребёнок похож на Пьетро в детстве. Наверное, вот каково чувствовать себя старшей сестрой. По-иному она просто не может себя чувствовать рядом с Питером. Особенно сейчас. — Да, Пит. Ты тоже со мной. А теперь поспи. Тебе нужны силы. Им всем нужны силы, чтобы двигаться дальше, и уже никто не может с этим поспорить.